Светлана Казакова – Не смотри назад (страница 6)

Донесение легло на стол Киллиана Ристона, градоправителя Бранстейна, уже ранним утром. Правда, сам он на тот момент находился в другом месте, а пришёл и обнаружил листок позднее, так что пронаблюдать за его реакцией на изложенную на бумаге важную информацию оказалось некому. Можно было только догадываться.

– Заключим пари? – предложила Джайна, угощая Аэдана Ристона, кузена Киллиана, сытным обедом.

– О чём? – полюбопытствовал он. Всё внимание молодого, обладающего здоровым аппетитом мужчины сосредоточилось на уставленном посудой подносе и наполнивших столовую вкусных запахах, из-за чего слова девушки поначалу пролетели мимо ушей. – Что за пари?

– Да посмотри же ты на меня! – вспылила она. Предками молодой особы были южане, потому та отличалась горячей кровью и пылким нравом, впрочем, долго сердиться не умела. – Ставлю на то, что Киллиан запретит ей сюда приезжать.

– Ты должна называть его альд Ристон, а не по имени, – отозвался Аэдан, но собеседница только фыркнула. Она знала обоих ещё с раннего детства, когда её отец, назначенный управляющим, впервые перешагнул порог фамильного особняка Ристонов, вот и позволяла себе вольности в обращении. – Это назначение из столицы, и он не сможет его оспорить.

– Скажешь тоже! – не согласилась с ним Джайна с такой горячностью, словно от решения кузена зависело всё её будущее, и гордо вздёрнула голову. – Захочет – сможет. Так что, если Алита Дален всё же явится в Бранстейн, значит, он не возражает. А раз Киллиан не станет прекословить, выходит, что-то задумал, – размышляла она вслух, наматывая на палец прядь чёрных, как безлунная ночь, волос. – Любопытно.

– Возможно, мы осведомлены не обо всём, – предположил Аэдан, добравшись наконец-то до содержимого тарелок и супницы. Над ними поднимался ароматный парок, и он мысленно отвесил комплимент кухарке. Следовало напомнить Киллиану, чтобы выписал ей щедрую премию.

– Она могла выйти за него, но отказала! – Джайна, не в силах усидеть на месте, вскочила со стула и принялась мерить шагами просторное помещение. – Отказала – и кому?! Да любая бы на её месте… Здешние девицы на выданье от радости до потолка прыгали, когда узнали, что он овдовел!

– Ему до них и дела нет, – заметил Аэдан.

– Да где это вообще видано, чтобы незамужняя девушка работала в Службе Правопорядка? Там же одни мужчины! Как ей может нравиться постоянно находиться среди них, будто… будто… – Джайна, судя по всему, собиралась подобрать какое-то не самое приличное сравнение, но смолчала. Вновь присела за стол напротив собеседника и чинно сложила руки на коленях, выдавая своё волнение лишь тем, что невольно покусывала алые губы, служившие предметом восхищения местных молодых людей, ни одному из которых она не давала ни малейшего шанса.

– Нет, – сказал он ей, наполняя бокал яблочным сидром из кувшина. Домашний напиток удался на славу. В меру крепкий, ароматный, с терпкой медовой сладостью, надолго остававшейся на языке.

– Что нет? – встрепенулась Джайна.

– Нет, я не стану заключать с тобой пари. Ни сегодня, ни завтра. А ещё ты можешь смошенничать, – добавил, наблюдая за гаммой эмоций на её живом, подвижном лице.

– Когда я мошенничала?!

Аэдан в ответ только улыбнулся.

– Интересно, а Киллиан-то пообедал? – произнесла она. – Или ему после таких новостей кусок в горло не полез? Как думаешь, она ведь… она ничего не знает?

– Ей сказали, что её сестра пошла купаться в море, но внезапно начался шторм, и она утонула. Так что последи за своим длинным языком, когда вы познакомитесь, – твёрдо проговорил он и отодвинул поднос чуть более резким движением, чем требовал изысканный дорогой фарфор, который жалобно звякнул от такого обращения. – Спасибо за обед.

Аэдан поднялся и направился к двери, спиной чувствуя обращённый на него взгляд Джайны. Возможно, его слова обидели её, но хорошо, что первым сказал ей их он, а не Киллиан. К тому же, она сама заговорила об этом, хотя следовало бы помалкивать и постараться забыть. Всё в прошлом и никогда не вернётся. Или?..

Нет, не вернётся.

Любопытно всё-таки, какова из себя эта Алита? Похожа ли на сестру? И почему она выбрала столь мало подходящую для девушки работу? Неужели из нужды? Только ли неуместная в её положении гордость послужила причиной того, что она отказалась становиться супругой Киллиана Ристона?

Джайна сказала чистую правду – на мужчин из их рода велась самая настоящая охота, долгая и изощрённая. Едва начавшие выезжать юные альды и их почтенные родительницы спали и видели, как бы окольцевать кого-нибудь из них. А также весьма огорчились и озадачились, когда Киллиан привёз жену из столицы.

Море начиналось неподалёку от особняка. Развёртывалось перед идущим бесконечным синим полотном до самого горизонта, омывало скалистые берега и неумолчно пело свою загадочную песню. Сейчас оно было неспокойным, таким же, как одолевавшие Аэдана тревоги. Ему не досталось ни капли семейного магического дара, он родился другим, с глазами тёмными, а не светлыми, как у прочих Ристонов. Но в интуиции ему нельзя отказать, и в эти минуты она твердила: что-то приближается.

Глава 5

Али, сколько себя помнила, никогда не уезжала из столицы. Там прошла вся её жизнь от детских лет до нынешних. Школа, академия, работа.

Впереди ожидал чужой, незнакомый город. Бранстейн. Место, которое отняло у неё сестру и надежду на счастье.

От Роны пришло всего несколько писем. Коротеньких, лаконичных, написанных будто бы второпях на дорогой веленевой бумаге, блестящей и гладкой. В них сестра рассказывала о том, что живёт в большом особняке, прекрасном и величественном, точно королевский дворец, стоящем невдалеке от берега моря.

«Тут я самая настоящая госпожа, так что все уважают меня и выполняют любые желания, – читала Алита, спрятавшись за длинную тяжёлую занавеску в холле академии, где подоконники были наиболее широкими и удобными. – Ты ведь помнишь, как нас учили? Женщина не в силах поднять своего супруга до занимаемого ею в прошлом положения. Она лишь может опуститься до его уровня. Однако мужчина – совсем другое дело! Он, будто парус на корабле, поднимает за собой жену, какое бы низкое положение она ни занимала до брака. Теперь я убедилась, что это истинная правда, и не нам с нею спорить».

Прежде, читая эти письма, Али одновременно радовалась и тревожилась за Рону, теперь – искала в них что-нибудь подозрительное, могущее указать на скрытую за словами разгадку смерти молодой женщины. Жадно перечитывала, будто хотела отыскать ответ между строк и не находила его. Одно являлось очевидным – в Бранстейне что-то произошло. Ещё до того дня, когда, по уверениям, сестра отправилась к морю и не вернулась. Но что же именно и где та зацепка, за которую можно ухватиться и, следуя за ней, словно по дорожке из хлебных крошек, найти того, кто виновен в случившемся?

Сидя в вагоне поезда возле окна, из которого открывался дивный вид на луга и леса, Алита перебирала письма сестры, как драгоценные сокровища, а временами даже украдкой прижимала их к лицу, пытаясь уловить ускользающий запах ромашки. Последнее письмо, отправленное из Бранстейна, оказалось самым коротким из всех. Будто Рону что-то беспокоило, но говорить об этом прямо она почему-то не захотела.

– Чай! – одна из проводниц в форменном тёмно-синем платье и накрахмаленном фартуке поставила на столик перед пассажиркой высокий стакан в звякнувшем от движения поезда медном подстаканнике. Напиток на солнце казался янтарным. – Осторожно, горячий!

– Благодарю, – Али отвесила вежливый кивок и пригубила чай. Крепкий, чуть горьковатый. Хорошо, что без сахара.

– Нужно что-нибудь ещё? – осведомилась женщина.

– Нет, спасибо. Скажите только… До Бранстейна ещё далеко?

– Далековато. Он ведь на самой границе королевства, дальше только море, а за ним чужие земли. Отдыхать едете?

– Работать.

Собеседница не удивилась. Этим утром Алита выбрала простое закрытое платье немаркого чёрного цвета с зелёной отделкой, так что ничем не напоминала обеспеченную особу, не имеющую нужды в том, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание. Поношенная шляпка, ботинки и чемодан с вещами также не выглядели богато.

– Хорошей дороги! – пожелала служащая и зашагала вдоль вагона. Али проводила ту взглядом. Ей, впервые отправившейся в дальнее путешествие, всё было в новинку – и мерный стук колёс, и обитые бархатом сиденья для пассажиров, и шумные коробейники, которые заглядывали в поезд на станциях, наперебой предлагая купить горячие пирожки, всевозможные сладости и свежую прессу.

Здесь ключом била жизнь. Всех влекла за собой дорога, долгая и непредсказуемая, волнующая, полная свиданий и разлук. Сквозь оконное стекло Алита видела, как спрыгивали с подножек дети, как озарялись улыбками лица встречающих, как тайком смахивали слёзы провожающие, а кто-то, не стесняясь, плакал в голос. Временами ей хотелось сойти с поезда, задержаться, а то и вовсе остаться в каком-нибудь маленьком городке с крохотным вокзалом и казавшимися такими уютными домиками. Но её нигде и никто не ждал.

Али в несколько глотков допила чай и спрятала письма, тщательно сложив каждое из них. Снова вспомнилось, как она радовалась, получая их, как опрометью бежала, завидев в окно почтальона, и сердилась на обязательную проверку корреспонденции девушек из академии. Воспитательницы прекрасно знали, что ей приходят послания от сестры, а не от какого-нибудь кавалера, однако всё равно самолично вскрывали письмо за письмом и лишь после этого отдавали тем, кому они адресованы.