Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 11)
Не повержен.
Не спасен.
…Но ось крепка. И каменист бетон.
ПАМЯТНИК
Гипсовый Алексей Максимович
на Автозаводе у лицея номер тридцать шесть,
таких называют у нас старожилами
и певчий наш парк, и деревья окрест.
И руки объявшие ширь необъятно
и взгляд! Кто такой бы во снах сочинил?
Вам дать бы трубу музыкальную, альтом
звучала бы скрипка, вдоль школьных перил
летели бы листья. И слушали дети
безмерную музыку! Анна, молчи.
Не надо об этом.
Трубит сквозь столетья
писатель в ночи.
Вот так воскричать, чтобы тело впивалось,
чтоб тело само вострубило сквозь гипс.
О, чём вы, писатели? Молодость-старость…
О чём вы, писатели? Малая-малость…
Про ярость пишите! Два неба чтоб сгрызть!
Два солнца! Спасайте вы русский язык!
Умрите на русском. На нашем советском.
Казните себя этой казнью стрелецкой.
И вырвите также, как Данко свой крик!
Вот гипсовый Горький шагнул с пьедестала,
в охапку – детишек. Труба из металла
воспела! Рука с арматуры свисала
и дыры зияли разверсто в груди.
О, Анна, молчи! Заверни хлеб и сало
и вместе иди!
Со всеми мы вместе. С несгибшим народом.
С непроданной родиной. Автозаводом.
Трубите, трубите, писатель, родной,
любимый хороший! А гипс в крохи, крошки
сдирается вместе с белёсою кожей.
Труба воспаляется вместе с губой.
И это ваш бой. Ваш немыслимый бой,
глубинный, святой. Что скажу я вам, дети?
Вы слушайте музыку, ибо воздеты
сакральные звуки, где тридцать шестой
лицей на проспекте, что Кирова, справа
от мною любимой большой проходной.
МИФЫ
К пристани «Бухты благополучия»
подошёл теплоход «Глеб Бокий»,
из окон Кримкова был виден пригорок,
как раз для такого случая.
Пригорок, пригорок, страна Соловецкая,
скажи, расскажи, ты же видел всю правду,
как мальчик четырнадцати лет беседовал,
«а был ли тот мальчик» примкнувший к отряду?
Люблю, если мученик также, как Горький!
Люблю, когда пишет он про Короленко,
люблю, когда очерк такой – томный, волглый
и чудаковатый маленько!
Мне страшно одно: то, что Горький уйдёт вдруг,
уедет с высокого – с башню – пригорка.
Он видел рожденье от схваток до потуг,
вот это писатель,
вот это наш Горький!
Как после искать нам такого, как Горький?
Как после взывать нам к нему: «Отче-Горький!»
Как после воспеть, ах, вы батя-наш Горький.