Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 124)
– Сказки, – буркнул Рут, покосившись в сторону замка.
– Кхм-кхм. – Полони кашлянул в кулак и заговорил громче: – Родилось у Сильгида три сына. Одного забрала во младенчестве хворь, а больше детей судьба не послала…
– Не судьба, – перебил капрал, – а милостивая Матерь солнц…
– Неважно! Выросли сыновья, захворал отец. – В голосе Полони слышалось раздражение. – Передал он земли, вотчину свою, сыну старшему – Золту.
Вереница оживилась, двойку в телеге подогнали поближе. Скрип колес отвлекал от истории.
– Сказал Сильгид: «Не дело это – земли по кускам резать, все нажитое делить. Был один король над всеми от моря до Красных гор, так оно и останется». Младший сын, Урф, не стал мириться с отцовским указом. Собрал он войско и пошел войною на брата.
– Во дают, – буркнул кто-то из телеги, и на него зашикали, как на непослушное дитя.
– Чаго там далече?
Помощник графа выглядел довольным собой и подкрутил усы:
– «Земли за службу даются! – говорил Урф. – Ленивому слуге не доверят погреб, отчего же старший брат получает все по праву рождения?»
Капрал затряс головой в согласии. Рассказчик промочил горло и продолжил:
– Три года гремела война, дряхлел Сильгид в своей постели. Сын младший уж добрался до переправы, где кончается север и начинается юг. «Довольно крови!» – решил Сильгид и позвал сыновей к себе, мириться. – Помощник графа вытер лоб платком и посмотрел в охвостье группы. Повысил голос: – Урф явился через два дня, как только получил вести. Сложили братья оружие да сели у изголовья кровати, где умирал их отец.
– Ну и дурак этот Урф, – хмыкнул приятель.
– Да помолчи же ты хоть минуту! – вспылил капрал, хоть и сам любил перебивать.
– Собралась семья у изголовья, Сильгид и произнес: «Услышьте мое слово! Старшему сыну я оставлю все долы – от морей до болот на западе. От гор до степей. А тебе, младший, подарю восходы».
Помощник графа взял паузу и оглядел всех присутствующих долгим, оценивающим взглядом.
– Ворвались солдаты Сильгида, схватили младшего сына, связали руки и ноги его. И сказал отец: «Все восходы, что встретишь ты в своей темнице. Все восходы до конца твоих дней». – В телеге присвистнули. – Так Сильгид явил милосердие…
– Щедро, ниче не скажешь.
– …После чего и умер великий Сильгид в своей постели. Летели года, менялись сезоны. Запаршивели земли Сильгида, голодали крестьяне, мельчали города. Обмельчал и Золт, позабыл отцовские наставления. Позабыл и про брата своего, что в темнице томился. Пошла молва, что неспокойно на севере: войско нового короля, короля-спасителя, вот-вот нагрянет в столицу.
– Все у них через задницу, Долы тупорылые, – в сердцах сказал солдат, ведущий двойку с телегой.
Полони деликатно кашлянул.
– Пока Золт пил и ел, отобрали у него северные земли. Пока спал – заняли юг. Очнулся старший сын Сильгида и видит пред собой войско родного брата – Урфа Освобожденного. Освободителя!
– За день и город не берется, – поспорил писарь, почесав грязные патлы.
– Ты лучше слушай. Урф ему и говорит: «Назвал я Восходом земли от гор до начала реки. Вторым Восходом стал город у болот да степи при нем. Третьим назову столицу и шахты у моря. Кончился век Долов, и ты вместе с ним».
– Казнил? – с надеждой поинтересовался капрал. – Повесил?
Помощник графа сделал вид, что не услышал вопроса, и продолжил легенду:
– Но недолго продлилось благоденствие. Оставил после себя Урф такие же нищие земли. И снова сыновья схватились в бою.
– Это Восходы? Наши-то? – расстроился капрал.
Рут вздохнул и наклонился к соседу, чтобы попросить еще выпивки. История Полони никак не заканчивалась.
– Собрались потомки Сильгида и порешили: чтобы процветала воснийская земля, должно на ней быть двум силам. Как огонь и молот закаляют сталь, так вражда оставляет лучших. Тех, кто делом доказал, что править достоин!
– Самые кровавые ублюдки, короче. – Рут поднял чужую флягу, отхлебнул из нее.
– И во веки веков будут в Воснии земли Долов и земли Восходов! – подбил итоги рассказчик. – Вот такая легенда, братцы.
– Бесконечная, мать ее, война, – то ли с восторгом, то ли с ужасом обронил капрал.
– Не припомню, чтобы это было в присяге, – осторожно заметил я.
Со всех сторон посыпались вопросы:
– Так что же, если это все потомки Сильгида, отчего их по-разному звать? Господин Годари и его род, пусть ему вечно светит солнце, господин Касс из Квинты, чтоб ему икалось…
– А династия, династия-то вообще Арондо? Эти откуда всплыли?
– …да славятся Его и Ее Величества, – на всякий случай поправился боязливый писарь.
– Присягу надобно лучше читать, – кажется, упрекнул меня кто-то из охвостья нашей группы.
В телеге спорили. Смуглый торговец стучал рукой по борту:
– Бойня, резня, как ее красиво ни назови…
– Дикарям не понять нашего пути, – высокомерно заговорил писарь. – Мудрость – это голос из веков.
– Господа, прошу! – громко окликнул нас помощник графа. – А вот мы и приехали!
Это, конечно, было большим преувеличением. Целую вечность мы спускались с крутого холма, придерживая телеги. Я силился высмотреть деревни на горизонте, развилки у дороги, водоемы. Хоть что-нибудь.
Перед нами по обе стороны от заросшего пути шумел редкий лес и высохшее поле.
– Прошу! – с гордостью развел руками помощник графа. – Слезайте-ка, помогите с отрезками…
Его люди неуклюже стали выбираться из повозки, лениво размяли спины. Затем выгрузили из ящиков колья и веревки. Я беспокойно огляделся по сторонам:
– Позвольте поинтересоваться… где мы?
Капрал вытирал нос платком и поджимал губы то ли от глубокой обиды, то ли от неверия в собственное счастье.
– О, как хорошо, что вы спросили! – деловито потер ладони помощник графа. – Мы в самом сердце истории, на заре прекраснейших открытий! Новые горизонты, господа! – Он резво соскочил с кобылы и похлопал ее по боку. – Ну, чего встали, доставайте! – прикрикнул на своих помощников.
Паренек с черными мешками под глазами чертыхнулся и извлек из телеги небольшую табличку, хлипко прибитую к колышку.
– Сюды? – незатейливо спросил он.
Полони раздраженно кивнул. Молот ударился об колышек раз-другой, и табличка с названием укрепилась в земле, чуть заваливаясь в левую сторону.
– Отныне, господа, здесь будет деревня Злато! – оскалился Полони, указывая на колышек. – Единственная в своем роде! Названная лично господином Годари в день победы над мятежниками. – Вдали кряхтели помощники, отмеряя шагами отрезки. – Равноудаленная от других сел да близко к главной дороге, лучше места и не сыскать…
– О-ох, – протянул капрал, так и не став понятым в своих чувствах.
Дорога почти заросла: ходили по ней с телегами не чаще раза в месяц. Рут впечатленным не выглядел. Опрокидывал в себя флягу на этот раз куда реже и умереннее – вот что бывает, когда забыл прихватить запасы.
– А вот и ваш надел, – заговорщически подмигнул мне помощник графа.
Я посмотрел на свой отрезок и, казалось, тоже забыл что-то очень важное. Вот он, начинается от кривого пня с муравейником, уходит в глубь леса. Худые ели, изъеденная жуками древесина…
– Как думаешь, Рут, – я выплюнул травинку и кивнул на свои владения, – здесь будет что-нибудь расти?
Приятель отхлебнул из фляги, прищурился, приценился. Ветер толкнул кроны к западу, и ближняя ель опасно затрещала. Рут дернул плечом:
– Полагаю, хорошие ели. Может, парочка дубов.
Друг соображал в земледелии явно побольше моего. Полони уже вскочил на свою кобылу и принялся кричать на помощников. Я потер переносицу.
– Дубы, значит, с елями. Оно и видно. Скажи, для чего нам пригодились дубы?..
Сейчас-то и вешать на них некого. Война закончилась, по крайней мере здесь.
Глушь вдали от сел и воды, бурелом из старой хвои и лиственницы. Первый надел первого мечника Крига, сына убийцы короля, ученика Саманьи и Финиама.