Светлана Костенко – Если баба не захочет… (страница 16)
Перетаскивать труп на самом деле оказалось не прикольно, но, как говорится, молодые люди уже вписались. Бомж был очень грязным и очень плохо пах. Ленка в красках расписывала, какое благое дело они совершают для участкового, и уверяла, что он в долгу не останется. Это добавляло оптимизма, потому что, несмотря на маргинальный образ жизни, умерший мужик был еще и довольно-таки тяжелым. Девушки взяли его за руки, парни за ноги. Труп волокли через кусты в направлении участка другого участкового.
Периодически приходилось останавливаться, прятаться самим и забрасывать листьями труп. По лесопарку сновали отдыхающие горожане, и ребятам очень не хотелось, чтобы их застали за таким странным занятием. Через час дело было сделано. Труп лежал в кустах, метрах в 500 от места, где его нашли.
Девушки заметали следы: собирали листья в охапки и разбрасывали их по помятой траве. Парни, наблюдая за этим, лакали принесенные с собой горячительные напитки прямо из горлышек бутылок. Пикник и близкое знакомство пришлось отложить на неопределенный срок. Но Ленку переполняло чувство выполненного долга. С ним она и вернулась в общагу.
Дмитрий явился с дежурства рано утром, злой как черт. Сказал, что на его участке, в лесопарке, ночью нашли труп бомжа и теперь у него работы до ушей. Он, правда, упомянул другой орган, женский, но масштаб предстоящих трудозатрат Ленка поняла. Странной ей казалась только большая плотность трупов на участке Дмитрия.
Собравшись с духом, она рассказала сожителю про вчерашний пикник. Дмитрий ошалело молчал, потом умчался на работу. Через некоторое время вернулся и рассказал, что это один и тот же труп, и что нашли мужика возле той самой запруды, откуда Ленкина компания перетащила его на соседний участок.
– Видимо, у моего коллеги-участкового тоже есть хорошие друзья или ненормальная девушка, – заключил Дмитрий.
Подруга попала в секту
Однажды Ленка сообщила мне с заговорщицким видом, что идет на собрание какого-то братства в местный ДК. Я запаниковала и приготовилась отговаривать Ленку от этого опрометчивого поступка.
– Как называется организация?
– Не помню. То ли чьи-то братья, то ли чьи-то свидетели…
Я вывалила на Ленку все, что знала о сектах, о том, как они вербуют людей и отбирают последнее.
– Отвали! – Ленка легкомысленно пропустила информацию мимо ушей. – Я иду туда с другими целями!
На следующий день мы сидели с подругой за одной партой на лекции. Ленка загадочно улыбалась и абсолютно не слушала преподавателя. Я шепотом попросила рассказать, что ей там на собрании внушали.
– Да я не слушала особо, я соблазняла предводителя…
– В смысле?
– Там такой зая… Молодой, лет 30, похож на Киркорова и на Пугачеву.
– Сразу на обоих?
– Кудрявый как Киркоров, а белый балахон – как у Пугачевой…
Ленка рассказала, что на собрании братства сидевшие в зале люди периодически подскакивали со своих мест, размахивали белыми шарфами и пели какие-то бодрые вдохновляющие песни. Предводитель метался по сцене, держа в руках конусообразный уличный фонарь. Размахивая им, он пытался внушить людям, что их скоро ждет свет в конце тоннеля, и что он проводит их, чтобы не заблудились.
Люди, которых было около сотни, ликовали и чуть не устроили давку, чтобы войти внутрь воображаемого тоннеля. Ленке же в тоннель было не надо. На правах новенькой посетительницы она сидела в первом ряду в мини-юбке и топе, слегка прикрывающем грудь.
От ее внимания не ускользнуло, что мирские радости не чужды предводителю братства. Он и фонарем успевал размахивать и слащаво поглядывать в сторону новой прихожанки не забывал.
– Что будешь делать теперь? – спросила я Ленку.
– Сегодня опять пойду, – мечтательно сказала она.
Предводитель братства оказался человеком слабым и порочным. Ленкиным чарам он сопротивлялся недолго. Ленка тоже была очарована его идейностью и интеллигентной манерой махать уличным фонарем. Она даже выучила несколько строк из их песен и подпевала вместе со всеми, стоя в первом ряду. Правда, дресс-коду своему она не изменяла, и двигалась при этом не так, как все, наклоняясь из стороны в сторону. Ее движения больше напоминали приватный танец в ночном клубе.
Как-то, придя на очередное заседание, Ленка не встретила там своего предводителя. Его заменял какой-то другой, совсем непривлекательный мужик. После собрания к ней подошли другие основатели братства – несколько человек в белых балахонах. Они окружили ее и предложили поговорить. Самый старший вежливо сказал ей, что она теперь им сестра, и должна отдавать свои доходы в «семью», где ими лучше распорядятся.
– Сфига ли? – возмутилась Ленка. – Вы вообще в курсе, что я встречаюсь с предводителем и мы скоро поженимся?
Братья и сестры были в курсе этих встреч и категорически их не одобряли. С предводителем у них состоялся серьезный разговор, где ему предложено было сделать непростой выбор: или братья, или Ленка. К тому же, оказалось, что где-то в другом городе у него уже была гражданская жена с тремя детьми.
Братья еще раз настойчиво попросили Ленку делать взносы. Она отказалась, но уже в более резкой форме, послав братьев куда подальше. А самого настойчивого брата пообещала засунуть в тот самый тоннель, да поглубже, да со скандалом.
Братья и сестры посовещались и выдали Ленке вердикт: раз не будет взносов, на собрания приходить не надо. Возмущенная Ленка пыталась дозвониться предводителю. Но его телефон был недоступен. Ей объяснили, что предводитель получил знак просветления свыше, покаялся и свалил в другой город, где у братства намечалось открытие филиала. Ленке так и сказали: «Убыл в связи с расширением деятельности компании»… Горевала она недолго, но это уже совсем другая история.
Философский вопрос
Ленка всегда была очень расчетливым человеком. Она никогда не заморачивалась на учебе, но, в то же время, хорошо понимала, что диплом о высшем образовании не помешает ей для реализации жизненных планов: удачное замужество и безбедное существование. Однако тратить драгоценную молодость на изучение наук ей не хотелось.
Она вообще с большим презрением относилась к девицам, которые учатся, готовятся к экзаменам, радуются пятеркам в зачетках. У нее для них даже было обидное определение «Дуры-отличницы», и относилась она ко всем заучкам весьма надменно.
Училась она на платной основе, потому что тратить нервы и время на подготовку к экзаменам ей тоже не хотелось. И за пять лет учебы в вузе Ленка сменила пять факультетов. Каждый год она изучала вопрос, какие экзамены и зачеты, и в каком количестве предстоит сдавать на разных факультетах. Она без грусти переводилась на тот факультет, где суммарное число экзаменов было меньше.
Училась она на филолога, социолога, психолога и еще кого-то. По какой специальности она закончит вуз в итоге, было неважно ни ей самой, ни ее родителям, которые оплачивали обучение.
При этом Ленка свято блюла незыблемые правила получения заветных зачетов и экзаменов. Она старалась не пропускать лекции и, по возможности, запомниться преподавателям. Это было нетрудно, так как модельные параметры фигуры и внешность а-ля молодая Моника Беллуччи выделяли ее из толпы других студенток.
Кто-то рассказал Ленке, что мужчины-преподаватели очень любят, когда молодые студентки с интересом внимают их речам. Поэтому на лекциях, которые вели мужчины, Ленка сидела на первой парте и не сводила восхищенного взгляда с каждого преподавателя.
Когда преподаватель говорил что-то смешное – она громче всех смеялась, что-то удивительное – сильнее всех удивлялась, что-то слишком сложное – кокетливым голосом просила повторить и демонстративно записывала каждое слово в тетрадку. Репутация у нее было просто сказочная. Преподаватели искренне верили ее эмоциям, считали ее прилежной студенткой и всегда лояльно относились к ней на экзаменах.
С преподавателями-женщинами ситуация обстояла сложнее. Они Ленкиным чарам не поддавались, более того, видели ее нутро насквозь и прекрасно чувствовали ее низкий уровень интереса к учебе. Поэтому на лекциях, которые вели женщины, Ленка садилась куда-нибудь в середину ряда, вела себя тише воды, ниже травы. Ее было важно только обозначить свое присутствие на перекличке, потому что преподавательницы придавали большое значение факту посещения лекций. И если бы Ленка прогуливала, это ей с рук легко не сошло.
Самую большую трудность для Ленки, однако, представляли не преподаватели-женщины. Проблема была в преподавателе философии Вениамине Францевиче. Мужик не то чтобы не интересовался женщинами, скорее, он вообще не различал лиц людей и их принадлежности к какому-либо полу. Маленький, сухонький, неряшливый и давно не стриженный – он напоминал ученого, который только что пережил взрыв в химической лаборатории.
Он слышал только то, что говорил сам, студентов на лекциях не запоминал, а экзамен у него длился несколько дней. С каждым студентом он вступал в длительный философский спор. Он буквально подпрыгивал на своем стуле, когда в билете был обозначен интересующий его философский вопрос, и горячо дискуссировал с каждым отвечавшим. Студенты с экзаменов выходили изможденные, как после нескольких часов пыток, и проклинали все на свете. Ленка философию не понимала совсем. Она точно знала, что не продержится один на один с преподавателем на экзамене даже несколько минут.