Светлана Куксина – Загадки старого дома (страница 2)
В школе начался форменный бедлам. Этот горе-ученик хамил учителям, утверждая громогласно, что люди, работающие за такие гроши, не вызывают уважения. Пусть сначала деньги научатся зарабатывать, а потом других учат.
К ужасу Ирины, в школе нашлось много его последователей – единомышленников; бездельники подняли головы, нашли оправдание собственной лени и никчемности, и работать с ними Ирине стало противно.
Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения. В последнее время Ирина стала замечать за собой излишнюю раздражительность, досадную нервозность; трудность в общении с коллегами возникла словно ниоткуда. Пришло время сказать себе честно: она не может работать в этом коллективе.
Её раздражало всё: пустая болтовня коллег о тряпках, чужих промахах и неудачах, о болезнях и нехватке денег. Её бесили злоба и зависть в речах учителей, обязанность которых не только учить, но и воспитывать. Когда в учительской звучал отборный мат, ей хотелось заткнуть уши. И ведь не ругались – просто так разговаривали!
Когда она видела, как раболепствует пожилая учительница перед богатой хамкой-торгашкой, получая от неё очередную мзду за то, что дочка-двоечница получила –таки в четверти незаслуженную тройку, ей хотелось срочно стать под душ и смыть с себя чужую непорядочность.
Такие липовые прошлогодние троечницы, две ленивые и тупые подружки, к её ужасу, поступили учиться на медсестер. Что ж удивляться бесконечным происшествиям в местной больнице, где медсестры то таблетки перепутают, то укол не тот или не так сделают.
Неужели учителя не боятся потом попадать к таким вот специалистам, ставя тройки за мзду?
А этика учительская? А просто человеческая порядочность?!… Это что теперь – пустой звук?!
Ирине казалось, что вся эта грязь окутывает её липкой паутиной, мешает дышать и лишает её радости жизни.
Нет. Учителем может быть далеко не каждый. И как жаль, что эту профессию выбирают случайные люди, не достойные высокого звания «Учитель».
Конечно, в их школе были и другие учителя – достойные люди, но почему-то так получается, что в большинстве случаев наверху оказываются беспринципные горлопаны или бессловесные исполнители и скромность уже давно не украшает человека.
Ирина уволилась сразу, как только поняла, что выносить некоторых своих коллег она больше не в силах. Нет, она их не осуждала, она с ними просто не совпадала. Оказалось, что очень трудно работать с теми людьми, с которыми не совпадаешь.
Первое учебное полугодие она пребывала в другом качестве и нисколько не тяготилась своим новым положением. Наоборот, находила в нем всё новые и новые плюсы.
Ей не нужно было теперь тратить время на дорогу; за компьютером во время урока можно было сидеть в домашних тапочках и любимых шортах, а не мучить ноги капроновыми колготками, от которых всё тело задыхается и чешется, и высокими каблуками, от которых к вечеру болит спина. Не нужно выслушивать чужую болтовню, заходя в учительскую за журналом, и принимать на себя косые взгляды и злобные чужие реплики по поводу излишней улыбчивости.
Любимая профессия всегда грела ей душу.
Сейчас Ирину беспокоил только муж, начавший впадать в уныние и депрессию.
Здоровый молодой мужик не может прокормить семью. Это давит на психику, заставляет не просто нервничать, а натурально психовать и беситься по-настоящему.
Ирина боялась предстоящего разговора с мужем. Как Валентин отнесется к её поступку? Понятно, что она хотела как лучше…
Ирина несколько раз вдохнула и выдохнула, как спортсменка перед стартом, и решительно вошла в комнату, где в данный момент сидел муж и щелкал пультом телевизора.
– Что-нибудь интересное? – спросила она немного заискивающе. Голос сам по себе прозвучал виновато, но Валентин не обратил на её интонацию никакого внимания.
– Да что тут может быть интересного?! – с досадой швырнув пульт на диван, Валентин встал, и Ирина вдруг заметила, как сильно он сдал. Муж похудел, под глазами залегли тени, а по бокам рта устроились унылые складки. Даже кожа стала какой-то серой.
Ирина погасила в себе зарождающуюся жалость, обняла мужа и веселым голосом произнесла:
– А давай место жительства поменяем!
– Давай! – улыбнулся и Валентин. – Нищим собраться, только подпоясаться. Ключи от съёмной квартиры хозяйке отдал – и свободен! Как там, в песенке Трубадура?! Помнишь?!
– Нам дворцов заманчивые своды
Не заменят никогда свободы! – пропела с воодушевлением Ирина, и Валентин рассмеялся:
– Хоть в одном мне повезло: такой жены ни у кого нет. Что бы я делал без тебя, Иришка?!
– А зачем тебе без меня?! Поедем в Пустошку?
– Поедем. Но зачем? Покататься захотела? Проветриться?
– А я там неподалеку домик в деревне купила, – храбро призналась Ирина, а Валентин от удивления снова сел на диван, потащив за собой и жену, потому что рук не разжал.
– Домик?! За какие шиши?
– Ну, помнишь, три года назад ты сказал, чтобы я деньги за репетиторство на себя тратила. Когда мы оба работали, ты считал, что мой дополнительный доход – только мой. Я их не тратила. Они у меня на книжке собирались…. И вот… пригодились.
– Ты, правда, купила дом?! – изумление Валентина не поддавалось описанию. – Настоящий дом?! Шутишь?!
– Нет!.. Не шучу!… Валентин, милый, я купила развалюшку, но с большим участком и в очень красивом месте. Ты же приведешь его в порядок?! У тебя ведь руки золотые. Ты всё можешь.
– Я не могу даже на работу устроиться, – пошутил Валентин без привычной горечи, разжал руки и вскочил с дивана.
Потом он подхватил Ирину, закружил, рассмеялся весело, поставил жену на пол и скомандовал:
– Поехали. Авось твое приобретение дождется нашего приезда и не рухнет раньше?
– Не рухнет, – Ирине тоже стало весело, почему-то подумалось, что они молоды, здоровы, и всё самое лучшее у них ещё впереди. – Не зря же я его купила!
– Не зря, – продолжал веселиться Валентин, на ходу впрыгивая в ботинки и торопливо натягивая куртку. – Будет где развернуться силушке богатырской…
Когда документы были получены, а дом был осмотрен снизу доверху и снова сверху донизу, Валентин вынес вердикт:
– Я ожидал худшего. Крыша почти не течет, полы достаточно крепкие, постоят ещё; бревна местами подгнили, но на наш век хватит. Печку придется переделывать. Работы много, а крупных затрат – в основном на печной кирпич и печную смесь, ну и, конечно, на косметический ремонт. Не жить же в чужих грязных обоях столетней давности. Думаю – справимся.
– Может, не стоит тогда с ремонтом тянуть до весны? – робко отозвалась Ирина. – Деньги, что за съём отдаём, лучше на ремонт пустим? Ты как?
– Зимой… ремонт… – Валентин задумался. – Непривычно как-то…
– Посмотри, какая нынче зима теплая?! И морозов –то настоящих ещё не было! Снега и того нет. И температура всё время плюсовая. И на работе мне премию выписали…
– А-а-а! – махнул рукой Валентин, заражаясь нетерпеливостью жены. – Попробуем!
Телефон всегда звонит неожиданно. Бывает, ждешь звонка, измучаешься весь, издергаешься, а его всё нет и нет; но стоит на минутку в туалет забежать, как звонок тут как тут, словно на том конце провода только и ждали этой минуты.
Не успела Ирина сесть в машину, чтобы ехать обратно, как телефон разразился звуками. Это Наталья объявилась, лучшая подружка.
Ирина любила пятницу, у неё не было уроков в этот день, и Наталья, конечно же, об этом знала. Перезванивались они частенько, но именно по выходным могли себе позволить поболтать подольше.
– Привет, дорогая! Ты дома? – голос Натальи звучал бодро, уверенно.
Ирина представила, как сейчас удивит подругу и не сдержалась, хихикнула:
– Нет. Не дома. Вернее, дома. Мы с Валентином осматривали дом, который только что купили.
Повисло молчание. Потом Наталья осторожно поинтересовалась:
– Шутишь?
– Нет.
– А за какие капиталы? Или я что-то интересное пропустила? Наследство заокеанского дядюшки, например?!
Ирина счастливо рассмеялась:
– Нет никакого дядюшки! А домик совсем старенький, поэтому продали его совсем дешево.
– У нас в городе даже развалюхи стоят не слабо, – в голосе Натальи всё ещё слышалось сомнение: разыгрывают или нет?!
– А я его в деревне купила. В соседнем районе. Повезло! Совсем даром отдавали!
– Ты, что, собираешься переехать в деревню?! – безмерное удивление Натальи затопило телефонную трубку. – Не боишься?
– Мне кажется, что с нами всегда происходит то, чего мы больше всего боимся. Так что я давно отучила себя бояться. От судьбы, как известно, не уйдёшь. Да и какая мне разница, если я через инет работаю?!
– Всё равно. Я бы не поехала. Сейчас деревни совсем пустые стоят. Страшно. Говорят, зимой волки ходят, а летом – кабаны. Дедок один мне рассказывал, как из распахнутого окна своей избы в деревне на стадо кабанов кричал и палкой махал. А им хоть бы что, роют картоху, чавкают да похрюкивают довольно. Говорит, секач, здоровенный такой, опустил рыло в землю и, как плугом, картоху на поверхность выпахал; а свиноматки с поросятами с радостным похрюкиванием её поедали. Сказал, за раз пол-огорода умяли. Нажрались, ушли, тут и хозяин подсуетился, собрал остатки, докопал за кабаньим стадом, хоть и рановато было для копки. Во, страхи какие!
– Бог с ними, со страхами. Ко всему нужно относиться с разумными предосторожностями. Только и всего. А волков я не боюсь. И кабанов – тоже. Сейчас, по-моему, люди страшнее.