Светлана Крючкова – Биверспрайт (страница 2)

— Это должно быть Литлспрайт, — сказала я. — Видимо, он соединяется с Мидлспрайтом дальше на западе.

Той ночью я не могла уснуть - была переполнена планами. Потом у меня начался зуд.

— У меня тоже, — сказал Эл. — Интересно, кто нас кусает?

С помощью фонарика мы выяснили, что это были клопы.

— С меня хватит! — возмутился Эл. — Мы убираемся отсюда и больше никогда не вернемся!

У меня были другие планы. Я купила серу, подожгла ее и плотно закрыла дом. По мере того, как сера тлела внутри, из миллиона дыр и щелей в старой обшивке валил дым.

— Слишком много дыр, — сказал Эл. — Не сработает.

Но сработало. После трех обработок клопы больше никогда нас не беспокоили.

В конце лета, богатого пикниками и купанием, Эл согласился, что с нашей стороны было разумно арендовать «Лондонский мост». Тогда он еще не знал, что я планировала его купить. Когда пришла весна, я почувствовала большую привязанность к этому месту, чем когда-либо. В мае по лесу разносился запах белой ирги и цвели ранние яблони. Звук воды и звуки дикой природы были повсюду, вокруг росли молодые деревья на невозделанных полях. Гигантские сахарные клены выстроились вдоль дороги. Все это плюс чистый воздух, открытое пространство и бегущие потоки – покорило меня. Казалось, что это уже принадлежало мне, но мое шаткое право на собственность зависело от Ламфера. Я должна была решить с ним этот вопрос.

Он доил корову в сарае, когда я быстро подошла и сказала, держа в руках чековую книжку:

— Пришло время продлить аренду.

Он оторвал взгляд от ведра с пенящимся молоком, прищурившись, посмотрел на меня из-за коровы и прокашлялся.

— С этого момента аренда будет 5 долларов в месяц, — сказал он. — И сено все еще мое.

Он с торжествующим видом сунул мой чек в карман своего комбинезона. Я почувствовала огромное облегчение. Однако, на обратном пути моя первоначальная уверенность сменилась сомнением. А что, если кто-то другой купит это место? Сейчас, когда мы сделали его более пригодным для жизни, это более вероятно. На следующий день я снова была у Ламфера. «Вы бы рассмотрели продажу?» — спросила я напрямую.

Цена, которую он назвал, была сильно завышенной по тем временам. «Наличными» — добавил Ламфер.

К счастью, моя мать оставила мне небольшое наследство, которое я планировала использовать на ремонт дома. «Хорошо» — сказала я, и мы пожали руки.

Когда я сообщила Элу о покупке дома, он мрачно ответил: «Это твои деньги». Но я видела, что он доволен.

Той зимой мы не остались в «Лондонском мосту», так как еще не были готовы к зимовке в деревне. Дорога, ведущая туда, была такой узкой, что если одна машина встречалась с другой, то той, которая находилась ближе к развилке, приходилось сдавать назад и ждать, пока другая проедет. У нас не было электричества и телефона, дороги в сезон дождей превращались в густую грязь, а зимой были занесены глубоким снегом. Позже, когда мы круглый год жили в «Лондонском мосту» и ездили в город на работу, мы заготавливали дрова задолго до зимних месяцев. Благодаря плите на кухне и пузатой чугунной печке в спальне, нам было тепло, даже когда температура на улице опускалась до 30 градусов ниже нуля. Именно тогда я познала новую прелесть зимы, когда, передвигаясь на снегоступах по сверкающему и скрипящему снегу, мы исследовали холмы и долины нашего участка.

Аарон ван Аллен жил в четверти мили от нас, в конце тупиковой дороги. Каждый день он привозил молоко от своих двух коров на молочную станцию3[3]: летом – на повозке с лошадью, зимой – на санях. Когда, после нашей первой зимовки в «Лондонском мосту» наступила весна, я пошла проведать его и спросить, сможет ли он помочь нам с кое-каким ремонтом по дому. Аарон согласился при условии, что он сможет работать вместе со своим напарником Дэлом Луманом, который жил неподалеку. Аарон и Дэл взялись за работу с большим энтузиазмом.

Они часто вспоминали другие заказы, которые когда-то выполняли. Дэл любил хвастаться:

— Я запечатал ту молочную так плотно, что ни одна блоха не пролезет, правда, Аарон? — он подталкивал Аарона локтем.

— Да, так и было, — великодушно отвечал Аарон. — А как насчет коровника, который мы починили для Айка Вандергрифта? Теперь никакой мороз туда не проберется.

Эти два прекрасных мастера выполнили множество ремонтных работ в «Лондонском мосту», пока мы с Элом работали в Литл-Фолсе. Наш дом постепенно становился удобным и защищенным от непогоды.

В один из мартовских выходных Уилфред Сандерсон, маммолог, друг Эла со времен колледжа, заехал навестить нас. Он осмотрел наши поля, леса и ручьи, и заявил, что они подходят для проекта, в котором он участвует. По его словам, в штате практически не осталось бобров. Департамент охраны окружающей среды завез несколько особей из Пенсильвании и теперь пытается найти подходящие районы для их расселения. По предложению Сандерсона, Эл направил письмо официальному представителю в Олбани с просьбой выпустить пару бобров в наших местах. Я забыла обо всем этом до 1 апреля, когда перед нашим магазином остановился фургон и двое крепких мужчин вошли со словами: «У нас ваши бобры. Куда их нести?» Телеграмма, которая должна была сообщить об их прибытии, не пришла.

Эла не было, но его сестра смогла присмотреть за магазином, пока я показывала им дорогу к «Лондонскому мосту». Я ехала впереди на нашем седане «Шевроле». Земля была покрыта инеем, было дождливо, ветрено и грязно. В какой-то момент моя машина застряла в грязи, но фургон помог мне выбраться. Мы добрались до дома, и я показала мужчинам бегущий Мидлспрайт, разбухший от талой воды и выходящий из своих берегов.

— Слишком быстрый, — сказал официальный представитель. — Они не смогут ничего построить среди этих валунов.

— За холмом есть ручей поменьше, — сказала я, указывая на юг в сторону Лилтспрайта. — Хотя до него долго идти.

— Неважно.

Я успела заметить две темные сжавшиеся фигуры, сидевшие в фургоне за проволокой, прежде чем мужчины переместили их из клеток в мешки. Они взвалили мешки на плечи, и с трудом пошли вверх по холму за амбаром. Когда они вернулись, мешки были пусты.

— Это хорошее место, — сказал главный. — Медленная вода и много еды.

Это была моя первая встреча с бобрами, и, так как это меня особо не занимало, она могла бы стать и последней. Единственная вещь, которая меня впечатлила – это их размер. Они были намного больше, чем я себе представляла. Я была рада покончить с этим делом и поехать обратно по опасной дороге, спрятавшись в машине от дождя и холодного ветра.

Когда я рассказала Элу о прибытии бобров, он ответил: «Хорошо. Схожу, проверю их, как только у меня будет время». Однако, он не сходил. В нашем бизнесе произошла череда кризисов, и тем летом у нас практически не было времени, которое мы могли бы провести в «Лондонском мосту».