Светлана Лаврова – Трилобиты не виноваты (страница 29)

Осветитель на глабели Пипа почти погас – разрядился. Пип отклеил его и выкинул – глабель от него очень чесалась.

– Дождёмся нормального света и осмотримся, куда мы попали.

Всем спать. Парабар на вахте. Так что усилитель защитного поля я не ставлю – надо экономить, а то разрядится. А все наши базы мы уже проскочили, и подзарядить его негде.

Парабар устал от форсированного броска гораздо меньше, чем остальные – всё-таки он был отличный пловец, самый лучший, правильно его Пип поставил сторожить. Но сидеть в темной воде скучно. Хотелось посмотреть, где это они очутились. Парабар выкопал из песка выброшенный Пипом осветитель, он ещё слабенько светился, совсем еле-еле. Ну и ладно, Парабар не собирался читать при его свете, он только немного погуляет. Совсем рядом, чтобы не оставлять группу без присмотра.

Сначала Парабар, как положено по инструкции, обплыл лагерь по окружности – получилась не окружность, а дуга, потому что группа расположилась рядом со стенкой рифа. Потом повторил, только дугу взял пошире. Ничего и никого. Глупо торчать тут и любоваться на спящего Изю, если можно произвести разведку вон в тех симпатичных пещерках. Острое рыльце Парабара чуяло интересненькое. И он решился. Быстро, чтобы не передумать, вплыл в один тёмных проход, замер, принюхался. Ничем особо не пахло. Но место странное. Парабар принял его за рифы, но рифы обычно располагаются в верхних водах.

Или когда-то эти воды были верхними, а потом дно опустилось? Такое бывает, в Япетусе немало затопленных мёртвых рифов на больших глубинах. Парабар был из глубоководных трилобитов и детство до поступления в школу Игрек провёл глубже, чем Пип и Изя, так что таких «бывших» рифов навидался.

Но эти какие-то очень древние. И строили их не кораллы и не мшанки.

Губки? А может, это вообще каменные пещеры? Вот же явный камень.

А это круглое, покрытое чёрноватым налётом, это что? Как будто лава текла и вздулась пузырём. И почему здесь никого нет? Таких тёмных и необитаемых рифов он не видел никогда. Может, здесь есть что-то вредное для жизни? Парабар отклеил осветитель (тот уже совсем зачах) и активировал Силу, направил её в глаза. Сила у него была слабенькая и странная – делала весь мир радужным. Сразу же непроглядно чёрный коридор засиял нежно-лиловым, на стенке обнаружились светящиеся синие завиточки – ага, это окаменевшие ракушки древних эпох, когда рифы были живыми. А это что поблёскивает? Парабар поплыл дальше, любуясь разноцветными чертогами, в которые его Сила превратила чёрный скучный коридор. Ага, вот тут блестит ещё больше – это же обсидиан, вулканическое стекло. Значит, он прав, и это не просто рифы, а рифы, смешанные с застывшим каменным нутром вылкана. Кружева мшанок и ошмётки губок вплавились в черно-лиловую стекловидную массу, которая выплеснулась из вулкана много поколений назад. А может, много эпох? Сейчас Парабар не чувствовал вулкана, даже спящего, хотя обычно распознавал их Силой очень хорошо – как что-то ярко-алое и в середине белое и пульсирующее.

Поскольку Парабар смотрел одновременно и вперед, и назад, и вверх, и вниз, то заблудиться он не боялся и попасть в засаду тоже. А там что?

Боковой коридорчик сиял какими-то непонятными огонёчками.

Непонятно, что это – какие-то окаменелости совсем древних эпох, а дальше небольшой тёмно-бордовый зал… ой! Парабар затормозил.

Прямо на него медленно и угрожающе надвигалось большое, много больше Парабара, сияющее пятно беловато-зеленоватого оттенка. Пятно не казалось страшным – сквозь него просвечивали тёмные прожилки стены и аркообразный выход из зала, а прозрачных Парабар не боялся.

Медуза, наверное. Вид медузы был незнаком, она напоминала очертания трилобита, только с какими-то шевелящимися выростами – будто трилобита размазали. «А может и размазали, – подумал Парабар.

– Кто его знает, какие у них тут обычаи. А если Силу отключить, оно будет светиться или нет?»

Парабар отключил Силу. Существо в темноте засияло ещё ярче. Оно угрожающе замахало на Парабара выростами и завыло: «У-у-у!». И тут Парабар вспомнил! Когда он был несмышлёной личинкой в бассейне, воспитатель им рассказывал сказки о привидениях! Вот точно таких – светящихся и воющих. И особо подчёркивал, что это сказки, и просвещённые трилобиты Эпохи Благоденствия в них не верят.

– О-фи-геть! – сказал Парабар древнее заклятье удивления, запрещённое у порядочных трилобитов. – Вот это да! Никто ж не поверит! Я сейчас тебя к ребятам вытащу! Только ещё загляну вот в тот коридорчик – и всё! А то Пип проснётся, ругаться будет, что с поста ушёл.

Привидение завыло, замахало на Парабара и заслонило собой вход в тёмный коридорчик, перекрытый аркой – непонятно, естественного происхождения или кем-то сделанной. Парабар прошёл сквозь привидение и заглянул в чёрный вход. Вроде тихо и ничего интересного. Привидение попыталось сцапать Парабара за шкирку и оттащить от входа, но оно было практически бестелесное и не смогло ухватиться за скользкий панцирь.

– Привидения охраняют клады, – вспомнил сказку Парабар. – Не бойся, дурашка, я не стащу твой клад. Я забыл, что такое клад, так что… ой, а это кто?

В дальнем углу коридора что-то шевельнулось. Парабар включил Силу – интересно же рассмотреть, кто тут ещё живёт.

А-а-а! Быстрее мысли, быстрее Силы из темноты к Парабару метнулось нечто, зубы клацнули о панцирь. Если бы Сила была отключена, это было бы последнее, что увидел Парабар в жизни. Но он (исключительно на Силе, а не на обычных боевых рефлексах) успел отшатнуться, а потом рванул из подземелья на самой высокой скорости.

Скорость Пловца из рода Парабарандия, умноженная на его Силу – это, скажу я вам, нечто (особенно по меркам неторопливого ордовика). Этак можно по нечаянности и в космос выйти, если траекторию не рассчитать. Парабар никого не боялся, потому что от всех мог удрать.

Но теперь он чувствовал, что чудовище почти не отстает от него, чуть снизишь скорость – и конец.

– А-а-а! – с диким воплем он вылетел из пещеры туда, где спали ребята.

Все, конечно, сразу вскочили.

– Тревога! – заорал Пип (хотя и без того все вполне себе встревожились).

Чудовище замерло, увидев столько вкусных жертв. Шумар Силой осветил пространство. Изя, особо не раздумывая, метнулся шариком в тёмное крупное тело – и промазал со сна. Чудовище рванулось к Пипу – он находился ближе всех, схватило его лапами с когтями, подняло к пасти, в которой на ротовых пластинах торчало что-то вроде зубов. Пип успел зацепить что-то щёчным шипом, но чудовище не обратило внимания. Парабар молотил его сверху рылом, Изя долбил боком, но ему было всё равно. И тут, как тогда в Голубом Гроте, перед Пипом встало грустное лицо Радика и его слова: «Если ты не научишься делать, как я тебе покажу, ты погибнешь. Я это знаю точно».

И время потекло медленно-медленно. Сконцентрировать Силу в хара.

Медленно двигать по нервной цепочке к пигидию. Плавно, не дёргать… ага, пигидий направлен не туда, не в цель, надо изогнуть к брюху этого чудовища. Хрусть! Гадина откусила одну ножку, ой, как больно! Не отвлекаться. Сила идёт к пигидию, еще чуть-чуть… Удар!

Запредельная для трилобитовых глаз вспышка ослепила ребят. Взрыв потряс рифы. Чудовище разлетелось на мельчайшие пылинки. Вход в грот обрушился, по дну побежали трещины, быстро заполняющиеся песком. Пип упал на дно.

– Ты жив? Ты умер? – тревожно спрашивали друзья.

– Не понял, – медленно ответил Пип. – А что взорвалось? Это Эня прилетел?

– Ну знаешь! Тебе виднее, что ты тут взорвал!

– Покажи ножку, – сказал Шумар. – Надо же, а я таки думал, что нам придётся искать нового командира, объявление давать на весь Япетус:

«В связи с выбыванием из личного состава требуется командир разведгруппы». А ты успел её долбануть и отделался потерей одной ножки. Сейчас обезболю. Я могу снять боль и ускорить заживление, но новая ножка у тебя не вырастет.

– Ничего, у меня их ещё много, – сказал Пип, приходя в себя. – А что это напало? Парабар, откуда ты его взял?

– Это хурдия*, – вместо Парабара ответил Шумар. – Полное имя Хурдия Виктория, сокращённо Вика, чтоб её разорвало… впрочем, её уже разорвало. Древнее чудовище Древней Эры. Считается, что хурдии полностью вымерли. Наши родственница, кстати. Правда, очень дальняя. Я всегда говорил, что нет хуже ссор, чем между родственниками.

– Она ведь не такая уж большая, меньше аномалокара. А какая злющая.

– Она сидела там в пещере, – объяснил Парабар. – Привидение преграждало к ней путь, не пускало. А я, дурак, не поверил.

– А с чего тебя понесло в пещеру? Ты вроде на посту стоял, – сказал Пип. – Ой, Шумар, больно же!

– Терпи, деточка, немного осталось. А понесло его туда из любопытства, правда, Парабар? И из-за твоего любопытства командир остался без ноги. Ты доволен?

Парабар выпрямился.

– Я разведчик. Я должен обойти лагерь по окружности. А окружность продолжалась в пещеру. Я всё сделал правильно.

Если он и чувствовал себя виноватым, то показывать это Шумару не собирался.

– Если бы эта тварь вылезла и напала на нас, спящих без защитного поля, было бы хуже, – заступился за друга Пип. – А так мы хоть отчасти были предупреждены воплем Парабара и всплеском Силы. А при чём тут привидение?

– Да там внутри такое милое привидение обитает, – приободрился Парабар. – Просто душка. Пыталось меня предостеречь.