Светлана Костенко – Если баба не захочет… (страница 17)
Ленка сначала хотела пойти легким путем и перевестись на факультет, где не изучали философию. Но таковых не нашлось. Фундаментальная наука проникла на все факультеты и каждую сессию становилась причиной многих отчислений. Ленкины чары на преподавателя не действовали. Он ее в упор не замечал.
Рассуждая сам с собой об особенностях бытия, о роли личности и ее ответственности, о сущности человеческой природы, он выстраивал сложную цепочку из вопросов, которые вызывают еще больше вопросов. Вениамин Францевич так увлекался, что терялся в пространстве. Мог удариться головой об учебную доску, когда хаотично шагал по аудитории из стороны в сторону, мог уронить на ногу стул, эмоционально доказывая бессмысленность некоторых философских воззрений. Мог запнуться о первую парту, за которой сидела Ленка, упасть лицом ей в грудь, и потом, как ни в чем не бывало, вернуться к извечным философским вопросам.
Студенты не могли записывать лекции, потому что в них не было никакой структуры – только набор хаотичных мыслей. Они не врубались в то, что говорит философ. Все просиживали лекции просто потому, что явка на них обеспечивала допуск к экзамену. Но был в Ленкиной группе особенный студент – Вадим.
Он сильно интересовался философией и внешне был почти полной копией Вениамина Францевича, только лет на 40 моложе. Можно было даже заподозрить, что он является сыном преподавателя. Но такие подозрения ни у кого не возникали, потому что Вениамин Францевич вряд ли бы стал тратить свое драгоценное время на банальное продолжение рода. Ведь это время можно использовать для изучения очередного философского труда. Любовь к философии заменяла ему все остальные привязанности.
Вадим на все лекции в вузе ходил нечасто, но экзамены ему ставили автоматом. Он был очень умным и более начитанным, чем многие преподаватели. Поэтому его никто не упрекал за прогулы, с ним просто не хотели связываться. Предметы он знал отлично. Вадима даже Вениамин Францевич запомнил, но в какой группе и на каком факультете он учился – забывал. Поэтому каждый раз встреча с этим студентом на лекциях была для философа полной неожиданностью. Вениамин Францевич радовался, как ребенок.
Для всех остальных студентов в аудитории встреча Вадима и философа была настоящим шоу. Философ начинал что-то рассказывать, Вадим тянул руку и начинал ему что-то возражать. Философ заводился с пол-оборота, начинал спорить, радостно и яростно одновременно. Вадим выходил к доске, и они, отбирая друг у друга мел, начинали что-то чертить, доказывать друг другу, проводить какие-то параллели и указывать на скрытые смыслы.
Все остальные студенты в аудитории занимались своими делами. Кто-то спал, кто-то целовался, кто-то даже потягивал горячительные напитки из стеклянных бутылок. Философ никого, кроме Вадима, не замечал. В конце лекции, когда звонок оповещал о необходимости покинуть аудиторию, разгоряченный философ выражал Вадиму свое восхищение и требовал зачетку, чтобы поставить экзамен автоматом. Вадим всегда скромно сообщал, что зачетку он забыл и обещал как-нибудь в следующий раз принести.
Ленка решила сменить тактику обольщения. 60-летний философ был списан из планов за ненадобностью, а все усилия были направлены на 20-летнего Вадима. Тут расчет полностью оправдался. Парень из предметов женского рода в руках держал только книгу по философии, поэтому Ленкиным чарам сопротивляться не смог бы. Ленка, когда Вадим приходил на лекции, садилась сбоку от него, вытягивала свои длиннющие ноги в проходе, кокетливо водружала свой бюст на парту и томно поглядывала на студента-самородка, старательно хлопая ресницами.
В душе Вадима гормоны тестостерона боролись с любовью к знаниям. И тестостерон победил. Вадим стал отвечать на Ленкины взгляды, носить ей кофе на переменах, пару раз он даже решился проводить ее до общаги, но никак не мог наладить диалог. Потому что все темы у него были философские, а Ленка только слушала, зевала и кивала. Сказать ей было нечего.
В итоге все закончилось тем, что однажды, когда преподаватель попросил у Вадима зачетку, чтобы поставить автоматом пятерку за экзамен по философии, Вадим протянул ему зачетку Ленки. Вениамин Францевич расписался, не глядя. А уже на следующей лекции, после очередного спора с любимым студентом, попросил зачетку снова, напрочь забыв, что уже «принял экзамен».
Ленка вообще не испытывала угрызений совести.
– Знаешь, если разобраться, все вокруг получили то, что хотели: я – пятерку, Вадим – меня, философ – интересного собеседника, – рассказывала она мне. – Поэтому переживать абсолютно не о чем. Разве что о том, куда теперь деть Вадика? Философию-то мы закончили изучать…
Настоящий полковник
Однажды моей подруге – студентке Ленке понадобилось срочно съездить в родной город к родителям. Билетов в плацкартный вагон не было, и Ленке пришлось купить билет в купейный. Ей и здесь-то досталась одна из последних верхних полок в вагоне. Ехать нужно было почти сутки.
Когда Ленка утром зашла на посадку в свое купе, там уже сидела семья: папа, мама и мальчишка лет десяти. Папа был в военной форме. В званиях Ленка не разбиралась, но, поскольку жена периодически называла своего мужа «настоящим полковником», решила, что он им и является. Мужик был статный, красномордый, он весь день сидел в форме, только к вечеру решил обнажить торс и остался в кристально чистой белой майке. Мама – дама средних лет была расфуфыренной, ухоженной и какой-то напомаженной. На голове была укладка, на лице – идеально ровный макияж. Стол в купе она тут же застелила накрахмаленными салфеточками.
Ленка смотрела на это семейство, округлив глаза. Она не могла нарадоваться на то, какие интеллигентные попутчики ей достались. Обычно она ездила домой в плацкарте с вахтовиками и жителями Крайнего Севера, для который русский язык был третьим по значимости в лексиконе. Общались они преимущественно на родном матерном или на воровском жаргоне.
В этот раз попутчики были просто сказочными: полковник попеременно читал то газету, то какую-то книгу про войну, мама вязала крючком салфетки, сын то играл сам с собой в шахматы, то решал логические задачи в учебнике. Разговоры в этой семье вели о последних театральных постановках, о новых книгах от известных авторов. Иногда мужик цитировал из своей военной книги какой-то интересный факт, и вся семья его с интересом обсуждала. Сын обращался к родителям на «вы», а муж с женой называли друг друга по имени-отчеству.
А как проходил прием пищи! Женщина сервировала стол в купе как в лучших ресторанах. У нее были с собой все приборы и даже фарфоровая посуда. Ленка вспомнила вахтовиков, с которыми обычно ездила в одном вагоне, их милую привычку обходиться без стаканов и употреблять принесенные с собой напитки прямо из горла.
Ленку жена полковника тоже приглашала присоединиться к трапезе. Моей подруге было неудобно, но и устоять перед разносолами, которые были на столе, она не могла. По студенческой привычке, Ленка брала с собой в дорогу лишь пару пачек чипсов. Ей также было неудобно за свой внешний вид: лосины в обтяжку, короткий топ и пирсинг в пупке. Она и сама понимала, что диссонирует с семейством, где хозяйка была одета в дорогую домашнюю одежду. Но интеллигентные люди не обратили на ее внешний вид никакого внимания.
День прошел незаметно, семейство отошло ко сну: родители легли внизу, а ребенок на верхней полке напротив Ленки. Ленка тоже удобно устроилась на своей верхней полке и быстро уснула. Проснулась она от того, что кто-то водил руками по ее лосинам и топу. Она быстро подскочила, включила ночник над полкой. В проходе купе стоял полковник, выглядел он как-то странно: глаза его жадно смотрели на Ленку, он тяжело дышал и настойчиво хватал ее за неподобающие места. Ленка не хотела, чтобы милая супруга полковника это увидела, поэтому просто легонько хлопнула его по щеке ладошкой и оттолкнула. Как ни в чем не бывало, мужик лег на свое место, укрылся одеялом и начал сопеть.
Ленка слезла со своей полки, вышла в коридор, сходила попить воды. Немного отдышалась, постояла, посмотрела в окно. «Может, мне показалось», – подумала она. Но, зайдя в купе, она, на всякий случай, взяла с пола тапок и положила его себе под подушку.
Ситуация за ночь повторилась раз десять. Ленка засыпала и просыпалась от того, что руки полковника что-то упорно искали. При этом он молчал и тяжело дышал. Ленка доставала из-под подушки тапок, с размаху давала ему по морде, полковник потихоньку скулил, ложился на свою полку, укрывался одеялом и затихал. Ленка не решилась разбудить его жену, чтобы не стать причиной семейного конфликта. Под утро полковник устал и забылся крепким сном. Уснула и Ленка.
Проснулась она от запаха кофе и копченой колбасы, открыла глаза и обвела взглядом своих соседей: полковник при полном параде сидел за столом, читал газету и не обращал внимания на Ленку. Выглядел он так, как будто ничего не случилось, только морда была более раскрасневшейся и на ней отчетливо проступал след от тапка. Сын решал логические задачи. Мама хлопотала с завтраком, на столе красовались белейшие фарфоровые чашечки из сервиза.