Светлана Костенко – Гражданская жена с ридикюлем (страница 3)
– Какой туризм в нашей глухой деревне? Кто туда поедет?
– Юра предупреждал, что ты женщина темная и перспективу не видишь, – спорил Матвей. – Экотуризм! Очень популярное сейчас направление. В городе много желающих приехать, посмотреть на деревенскую жизнь, попробовать натуральных продуктов, посмотреть на животных, на то, как растения растут в огороде.
Офелия обиделась на то, что она «темная женщина», поджала губы и решила отложить разговор до утра, чтобы в сердцах не наговорить чего-нибудь лишнего. А еще она хотела спокойно полежать и подумать, как спровадить Юру из их с Матвеем жизни. Потому что у нее было стойкое ощущение, что в этом треугольнике лишней оказалась она.
Заходя во двор, вся троица удивилась, что в доме во всех окнах горел свет и из него доносилась какая-то восточная музыка. Матвей занервничал и побежал к входной двери.
– Что-то твоя сестра совсем электричество не экономит! – крикнула ему в след Офелия.
Матвей махнул рукой, и стало понятно, что в доме гостит вовсе не сестра…
Глава 4
Как Офелия встретилась с бывшей женой Матвея Петровича
Не успел Матвей зайти на крыльцо своего дома, как дверь распахнулась, и навстречу ему выпорхнула йогиня – бывшая жена Матвея, которую Офелия видела всего пару раз, и так и не узнала, как ее зовут. Она была в белом балахоне, с распущенными волосами. Вся светилась от счастья и тут же полезла обниматься ко всем троим: к Матвею, к Офелии и к Юре.
Офелии было неудобно, ведь они с Матвеем не сочли нужным сообщить йогине о своем гражданском браке. Но та уже была в курсе и, казалось, вполне радовалась появлению новой ячейки общества.
– Мои дорогие, – ворковала она. – Устали, наверное, с дороги! Проходите в дом, попьем чайку!
Троица удивленно стояла на крыльце и не знала, как себя вести. Первым из ступора вышел Юра, с одобрением отозвался про идею попить чайку и заскочил в дом. Офелия молча вошла за ним следом. А Матвей все еще растерянно стоял на крыльце. Потом начал кричать, махать руками. Спрашивал, что его бывшая жена здесь забыла и не хотела бы она свалить обратно в город, желательно прямо сейчас.
Йогиня, не снимая улыбки с лица, процедила сквозь зубы, что это и ее дом тоже, что она имеет полное право здесь жить, поэтому нравится это кому-то или нет, но она никуда не поедет. Матвей психанул, не заходя домой, развернулся и выскочил из калитки на улицу.
– Куда он на ночь глядя? – забеспокоилась Офелия. – Юра, догони его!
– Не стоит! – йогиня резко, но вполне дружелюбно осадила Офелию. – У него здесь полдеревни родственников, переночует у кого-нибудь, успокоится.
– А вы надолго к нам? Неужели по деревне соскучились? Погостить что ли решили? – Офелии надоели приличия, и она спросила прямо.
– Это вы, дорогая, здесь в гостях, а может даже вообще проездом, – все так же сквозь улыбку ответила йогиня. – А я у себя дома! Могу жить здесь, сколько хочу.
Офелия и Юра молча прихлебывали какой-то странный чай из железных кружек Матвея Петровича. Он был очень практичным человеком и признавал только небьющуюся посуду. Когда йогиня вышла из кухни, Офелия с Юрой стали шептаться друг с другом, обмениваться мнениями, что делать. Юра предлагал всем лечь спать, а утром дождаться Матвея Петровича, при нем поговорить с йогиней, и всем вместе решить, кто где дальше будет жить.
Офелия хотела было лечь в спальне, но, зайдя в комнату, увидела, что посреди их кровати, подложив под спину несколько подушек, лежит йогиня с какими-то нитками в руках и наматывает их на деревянную конструкцию в виде снежинки. Офелия не осмелилась прогнать законную хозяйку дома, взяла постельное белье из шкафа и пошла искать себе другое место в доме. На всякий случай она решила не ссориться с ней, попыталась даже сделать комплимент:
– Носки будущим внукам вяжите? Какая вы молодец!
Йогиня неодобрительно посмотрела в сторону Офелии, в этот раз она не посчитала нужным натянуть свою улыбку, просто хмыкнула и ответила весьма надменно:
– Дорогая, это мандала желаний! Ох, и темная вы женщина! Даже йога-тур вас ни капельки не исправил!
Офелия обиделась окончательно. Хлопнула дверью, легла в сенях на старый поскрипывающий диванчик. Юра скрылся в выделенной ему комнате и, судя по всему, сразу лег спать. А Офелия не засыпала долго. Ворочалась, обиженно думала о том, что ее два раза за сегодняшний день назвали «темной женщиной». И кто? Деревенский мужик и тетка в балахоне! А еще она не могла избавиться от мысли, настойчиво вдалбливаемой ей червячком сомнения. Он намекал на то, что надо бы бросить все и вернуться в город, выгнать детей из своей квартиры на съемное жилье и зажить как прежде.
Мысль казалась единственно правильной, но Офелия очень боялась, что дети обидятся и ей будет трудно наладить с ними нормальные отношения. Также она была уверена, что на ее место в диспетчерскую железной дороги уже, скорее всего, взяли другого человека. А еще она успела привязаться к Матвею Петровичу, и ей не хотелось после стольких лет поисков терять этого надежного и практичного человека.
Так ничего и не придумав, она решила дождаться утра и все обсудить в кругу своей семьи: с бывшим и нынешним мужьями и с неизвестно откуда приблудившейся к ним йогиней.
Глава 5
Как деревенские родственники вмешались в семейную жизнь Офелии
Юра с раннего утра был на ногах, нагладил брюки и рубашку, надухарился с ног до головы каким-то терпким парфюмом и восседал на кухне в кресле. В руках он держал газету и делал вид, что изучает ее содержимое. Однако чтение его интересовало меньше всего, он то и дело поглядывал поверх страниц и ждал, когда проснется йогиня.
Офелия тоже встала рано, но сразу пошла в огород, оценила масштаб бедствия после двухнедельного отсутствия, и за полчаса прополола две самые заросшие грядки. Матвея все не было. Она нехотя вернулась в дом и занялась приготовлением завтрака. Бросила на сковородку несколько кружков колбасы, залила все это яйцами, заварила чай в кружке. Юра, дождавшись, пока завтрак приготовится, тут же подсел к столу, придвинул Офелии пустую тарелку и предложил позвать йогиню. Офелия недобро глянула на него исподлобья.
– Я и тебя-то звать не планировала, а йогиню и подавно. Она колбасу не ест, к моей великой радости. Вон пусть в огород идет пасется, там травы по пояс, – с этими словами Офелия подвинула сковородку к себе поближе, а пустую тарелку отодвинула подальше, к Юре.
– А мне чем завтракать? – возмутился он.
– Мне кажется, ты своими бизнес-идеями должен быть сыт уже по горло, – съязвила Офелия.
Юра загрустил, налил себе чаю и стал прихлебывать, без всего, обиженно косясь на Офелию, которая уплетала яичницу с колбасой. В этот момент в комнату вошла йогиня в балахоне. Она пришла на запах, но, увидев, как Офелия ест из сковородки, брезгливо поморщилась. Села напротив Юры и тоже налила себе пустой чай.
– По какому поводу вы сегодня восход солнца и утреннюю медитацию пропустили? – насмешливо обратилась к ней Офелия.
Йогиня не обращала на нее внимания. Она была невесела. Хлебала чай и смотрела в одну точку. Офелия доела яичницу, куском хлеба собрала со сковородки всё до последней крошки. Настроение у нее улучшилось, и появилось желание поговорить.
– Сватья, где ваш хахаль-то, болезный? Любитель фотографироваться в позе собаки! – насмешливо спросила она у йогини.
Та помрачнела, встала, сходила в спальню, вернулась с мандалой желаний и стала нервно наматывать на нее нитки. Нитки путались. Йогиня нервничала. Нитки путались еще больше. Она резко встала и ушла в спальню вместе с мандалой.
Офелия поняла, что ее хахаль безвозвратно исчез и, скорее всего, даже не попрощался. Это объясняло возвращение йогини в деревню. В городе ей теперь негде было жить. Квартиру снимал ее ухажер-йог. А сама она работать, скорее всего, не хотела. После йога-тура Офелия поняла, что есть люди, которые не живут простыми бытовыми радостями, от получки до аванса. Им совершенно не хочется тратить жизнь на работу. Их вдохновляют другие цели: плетение мандалы, например!
Юра чувствовал себя еще более неуютно, чем Офелия. Она-то в этом доме была хотя бы в статусе гражданской жены. А у него вообще не было никакого статуса. Бывший муж новой жены бывшего мужа йогини. Это даже не любовный треугольник. Это уже квадрат или, судя по многогранности отношений, параллелепипед. Такие мысли роем клубились у Юры в голове. Он планировал сразу по приезду взяться за дело, начать переоборудовать усадьбу Матвея под экоферму. Присутствие йогини портило все планы.
А Матвей все не появлялся. Юра уже хотел было сам пройтись по деревне, поспрашивать, куда делся его закадычный товарищ, как вдруг калитка во дворе с шумом распахнулась. Во двор вошла толпа деревенских жителей: Матвей, его сестры, их мужья, какие-то ранее не виданные Офелией бабки склочного вида. Вся эта компания возмущенно ругалась вслух и бесцеремонно ворвалась в дом.