Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 55)
Страница зашуршала, а я покорно ждал. Интересно, кто вообще придумал, что сказки помогают заснуть? Напротив, после историй я часами лежал в темноте, представляя, как бы все могло обернуться иначе. Главное, чтобы матушка об этом не узнала. И почаще заходила ко мне почитать.
Она продолжила, осторожно пригладив страницу:
– «Нет такой мамы на свете, которая бы желала зла своему чаду, – ответила мама-кролик. – Будь хорошим сыном и слушайся нас с отцом».
Теплая ладонь коснулась моей щеки.
– А он что?..
Я не верил, что все так и кончится. В самом начале сказки кролик казался храбрым и уж точно не боялся каких-то там заборов!
– Но кролик был очень любопытен, – продолжила мама, встретив мой взгляд. – В один из дней он дождался, пока родители уснут, и отправился сначала прочь из дома, а затем пролез под забор.
Матушка остановилась и отпила что-то темное из кубка. Я поерзал под одеялом и не выдержал:
– И? Это что, конец? – Она помотала головой. – Что было дальше?
Матушка отставила кубок и ответила, не глядя в книгу:
– Его съели волки.
– Ещ-ще по отной, – крикнул Бун. На его левом плече пузырилась пролитая пена.
Одна превратилась в пять, пять – в семь, и Коваль так окосел, что позабыл ругаться. А может, в целом он и был неплохим парнем, когда не маршировал на холоде с пустым желудком.
Руш выглядела довольнее всех. Так, пожалуй, и должен выглядеть человек, который выгодно продал одежду бывшего соратника. Я не уточнял, сняли ли Амила с дерева и хоронят ли висельников в земле.
В случае с Восходами я был уверен: продали и веревку, а парня оставили у корней.
– Все сгодится, да?..
Меня не услышали.
Отряд потерял берега. После того как мы сбыли почти все, что набрали в походе, лишнее золото вскружило головы. Капрал явно намеревался просадить всю прибавку в эту же ночь, а остальные…
– Подавай, подавай, чего уснул, скряга! Мы тут вообще-то платим. – Голос у Руш охрип вовсе не от простуды. Она любила поторапливать и распоряжаться, а в забегаловке стоял такой гам, что я еле слышал собственные мысли.
Наверное, люди без совести живут в Воснии лучше всех. И болезни с них сходят, надолго не цепляясь, – может, оттого, что подобное соседство испортит кого угодно.
– И мне нешите, мать вашу, – Бун соревновался с оторвой.
Восходы как чума заполонили каждую харчевню у восточных ворот. Прежде чем мы нашли, где присесть, пришлось распрощаться с пятью очагами. В двух из них гремела драка.
По крайней мере, здесь наливали из бочки, а не из-под полы.
Пульрих подровнял бороду, и я теперь хорошо отличал братьев. К тому же сегодня было легче: Васко остался охранять вещи, вытянув плохую карту.
– Вы заметили? – Пульрих заговорщически наклонился к столу. – Да они рады любому, кто готов приплатить! И не ведают, кого мы обобрали…
Он усмехнулся, посчитав себя остроумным. Учитывая, сколь пьяны были солдаты в зале, Восходы приплатят так щедро, что к утру останутся без штанов.
– А может, и ведают, – осторожно заметил я.
– Или им плевать. – Руш покачнулась, бесцеремонно облокотившись на Кереха. – Золото есть золото…
– Как бы оно не кончилось до борделя, – вдруг загрустил Коваль. В его голове впервые зародилась дельная мысль.
– Э-э нет-нет-нет!
Рут покачал головой крайне нелепо – словно проверял, осталась ли та на плечах. При таком пьянстве потерять голову – пустячок. Приятель поднял указательный палец и разразился:
– Сначала я проторезв-вею. А уж пото-ом! – пообещал он, хоть никто, кроме меня, его и не слушал. – В постели, как нигде, нужна точ-чность! У меня в Криге приключилась така-ая оказия, да прос-стит меня всякая матушка…
Я отпил местного варева и незаметно осмотрел посетителей. Нет ли каких громил, что следят за нашей солдатней? Так ли коротка память у местных, как говорит Руш?
В углу, где почти не мерцал огонь свечей, сутулилась группа незнакомцев. Слишком широкоплечие для простых горожан и удивительно тихие для вечернего кутежа.
– …я ей и говорю, мол, звиняйте, м-леди! Вас р-решительно не за что ухватить, как же я мог…
Оставив недопитую кружку, я поднялся.
– Думаю, дружище, тебе надо в бордель прямо сейчас, – сказал я так громко, чтобы услышал весь стол. – Пока ты еще видишь, кого или что трогаешь.
Приятель поднял руки, будто уже случайно напутал, к кому приставать:
– Эй-эй! К чем-му спешка? Я же попросил ещ-ще немного времени… Так вот, история…
Может, та парочка бугаев из дальнего угла и правда за нами следит.
– Пойдем. – Я забрал кружку приятеля. – Видит двойное солнце, за столом ты еще никогда не трезвел.
Возможно, Рут и пьяным понимал, когда не стоит упираться. Может, во время похода я получил и его уважение. В любом случае я расплатился, и Рут поплелся за мной.
К счастью, на улицу за нами вывалились только знакомые лица.
– Вообще-то, я вас не звал, – начал я, но Руш меня перебила:
– Это мы тебя не звали, умник!
– Вы что, вдвоем, э-э? – пошатнулся Пульрих. Он украл с собой кружку и теперь тыкал ей в сторону меня и Руш, а может, в сторону меня и моего приятеля…
– Дьявол, – я поднял глаза к небу.
Руш оскалилась и всем весом навалилась мне на плечо.
– Да не боись, мы вам мешать не будем! Верно, парни?
Братца с низин согнуло у стены. Раздались гортанные звуки.
В отличие от остальных борделей, у этого хотя бы была симпатичная резная дверь. Я хотел верить, что за ухоженной дверью могут быть пусть и не самые красивые, но хотя бы ухоженные девицы. Где-то же они должны быть, так? Где-то, кроме проклятых банков.
– Заходите, смелее! Коли вы мужчины и есть. Евнухов велено не пущать, – расхохоталась шлюха, придерживая ставни в окне.
На таком морозе девушки показывали исключительно ноги, и то я не был уверен, что хорошо видел в полутьме. Кажется, будто все девицы Волока почуяли наживу и высыпали на улицы.
Хоть кто-то был рад нашему войску.
– Ну, чего же мы встали? Так и околеть можно. – Один из братьев растер ладони и двинулся к борделю.
– Никогда не понимала, на кой черт платить за то, чего всюду в достатке, – плелась за нами Руш. На таком холоде все трезвели быстрее.
Керех хмыкнул с пронзительной грустью и скрылся за резными дверьми. Я возразил:
– Как сказать. Признаться, красивых женщин в Воснии я встречал реже, чем добрых людей. Подскажи-ка, Рут, сколько добряков мы повстречали? Одного, двоих?..
– Ну, ты везучий сукин сын, – буркнул второй братец и тоже нырнул в тепло.
Оторва каким-то образом оказалась возле моего плеча. Положила руку на него, сделав вид, что плохо держится на ногах. Я по весу ощущал, что стоит она более чем ровно.
– Ты плохо искал, умник. И не там. – Это она уже сказала тише.
Мой друг откашлялся и взялся за ручку двери. Помахал мне и крикнул:
– Ну, я з-зайду. Одним глазком…
Какая нелепость. Мы так долго маршировали, что явно позабыли, как обращаться с женщинами. Или нет?.. Рут млел перед тощими куртизанками, братья ни разу не сплюнули на землю при дамах. Я покосился на Руш. Помытая, разодетая в новые походные штаны и дублет, она казалась вполне женственной. Может, даже чересчур.
– Ты снова медленно думаешь. – Руш оказалась так близко, будто задумала отгрызть мое ухо. – Тебе подсказать или сам управишься?