Светлана Лаврова – Трилобиты не виноваты (страница 40)

– Сейчас вам принесут Ключ, – торжественно объявил Старший одонт с тремя золотыми шипами. Видимо, был подан какой-то сигнал, и в арку торжественно вошли три одонта. Средний нёс большую, с Шумара, шкатулку, инкрустированную перламутром. Вокруг вилась Мурка – видимо, следила, чтобы хозяева не передумали.

– Здоровая какая штука, – поморщился Парабар. – Тяжёлая, наверное.

Изя тоже скривился – он питал недоверие к шкатулкам со времени встречи с Десятым Магистром, сидевшем в похожей коробочке.

– Нет-нет, это только шкатулка, хранилище, для красоты, – возразил Старший одонт. – Сам ключ маленький и не причинит неприятных ощущений.

Он открыл шкатулку и вытащил оттуда крохотное овальное зернышко красного цвета. Одна сторона зернышка была плоская.

– Я надеюсь, дорогие гости нас извинят, – смущенно заметил Старший одонт с тремя золотыми шипами. – Мы не даём вам ни Золотого, ни Синего Ключа. Это категорически запрещено. Красный Ключ тоже запрещено давать чужим, но наши юристы нашли лазейку в Кодексе Воинской чести. Так что вы его получите.

– Ух ты, – потянулся к зернышку Рыжик. – Никогда не видел «находилки», извините, Ключа.

– Я приклею его вам на панцирь, – сказал Старший одонт. – Он практически не нарушает обтекаемость.

– А если я буду линять? Я вообще-то собираюсь довольно скоро, – сказал Пип. – Ключ сойдёт вместе с панцирем?

– Нет, он сам просочиться сквозь старый панцирь и останется на новом.

Теперь слушайте, как он действует. Если вам действительно ОЧЕНЬ НУЖНО будет что-то найти: потерявшийся предмет, потерявшегося трилобита, друга или врага, какой-то город, военную базу, расщелину, пещеру, что угодно, вам достаточно прикоснулся передней лапкой, жаберной ею частью, к Ключу и сказать: «Ключ, я потерял (и назвать, что именно). Найди мне его, пожалуйста, прямо сейчас». Будьте осторожны с формулировками. Если это трилобит – назвать полное имя.

Если место – уточнить как можно подробнее. Обязательно добавить «прямо сейчас», а то Ключ может неторопливо искать вашу потерю пару поколений. Это может сделать только тот, на кого надеть Ключ. В данном случае – только Пип. Ключ не может перенести вас туда, где находится искомое, он только даст знание, где это и как лучше туда добраться.

– Потрясающе, – сказал Парабар. – А сколько раз он может сработать?

– Один. Это одноразовая штука. Синие и золотые ключи многоразовые, и обладают другими полезными качествами, но вы же понимаете, родовые запреты…

– Конечно-конечно, – поспешно ответил Пип. – Мы всё понимаем. Мы знаем, какой неслыханный чести мы удостоились.

– Когда желаемое будет найдено, ключ не исчезнет с вашего панциря, – сказал Старший одонт с тремя золотыми шипами. – Он останется как знак, что вы для одонтов свой. И любой одонт будет обязан вам помочь.

Это тоже может пригодиться.

– Просто не знаю, как вас благодарить, – развел лапками Пип.

– Пойдите и вернитесь, – ответил Старшиый одонт. – И узнайте нужное.

Это лучшая благодарность.

Глава 40

Все всегда прощаются навсегда

– Ой! Ой-ё-ёй! Ой, что вы делаете! Мне щекотно, Кхурры вас задери! – верещал Парабар.

Два дюжих одонта поливали его клейкой жидкостью – покрывали защитной плёнкой. Рядом стоял Пип, растопырив лапки – он сох, его уже покрыли. Шумар попросил полить его в два слоя – а чтобы было, про запас. Забегая вперед, скажем, что Парабар с плёнкой так и не смирился – она ему мешала, он чесался, ёжился, а главное – плёнка на нём так и не засохла окончательно, он всё время к чему нибудь прилипал. Пип и Шумар никаких неудобств от плёнки не испытывали, а Парабар страдал ужасно.

– Это у нас первый случай, – удивлялись одонты.

Наконец сборы были окончены. Пипа навьючили по полной: осветительные диски, кислородные вкладыши на жабры, антизапахи ещё старого запаса, несколько пищевых концентратов и Шумар сверху.

Не командир разведгруппы, а грузовая медуза из древних легенд.

Паробар, конечно, взял бы половину, но к нему всё прилипало насмерть.

Шумар протестовал, что он вполне может плыть сам, но одонты посоветовали хотя бы спустить его на глубину. Почему-то они за Шумара больше всего беспокоились. Видимо, он казался им маленьким и слабым. Ещё на Пипа наклеили поисковик – маленькую желтую стрелку, которая, куда бы он не поплыл, всегда показывала на город одонтов. Очень удобно – не заблудишься.

И вот друзья снова на карнизе над пропастью – без Изи и без Мурки.

Мурку вообще-то собирались взять – она же вынюхивает Древних! Но рыбка категорически отказалась покинуть Изю.

– Спасибо вам, – повторял Пип, пересказов уже все изысканные выражения благодарности, какие мог придумать. – Вы так добры.

– Смотри и запоминай, – говорил Старший одонт. – Отсюда сверху прекрасно видно ваш маршрут, особенно если активировать зрение Силой. Справа, на западе, где черная муть – это Черные Курильщики*.

Невежественные трилобиты прошлых поколений считали их входом в легендарный Ад. Но наши ученые отправляли туда десятки экспедиций и выяснили – это не древняя легенда, а проза жизни. В дне есть трещины. В эти трещины просачивается океанская вода и уходит кудато глубоко вниз. Там много соединений серы и очень жарко, и неудивительно – из глубины рождаются горячие вулканы. Это вода нагрелась, потеряла кислород, растворила в себе серу и другие вещества и выходит обратно вверх, в океан. Часть веществ, растворённых в этой воде, выпадают по краям «дырки», сквозь которую она выходит.

Проходят тысячи поколений, вещества вокруг «дырки» накапливается, нарастают вверх, образуя высокие трубы. Из этих труб по-прежнему поступает горячая вода с соединениями серы. Она реагирует с нормальной океанской водой и придает ей чёрный цвет. Где черный дым – не суйтесь. Там очень горячо, никакая плёнка не спасет. Плывите к подножию труб Курильщиков. Там тоже жарко, но терпеть можно.

Там живут трилобиты, научившиеся есть серу. Они не строят городов, они тупые крестьяне – выращивают бактерии на камнях и на собственных жабрах. Бактерии едят серу, трилобиты едят бактерии. Это олениды, выродившиеся потомки славных Оленеллидов Древней Эры.

А может, однофамильцы.

– А почему там тепло, а тут холодно? – спросил Пип.

– Потому что горячая вода поднимается вверх – она легче холодной. А на её место поступает холодная вода верхних слоев, принося с собой детрит и прочие хорошие вещи – немного, но всё-таки. А к нам тепло почти не доходят, мы с другой стороны.

– То есть один из способов выжить в Конце Света – поселиться у подножия Чёрных Курильщиков, – задумчиво сказал Пип.

– Или вулкана, – согласился одонт. – Но для этого надо менять весь свой метаболизм, перевоспитывать весь организм. Да и неприятные там места, сами увидите. Впрочем, не знаю, может и понравится. Запомнили направление? А потом загляните в долину Холода. Нижняя континентальная плита там плавно поднимается, и глубины уже не такие большие, будет полегче. Зато там холодно. Именно оттуда несет холод ледяное течение. Ну, всё, прощайте.

– Почему прощайте? – удивился Пип. – До свидания. Мы же скоро вернемся.

– Одонты всегда прощаются навсегда, – грустно улыбнулся Старший одонт. – Так надежнее, знаете ли. Тем более поговаривают, что в районе Черных Курильщиков – временная петля. Зашёл туда, пробыл один свет, вышел – а в остальном мире прошли тысячи поколений. Так что вы можете вынырнуть в разгар Конца Света или даже после него.

Прощайте, дорогие друзья! Именно прощайте!

Пип вспомнил, что Радик тоже сказал им «прощайте» перед расставанием, и вздохнул.

Глава 41

Немного об урожайности

– Дак мы того, недотумкали, чаво тебе надоть? – спросил трилобит.

Пип вздохнул и снова спросил о Конце Света и похолодании. Местный трилобит странной формы – большая, почти четырёхугольная голова, длинные щёчные шипы, длинное и какое-то хлипкое туловище – всё выслушал и замер, соображая. Видимо, процесс соображания был ему непривычен.

– А-а-а! – понял он наконец. – Ты, поди-тко, не жрамши, вот так непонятно и разговариваешь? Пошли, мы покажем.

И он вяло заковылял куда-то в сторону. Пип и Парабар переглянулись и отправились за ним, Шумар – сзади. Местный житель привёл их к нагромождению камней, покрытых неаппетитным налётом. На камнях сидело несколько мелких моллюсков – возможно, обедало.

– Вот туточки пожрать можно, – пояснил местный. – А мы пошли.

И пополз по своим непонятным делам.

Это был уже четвёртый трилобит, от которого они пытались добиться хоть какой-нибудь информации. Их не понимали и ими не интересовались. Этот хоть поесть предложил. И все говорили «мы» вместо «я», как будто не могли осознать своей индивидуальности.

Парабар лизнул налёт.

– Гадость какая, – сказал он.

– Попробуй червячка, – предложил Шумар.

– Они горькие, – мотнул пигидием Парабар. – Тут всё горькое от серы.

Ужасный край. Лучше погибнуть во время Конца Света, чем выжить в этом аду.

– Ну почему же ужасный. Этот край подарил тебе такой красивый чёрный панцирь, – поддел Шумар. – Ты теперь неотразимый брюнет.

Пип захохотал. Действительно, когда они ещё только подплывали к Чёрным Курильщикам, Пип и Шумар держали курс к поднижию, как советовали одонты. А Парабар метнулся в сторону, чтобы посмотреть, что это там такое чёрненькое и интересненькое вылетает из труб. Ну и поплатился. Он не обжёгся горячей водой, выходящей из подземных недр, она уже была далеко от жерла и немного остыла, да и защитная плёнка охраняла. Но чёрные мелкие частички мути прилипли к Парабаровой защитной плёнке – она так и не высохла окончательно. И Парабар сделался весь чёрный. Его это жутко раздражало – липкий, чёрный, а он всю жизнь считал себя красавцем!