Светлана Кузнецова – Гамбит некроманта (страница 12)
Дарителла расхохоталась снова.
«Воистину стоило идти на смерть, чтобы понять насколько дорога жизнь», — если подобные мысли посетили ее, некроманта, то как, должно быть, чувствовали Явь все остальные и люди особенно? Наверное, потому они и страшились, и не хотели Перехода. Пожалуй, лишь упомянутые древние египтяне полагали иначе, живя не столько ради явной, сколько для загробной жизни.
— Википедия! — ответила-упрекнула она. — У некромантов идеальная память, раз прочитав что-то, мы повторяем без запинки. У Рыцарей, к слову, также. У всех возвращенных из Нави — уточнила она. — Иначе мы не смогли бы жить столь долго и впадали в маразм уже через первые лет пятьсот.
— А…
— Библиотекари — исключения из всех известных правил, — поспешила сказать она прежде, чем услышала вопрос. — У Некра имеется теория, по которой они даже способны каким-то образом получать знания, когда-либо собранные соплеменниками. Не в полном объеме, разумеется, но, знаешь, байка про то, что Менделеев увидел периодическую таблицу во сне, отнюдь не сказочка, выдуманная для простачков.
— Потому маньяк так быстро учится?
Дари кивнула:
— И это тоже. А еще у него может быть учитель. Кто-то мог выжить после взятия Рейхстага.
— Стоп! То есть Гитлер…
— Был человеком, а его кураторы — нет. Великая Отечественная — отдельная песнь нашей истории. Старшие сверхи, если ты спросишь, вообще скажут, что библиотекарей уничтожили во время Первой мировой или «давным-давно».
— Не потому ли, что люди достигли того уровня технологий, когда научились убивать вас?
Дари махнула рукой:
— Сейчас это неважно, к тому же Берлин брал Некр в составе красной армии под прикрытием Ордена. Его и стоит спрашивать.
— И Жукова видел? — проронил Жека и смутился. Видно, вопрос вырвался сам собой.
Дари пожала плечами.
— Он не рвался в командиры. Нам это ни к чему: у людей свои задачи, у нас — свои. И выполнять их гораздо проще, числясь каким-нибудь рядовым пехоты. Но видеть вполне мог: издали или стоя в общем строю.
Жека кивнул.
— Скажи-ка лучше другое, — Дари удивилась внезапно возникшему любопытству и решила его удовлетворить, пока не исчезло. — Ты опешил, представив, сколь я стара?
Судя по тому, что покачал головой он и не поспешно, и излишне не помедлив, понимание, кто именно здесь старше Эйфелевой башни Жеку не особенно тревожило.
— Подумал, а не с Нефертити ли имею дело, — ответил он вполне искренне.
— У царицы имелся характерный родовой изъян.
— С Клеопатрой?
Дари поморщилась и села. Слабость ощущалась, но чуть-чуть. Учитывая незавершенное заклинание и откат, она должна бы проваляться неделю, а потом с месяц не иметь возможности даже чувствовать потустороннее. Однако сила, пусть пока и не в полном объеме, ее слушалась.
— Клеопатра — малообразованная простушка в сравнении со мной. К тому же слишком импульсивная и неразборчивая в связях.
— А…
Дари вздохнула и потерла переносицу. Что ж, она тоже не собиралась ходить кругами, будто акула вокруг раненного рыбака:
— Жека, если так уж вышло, что ты меня не боишься и, более того, по какой-то неясной мне причине, желаешь находиться рядом, давай договоримся раз и навсегда.
Вот теперь он кивнул, едва дослушав. Зрачки у него чуть расширились, запульсировали почти, как у сверха. Удивительно, почему никто раньше не заметил ничего подобного.
— Не вызнавать о прошлом. Вообще. Если тебе действительно неважно количество прожитых мною лет, — сказала она. — Надеюсь также на то, что ты не думаешь, будто все их я провела в каком-нибудь монастыре, тревожась о нравственности?
Вот теперь рассмеялся и он, подняв руки и показав ей раскрытые ладони — жест, во все времена и у разных народов означавший подчинение, сдачу в плен, покорность… и просто: «да ну нафиг».
— Вот и хорошо, — подытожила она. — Еда в квартире найдется? Умираю с голоду. Магическое истощение требует мяса и сладкого.
***
— И что там снова? — почти простонал Некр.
«Если и дальше неприятности продолжат сыпаться, как из рога изобилия, скоро я превращусь в бледную тень, развоплощусь и уйду в Навь, — попробовал он пожалеть себя. Чувство, возникшее при этом, отдавало вонью нестиранных носков и ароматом чая пуэр. Пришлось встряхиваться, отгонять ощущение гадливости и разжигать злость. — Впрочем, не дождутся».
Дерк склонил голову набок, оценил его взглядом и произнес одними губами:
— Думаю, подождет.
И отступил к открытой, будто все еще ожидавшей его двери. Дерк собирался в нее юркнуть и исчезнуть — уж чего-чего, а ассистент умел при необходимости буквально растворяться в воздухе. Причем, то ли договаривался с потусторонними существами, пущенными по его следу, то ли научился ускользать даже от них.
— Стоять! — отогнав раздражение вместе с глухой тоской от настойчиво бьющегося где-то внутри ощущения тщетности всех предпринимаемых действий, Некр возложил ногу на ногу и демонстративно отвернулся от монитора, на котором рассматривал и оценивал степень разрушений, которым подверглось здание центра после выплеска. Ничего фатального, но нужно время, чтобы все восстановить и подновить защитные контуры. Средств это потребует немалых, но когда Гильдию волновали подобные мелочи?
— Стою, — вздохнул Дерк. — Это тебе прилечь не мешало бы.
— Как обычно: ничего хорошего? — игнорируя его замечание, поинтересовался Некр.
— Иначе не побеспокоил бы, — застывший в дверях, словно так и не решивший ретироваться ли ему или все же продолжать беспокоить непосредственное начальство, Дерк развел руками и скривился, словно ему снова пришлось пить кровь, изображая кровопийцу. Был у него интересный опыт в позапрошлом веке: один не в меру мстительный дух принялся истреблять всех, имевших непосредственные контакты с кровью. Может, возомнил себя охотником на вампиров, а может, и являлся одним из них в прошлой — человеческой — жизни, начитавшись всяческих глупых книжек (вряд ли он действительно встречал сверха в изнеможенном состоянии).
В зону риска попали хирурги и множество безвинных людей. Дерк решил выступить в роли приманки-обманки. Ведь самый простой способ найти в огромном городе бестелесного маньяка — принять облик его жертвы. Вот только больно отвратный в смысле гастрономическом, а доводить себя до высшей степени истощения, добиваясь того, чтобы клыки прорезались сами, Дерк, разумеется, не стал.
Организм сверха во много раз крепче людского, у некроманта — тем паче, но какую-то заразу в процессе своих детективных изысканий Дерк все же подцепил и долго лечился. До того дела он любил бифштексы прожарки экстра-ре (если говорить современным языком), после — не терпел даже упоминания о них и лет десять придерживался сугубо вегетарианской диеты пока не пришел в психологическую норму и восстановил кишечник полностью.
— И почему?.. Снова библиотекарь?
Дерк раздраженно мотнул головой:
— Кое-кому не стоит торговые центры на старых захоронениях возводить, — прошипел он. Свет в коридоре был много ярче, чем в кабинете Некра, и создавалась иллюзия, будто голову Дерка окружает золотой ореол. Красиво. Учитывая внешность — хоть сейчас на полотно и в Лувр.
«Какую-нибудь красотку бы сюда с мольбертом и кистями», — подумал Некр. Впрочем, Дерк, и при человеческой жизни обладавший поразительной мужской привлекательностью, был и избалован женским вниманием, и разборчив до отвращения. Позировать отказался бы наотрез. Даже красотке.
— Значит, библиотекарь.
Дерк недобро нахмурился.
— Ты достаточно хорошо запугал этого кое-кого в прошлый раз. По собственной воле он не посмел бы устраивать строек без согласования с нами, — сказал Некр.
— Люди плохо усваивают уроки, ты ведь знаешь.
Он знал. И все же… Все же библиотекарь тянул силу из всего, о чем узнавал, а узнавал до удивления о многом. А еще — обладал проклятым даром убеждения, который, конечно, ослабевал по мере накопления магических сил, но не столь быстро, как хотелось бы.
— Но я проверю, — пообещал Дерк.
— Будь так любезен.
— Аппетиты Жруна воистину огромны.
Жрун — мелкая нечисть-паразит, тянущая из людей жизненные силы — эдакая лярва. В особенно запущенных случаях способна выпить насмерть, но обычно до этого не доходит. Обычно витает в местах скоплений людей (особенно любит мегаполисы) и, как говорится, клюет на всевозможные пороки. Орден просил по возможности избавлять людей от этой напасти, однако Некр не собирался оказывать рыцарям подобных услуг. Этих повернутых на безопасности человечества природных магов волновал сам факт паразитизма, а то, что лярвы, отбирая излишек эмоций, приводили людей к относительной норме — нет.
К чиновнику из городской мэрии, которого упоминал Дерк, пришлось подсаживать потустороннее существо намеренно, чтобы хоть как-то усмиряло его страсть к наживе. Уж слишком он мешал, раскапывая захоронения, выдавая разрешения на точечную застройку и постоянно заменяя асфальт плиткой. Асфальт, благодаря которому Москва все еще стояла там, где ее основали, а не провалилась в какой-нибудь разлом!
Являясь ярым материалистом (что вовсе не мешало ему на каждый церковный праздник таскаться в храм Христа Спасителя, словно на собственную работу) ни в какие проявления потустороннего он не верил. Зато проникся небольшими демонстрациями, устроенными для него Дерком. Правда, принял того то ли за экстрасенса, то ли за сильного гипнотизера. Постепенно прозвание Жруном приклеилось к нему накрепко.