Светлана Лаврова – Трилобиты не виноваты (страница 47)

– Я иногда думаю своей нервной цепочкой и входящими в неё нервными узлами, а ты ею только ешь, – объяснил Шумар.

– Я ем брюшной трубкой! – обиделся Изя.

– Вот видишь, ты нервной цепочкой даже не ешь, совсем её не упражняешь, – подтвердил Шумар. – Изя, деточка, раз уж не дано тебе думать, то слушай папу Шумара: постарайся выяснить, зачем нас тут заперли. Мечехвосты обычно сразу съедают добычу.

– Мы же родственники! – ужаснулся Изя. – Нас нельзя есть!

– Они каннибалы, – объяснил Шумар. – Что с них взять – дикари совершеннейшие, помёт цивилизации. Действуй, деточка, действуй.

– Не буду, – сказал Изя, которому надоели подначки Шумара. – Раскомандовался. И нельзя называть наших родственников помётом.

Тогда ты сам кто? Вот именно.

– Лучше я выясню, – простонал Пип и подполз к решетке. Мимо как раз проходил юный мечехвост. Он остановился поглядеть на пленников.

Потом посмотрел на песок и ракушки под ногами. Чувствовалось, что ему очень хочется швырнуть в них ракушкой, но он сдержался.

– Привет, – сказал Пип. – Как жизнь?

Мечехвостик обрадовался, немного попрыгал, помахал клешнями – видимо, жизнь его устраивала, и он желал того же Пипу.

– И тебе не хворать, – согласился Пип. – Тебя как зовут?

– Мунька, – ответил пацан. – Мунька храбрый. Мунька сильный.

Мунька ням-ням трилов.

Он ударил себя клешней в панцирь, потом показал на трилобитов. Язык его был вполне понятен, хотя и нескладен.

– Мунька молодец, – одобрил Пип. – А почему Мунька не съел трилобитов сейчас?

– Нельзя, – обиженно ответил Мунька. – Бом-бом, гол-гол. Нельзя нямням трила Муньке. Нельзя ням-ням трила Фильке. Нельзя ням-ням трила Охряпке. У-у-у, плохо. Трил вкусный.

– Почему нельзя Муньке съесть трилобита? – допытывался Пип.

– Табу. Старшие говорят нельзя. Старшие говорят: это Великой Губке.

Жертва. Великая Губка съест трилов и будет это… мивло… милостива к своим детям мечехам.

– Мечехи – это мечехвосты? – уточнил Изя.

– Мечехи, да, Мунька, Филька, Охряпка, Блямка, много мечехов. Все хотят ням-ням. Нельзя. Трилы – Великой Губке. Жертва. Все поют и пляшут. Великая Губка ням-ням трилов. Потом мечехи ням-ням трилов – то, что осталось. Всё хорошо, да?

И замолк, явно ожидая одобрения.

– Всё просто великолепно, – согласился Пип. – Мунька, ты молодец и герой всего мечехвостого народа. Ребята, нас принесут в жертву какому-то местному божеству – Великой Губке. А потом доедят то, что останется. Какие планы?

– Сообразим на месте, – сказал Изя.

– Да уж, ты насоображаешь, – хмыкнул Шумар. – Мунька, дитя моё, гордость рода и вершина цивилизации, ты можешь идти.

– Могу, – согласился Мунька, поднял клешней ракушку и всё-таки бросил её в Изю – не выдержал. И побежал дальше.

– Славный пацан, – сказал Изя. – Если дать ему надлежащее образование и научить себя вести, то он…

– Изя, деточка, прекрати немедленно, ты даже в клетке пытаешься подбирать всяких неразумных существ и опекать их. А Мунька тебя радостно сожрёт – вот и всё образование.

– Мечехвосты разумные, а ты мне надоел своими придирками, – начал было Изя, но осёкся. – Ой, что это?

К клетке плыло нечто расплывчатое. Похоже на размазанного и обесцвеченного трилобита, но без головы.

– Ой! Это же Парабар! – ахнул Изя. – Дружище, что с тобой? Тебе откусили цефалон? А почему ты просвечиваешь? Ты погиб и стал привидением?

Привидение негодующе замахало шипами, протестуя.

– Нет, это я надел Покров невидимости, чтобы мечехвосты меня не видели, – жалобно сказал Парабар, приближаясь к клетке. – Голову получше укрыл, а остальное просвечивает. А Покров прилип к моей треклятой защитной плёнке, чтоб ею Кхурры трижды обмотались! И получилось что-то гнусное до невозможности! Вообще-то я явился вас спасать. Но только вы скажите, как. А то я думаю-думаю, ничего не могу придумать. Вы объясните методику, и я вас спасу.

– Не знаю, хочу ли я, чтобы меня спасали в таком виде, – критически заметил Шумар, обнюхивая невообразимого Парабара. – Безголовый просвечивающий размазанный разведчик с приклеенным куском эктоплазмы привидения, который прилипает ко всему, что не успеет убежить! М-да. Безумно жаль, что я это не вижу. Скорее бы Сила вернулась.

– Если будешь дразниться, я совершу ритуальное самоубийство: поплыву и найду того Безымянного, который нас прогнал, и прилипну к нему! – пригрозил Парабар. – Нет, правда, парни, что делать-то? Что они тут надумали, эти дикари?

– Вот сейчас мы это и узнаем, – сказал Изя. – Похоже, к нам гости.

Глава 48

Спасатели спешат на помощь

К клетке приближалась толпа орущих мечехвостов. Странно, но Шумар не унюхал запаха угрозы: толпа была развесёлая и очень дружелюбно настроена. А Изя разглядел даже украшения: один мечехвост навязал на шип бантик из красной водоросли, на спинке щита другого была прилеплена набекрень ярко-малиновая губка, третий щеголял бусами из полосатых ракушек. Бусы были обмотаны вокруг тела и волочились сзади. Народ явно принарядился перед праздником.

– Красотища, – сказал Пип, поворачиваясь на бок. – Вон тот, с бусиками, вообще неотразим. Будем драться?

– Мы не сможем, мы беспомощны, как оторванное щупальце неродившегося Кхурра в брюшной трубке Дагоха, – вздохнул Шумар. – Надо немножко пошебуршиться, чтобы обеспечить бегство Изе, и пасть смертью храбрых. Да, не о такой карьере я мечтал, изучая математику.

– Парабар спасётся точно и унесёт сведения, – сказал Пип прежним командирским тоном, а не нынешним, стонущим. – Парабар, не геройствуй, это приказ. Марш отсюда!

– Облезешь, – возразил Парабар. – Раскомандовался. Я еще посражаюсь.

– Я и так уже облез, – хмыкнул Пип. – Что они делают?

Мечехвосты выстроились вокруг клетки хороводом и начали плясать. Предполагалось, видимо, что пляска разудалая и боевая, но мечехвосты – неповоротливые существа с тяжёлым панцирем и длинным хвостом. Поэтому разухабистая весёлая пляска выглядела так: три шажка вправо – притоп, три шажка влево – притоп, три шажка вправо и бац панцирем о панцирь соседа в знак крайнего веселья.

Мечехвосты явно радовались и дружно пели:

– Хуха-хуха-хуха-хуха! О-па-па! О-па-па!

Хуха-хуха-хуха-хуха! О-па-па! О-па-па!

– Душевная какая песня, – заметил Шумар. – А рифма какая изысканная: «о-па-па» и «о-па-па». У них явно всё получилось с этим произведением.

– Это скорее молитва, а не песня, – вслушался Парабар. – Мы точно участвуем в некоем обряде.

– Да-а, причём на главных ролях, – уныло подтвердил Шумар.

– Они же совершенно не злые, – сказал Изя. – Весёлые, добрые. Я не чувствую их злости.

– Я тоже не чувствую, – согласился Шумар. – И они действительно добрые. Сожрут нас просто из религиозных соображений. Ничего личного.

Несколько могучих мечехвостов, топча ракушки, убрали разукрашенную клетку, подхватили трилобитов и поволокли куда-то.

Пип застонал – его незатвердевший панцирь опять мяли жёсткие клешни мечехвостов, это было больно. Шумар молчал, только тихо шипел, хотя по природе своей шипеть не мог.

Парабар, всё ещё без головы, и Привидение двигались следом. На них почему-то не обращали внимания.

– Смотрите, – сказал Изя. – Это какое-то ихнее святилище.

– Нет такого слова «ихний», надо говорить «их», – поправил Шумар.

– Меня сейчас сожрут, поэтому имею право напоследок оторваться и сказать «ихний», как мечтал всю жизнь, – парировал Изя.

– Парабар, тебе пора бежать, пока они отвлеклись, – сказал Пип.

– Успею, – отказался Парабар. – Я быстрее их в десять раз.

Их притащили в странное место. Редкие плоские нашлёпки кораллов и мшанок расступились, и ребята увидели невысокую горку, явно искусственную, сложенную из отломанных кусков кораллов. На вершину вёл хорошо устроенный пандус, по бокам бордюрчик из ракушек. По такому пандусу мечехвостам было легко подниматься наверх. На вершине торчало что-то большое и бесформенное, неприятного грязно-бурого цвета.

– Похоже на губку, – вгляделся Пип. – Но в ней есть что-то странное. Эх, Силой бы посмотреть.

– Видимо, это та Великая Губка, о которой говорил незабвенный Мунька, – согласился Шумар.

– Но тогда нам ничего не грозит! – обрадовался Изя. – Губка не сможет нас съесть!