Светлана Костенко – Если баба не захочет… (страница 27)
Еще через день Ленка ехала на работу в битком набитом автобусе и с удивлением обнаружила, что ее шеф едет там же. Возможно, у него сломалась машина, и он решил вкусить все прелести поездок на маршрутном автобусе. Или он надумал лично провести опрос населения о качестве обслуживания в общественном транспорте. Мало ли какие причины были для этой поездки! Ленка решила воспользоваться ситуацией.
Шеф вышел на остановке возле областной администрации. Он шел медленно, раскланиваясь со всеми чиновниками, которые спешили с утра на работу. Ленка семенила сзади, ей казалось, что шеф ведет себя как напыщенный индюк и всем своим видом демонстрирует окружающим, что вот он какой крутой: хочет – домогается сотрудниц, не хочет – не домогается. Она резко подскочила к Сергею Ивановичу и подхватила его под руку. Он удивился, попытался вырвать руку, но Ленка была намного выше и сильнее. Со стороны казалось, что красивая и эффектная девица в короткой юбке и на высоченных каблуках куда-то волочит провинившегося плюгавенького муженька, а он пытается сопротивляться. Ленка наслаждалась своей местью и изумленной реакцией прохожих, среди которых было много чиновников областной администрации.
Сергей Иванович страшно смущался, он явно переживал за свою репутацию. Не сумев вырвать руку, он стал упираться, присаживаться на корточки и всеми силами сопротивляться тому, чтобы идти вместе с Ленкой. Она наклонилась к нему, резко дернула его вперед. Шеф, чуть не упав, смущенно засеменил рядом. В этот момент им навстречу попался тот самый инспектор по труду. Ленка столкнулась с ним нос к носу.
Инспектор видел последний маневр с упирающимся руководителем агентства социологических исследований и ничего не понимал. Он встал посреди тротуара и пялился на эту странную парочку. Ленка смутилась, ослабила хватку. Шеф воспользовался заминкой, вырвался и бросился перебегать дорогу в неположенном месте. Ленка и инспектор смотрели друг на друга. Он – удивленно, она – пренебрежительно. В его глазах явственно читался немой вопрос: «А кто еще кого тут домогается-то»??? А в Ленкиных так же конкретно было написано: «Все, капец, плакали мои доказательства…»
В последующие дни Сергей Иванович подчеркнуто избегал Ленки и старался с ней не общаться. Потом, как Ленка и предполагала, на него опять что-то нахлынуло. Он стал ее заедать, придираться к мелочам, урезать зарплату. Ленка устала от бессмысленной борьбы, охладела к социологическим прогнозам и окончательно пресытилась ивановским трикотажем. Получив очередную урезанную зарплату без премий и надбавок, она написала заявление на увольнение по собственному желанию и отнесла в приемную. Секретарша позвонила ей через две минуты и сообщила, что Сергей Иванович заявление подписал, несмотря на то, что был очень занят. Ей даже разрешили не отрабатывать положенные две недели.
Вечером Ленка надралась с подружками в баре и среди ночи позвонила на автоответчик Сергея Ивановича. Она послала директора в то же место, куда ранее его посылал обиженный врач-хирург. Погрустив пару дней, Ленка обновила резюме на сайте поиска работы, разместила в нем свое самое эффектное фото и стала ждать непонятно чего: то ли новых предложений от реальных работодателей, то ли новых, тоже реальных, домогательств.
ПРО ПОДРУГ
Женская дружба и голодающие дети Африки
В школе я, Юлька и Леська были неразлучными подружками. Нас даже прозвали «святая троица», потому что ходили мы везде втроем и во всякие истории вляпывались тоже втроем. Я в этой компании была заводилой, постоянно втягивающей подруг во всякие авантюры. Юлька считалась самой совестливой. А Леська была самой красивой: с глазами в пол-лица и длиннющими ресницами. Она на спор накладывала по 10 спичек на ресницы, хлопала ими, и спички не падали. Из-за таких внешних данных жилось ей относительно просто.
Еще в детстве ее мама, у которой были точно такие же глаза и ресницы, усаживала Леську в коляску, шла в магазин, где вечно были очереди за продуктами. Мама хлопала глазами и улыбалась людям в очереди. Леська тоже хлопала глазами и норовила зареветь в некомфортной обстановке, отчего глаза наполнялись слезами и выглядели еще более располагающе. Очередь всегда расступалась, и мамочку с ребенком пропускали вперед. Леська с детства уяснила, что, чтобы что-то получить, надо просто хлопать ресницами. Этот способ работал безотказно.
После школы мы шли к кому-нибудь из нас домой, выбирая место дислокации по единственному критерию: отсутствие родителей. Мы всегда шли с мыслью, что сейчас ка-а-ак сделаем все уроки! Но ни разу до этих самых уроков у нас не дошло. Все время находились какие-то более важные дела: примерка платьев и демонстрация мод, сооружение палатки из подручных материалов, просмотр диафильмов, игра в куклы и много чего еще. Уроки мы худо-бедно делали потом, самостоятельно, все, кроме математики. С математикой никому возиться не хотелось.
Мы с Юлькой не были расположены к точным наукам. Цифры и уравнения нагоняли на нас тоску и желание быстрее захлопнуть учебник и сбежать. Леська, напротив, математику любила, но из-за нас двоих тоже не делала упражнения, а списывала. Все потому, что ей нравилось ощущение власти над сильным полом, которое обеспечивали ее внешние данные.
Я придумала «мутную» схему, Леська ее на протяжении многих лет воплощала, а Юлька просто нагло пользовалась всеми благами, хотя постоянно жаловалась, что ее мучает совесть. Действовали обычно так. Утром в школе Леська подходила к какому-нибудь мальчику из нашего или параллельного класса, строила глазки и кокетливо спрашивала:
– Лешенька (Сереженька, Васенька и т.д.), а ты не дашь мне списать математику? Я не успела вчера сделать…
И хлоп-хлоп-хлоп своими томными глазами с длиннющими ресницами.
Лешеньки, Сереженьки, Васеньки дрожащими руками открывали портфели, доставали тетрадки и, не сводя с Леськи завороженных взглядов, отдавали домашку, не раздумывая. Что там одна тетрадь! Они готовы были отдать весь портфель со всеми тетрадями сразу. И не только портфель. Последнюю рубаху тоже. Но в момент, когда они начинали расстегивать пуговицы на груди, Леська, как правило, сбегала с тетрадкой. И еще не всегда вспоминала, что ее надо вернуть. Впрочем, претензий никто не предъявлял.
У нас было укромное место под лестницей в школе, где мы втроем списывали математику. Так и протянули до одиннадцатого класса на чужих знаниях.
Однажды Леськины глаза даже поспособствовали спасению голодающих детей Африки. Когда мы учились в средней школе, было модно проводить «сладкие ярмарки». Дети приносили из дома печеные тортики, сладкие вафли, «орешки» с начинкой и всякие другие сладости. В столовой сдвигали столы в длинные ряды. Дети продавали друг другу сладости, а вырученные деньги сдавали в какой-нибудь благотворительный фонд. Можно было просто собрать со всех деньги, но это было не так интересно и как-то не по понятиям того времени. А ярмарка – другое дело. Отличный повод и все, в целом, довольны! Дети продавали свои сладости, покупали чужие, все наедались всего, чего хотели, фонд получал денежные поступления, школа – благодарность за общественную работу.
Вот и в этот раз, в конце четверти в пятом или шестом классе, учительница объявила, что завтра будет ярмарка и всем нужно что-то испечь и принести в школу. Вырученные деньги школа направит голодающим детям Африки. Я и мои подружки прониклись проблемой бедных детей больше, чем кто-либо.
После школы пошли домой к Юльке. Решили, что сначала мы сделаем все уроки, а потом будем что-то печь. Но уже по дороге домой, обсуждая жизнь юных и сильно голодающих представителей неведомого нам тогда континента, мы поменяли планы. Единодушно пришли к мнению, что уроки опять подождут. А вот голодающие дети ждать не могут. Поэтому сначала надо испечь торт.
Юлька долго искала мамину тетрадку с рецептами, но она куда-то запропастилась. Юлька сказала:
– А, ладно, я и так помню, как печь!
Перебирая в голове всякие разные варианты тортиков, мы сначала сошлись во мнении, что идеальный вариант – это «Негр в пене». А что? И тема про Африку, и вроде прост в приготовлении. Но потом Леська подумала и сказала:
– Ага, там дети голодают, а мы тут их, получается, в виде торта есть будем.
Мы приуныли. Да, действительно! Слово «политкорректность» мы тогда не знали, но понимали, что наше кулинарное произведение с таким названием могут не одобрить учителя. И тогда голодающие дети Африки недополучат денег с ярмарки на пропитание.
Решили, что испечем манник. Просто и вкусно. Одна загвоздка: никто из нас точно не знал, из каких ингредиентов он состоит.
– Ой, ну что там может быть сложного? – я, как всегда, решила ускорить процесс. – Яйца, манка, маргарин, кефир. Давайте все смешаем, а сверху покроем кремом из сметаны.
Юлька полезла в холодильник и с радостью констатировала, что сметана есть, а вот яиц, маргарина и кефира нет.
– Ну, давайте подсолнечное масло добавим, какая разница? – предложила Леська. – А вместо яиц что можно положить? Зачем вообще яйца в маннике?
Никто из нас не знал: зачем? Поэтому мы решили, что без яиц уж точно обойдемся. Набухали побольше подсолнечного масла в манку, размешали, получилась какая-то странная субстанция.