Светлана Лаврова – Трилобиты не виноваты (страница 27)
– Да ладно, что теперь говорить. Если бы собирались побыстрее, если бы то да сё…
– А что было, пока я валялся без сознания?
– Ты ничего интересного не пропустил. Парабара взяли первым, когда он в разведку поплыл. Потом поймали нас, слегка оглушили и бросили сюда. Это что-то вроде комнаты, куда запирают того, кого хотят запереть. Пол каменный, не подрыть, окон нет. Ами всех заложил: вот этот главарь (про тебя), вот этот силач, этот много знает о военных секретах, а этот – сильный маг. Но сейчас они не опасны, ибо Силу всю потратили на глупости. Так что с допросом не затягивайте, дорогие коллеги, а то они Силу обратно вернут, и будет труднее. Ну, у них какая-то неувязка, приказа до сих пор нет, потому что нас на какой-то другой базе ждали. А у них без приказа никак. Так что у нас есть чуть-чуть времени до приказа. Как предлагаешь организовать побег?
– Значит, он всё-таки шпион, – вздохнул Пип. – Я же чувствовал!
Привычка верить незнакомым трилобитам до добра не доводит. Сила у кого-нибудь вернулась?
– Я пустой, – отозвался Шумар.
– Я чуть-чуть могу видеть сквозь стену, – сказал Парабар.
– И что ты видишь?
– Ещё одну стену.
– Я тоже пустой, но предчувствую какие-то события, – прислушался к себе Пип.
– Давай не будем уточнять, какие, – вздрогнул Шумар. – По слухам они тут пытки применяют.
– Я способен на пару-тройку хороших ударов, – сказал Изя.
Подплыл Эня, потёрся об Изину глабель:
– Мама! Гуять!
– Гулять пока не получится, – грустно улыбнулся Изя. – Изверги, хоть бы ребёнка отпустили.
– Эня гуять! – обиженно повторил Эня. Изя его порядком избаловал, все желания сразу выполнял – вот Эня и недоумевал, почему нельзя гулять, если хочется.
– Злые дяди заперли Эню, маму и их друзей и не пускают гулять, – объяснил Изя.
– Дяди бяки? – уточнил Эня.
– Дяди бяки, – от души согласился Изя. – Чтоб их… при ребенке не буду говорить, куда и зачем.
Эня подумал-подумал, принял вертикальное положение и неожиданно для всей компании издал жуткий вопль – от нормальных частот до ультразвукового диапазона. Стены дрогнули. Пипа аж в сторону шарахнуло.
– Энька, ты взорвался? – тревожно спросил Изя. – Я не вижу ничего в этой темноте.
– Дяди бяки бух-бух, – сказал Эня, чем-то очень довольный. – Бух-бух, бах-бах. Эня гуять.
– Вы что творите, негодные трилобиты? – это включилось переговорное устройство – двери без нужды не открывали, чтобы пленники не сбежали. – Вот сейчас позову майора!
– Всё в порядке, сержант, мы оплакиваем свою горестную судьбу, – быстро ответил Парабар. – Как сказал поэт:
Последний миг, сладчайший миг, Ты наконец меня настиг!
Охранник замолчал – видимо, подбирал цитату в ответ.
И тут раздалось дальнее, очень тихое гудение.
А в это время далеко-далеко от секретной базы № 32…
– Вы засекли, сигнал, Эн-Третий?
– Да, Эн-Пятый. Вот в этом квадрате. Далековато. И слишком поверхностные слои.
– Но диапазон наш, я не ошибся?
– Диапазон наш. Это просьба о помощи. Явно детёныш, частоты высокие, амплитуда низкая.
– Эх, если что не так – опять достанется за ложный вызов. Первый, Первый, я – Эн-Пятый! Сигнал бедствия в квадране Н-219. Детёныш.
Мы уходим на вызов.
– Опять надумали какую-то шалость, – послышался в переговорнике приятный бас. – Знаю я вас, молодёжь. Сигнал зафиксирован на осциллографе?
– Так точно.
– В квадрате Н-219 наших отродясь не бывало. Слишком близко к поверхности. Это аберрация. Искажение звукового поля. Ладно, лучше перебдить, чем недобдить. Валяйте, развлекайтесь.
Эн-Третий и Эн-Пятый переглянулись и включили первую скорость. Их мощные восьмиметровые (на нашы размеры) тела вонзились в море и исчезли вдали – там, где в секретных подземельях аномалокаров позвал на помощь маленький детёныш.
А в это время на секретной базе № 32…
– Точно что-то приближается, – сказал Пип. – Что-то большое и страшное. Шумар, неужели ты не чувствуешь? Это же даже не Силой чувствуется, это море вибрирует.
– Нет, – вздохнул совершенно убитый Шумар. – Я вообще ничего не чувствую, и отвали от меня.
Эня погладил Пипа по пигидию и сказал, объясняя:
– Эня гуять.
А в это время в поверхностных водах над секретной базой № 32…
– Ничего тут нет, Эн-Третий. Только кораллы, – сказал Эн-Пятый, сканируя пространство. – Правда, в кораллах слишком много гротов. И гроты слишком правильной формы для естественных образований. Ага!
Вот в том гроте существо нашей генетической группы. Видимо, это оно подало сигнал бедствия.
– Осторожненько разбираем на молекулы все рифы, – сказал Эн-Третий.
– Обожаю эту часть работы.
– Мальца не пришиби, – проворчал Эн-Пятый.
А в это время на секретной базе № 32…
Всё загудело вокруг трилобитов, задрожали стены, запрыгал пол. На спины и головы посыпалось каменное крошево. Хрясь! Стена лопнула, сквозь неё прорисовалась трещина.
– Бежим! – вскочил Парабар.
– Что это? Моретрясение?
– Потом разберёмся, сейчас бежим!
– Изя, хватай Шумара, он тебя не видит!
– Я его тоже… ага, вот он.
– Эня гуять! Эня гуять!
Они протиснулись в трещину, Эня – первый. Следующая стена развалилась на куски прямо перед ними. Из переговорного устройства неслись возмущенные вопли сержанта-аномалокара: «Эй! Что вы делаете! Не ломайте тюрьму! Это запрещено уставом!» Потом вопли стихли.
Крышу над трилобитами снесло ровненько, будто срезало. Бом! В оставшуюся стену базы врезалось что-то мощное. Кругом в воде крутилась мешанина из камней, проводов, ошмётков водорослей и кусков пластиковой обшивки. Пип ощутил, как в него хлынуло что-то горячее и узнаваемое – Сила вернулась! Видимо, с перепугу. Он активировал зрение и увидел высоко над собой два могучих, невероятно огромных тела, разносящих на кусочки секретную базу № 32. Шумар подхватил Изю – видимо, Сила вернулась и к нему – и без команды рванул куда-то вдаль. Пип решил, что спасибо спасителям он скажет потом, ткнул носом Парабара, любовавшегося зрелищем, и помчался за Шумаром.
Над руинами базы курилась пыль, расплываясь в воде мутными неприятными клубами.
– Где этот малыш? – Эн-Третий ничего не мог разглядеть в мути. – И молчит, как назло. Напугался, наверное.
– Может, ты его пришиб ненароком?
– Да я аккуратненько бил. Смотри, какие красивые кучки пыли остались от всего этого. Сложенные узором «кзю», между прочим, что означает «процветание и благодушие».
– Да уж, процветание, – фыркнул Эн-Пятый, обозревая вздыбленные руины, где явно никто не выжил. – Опять зачтут как ложный вызов.
– Эня гуять, – услышал вдруг Эн-Третий.