Светлана Казакова – Моя (чужая) невеста (СИ) (страница 9)

Племянников Артуриус жалел. Особенно Мелиссу, его любимицу. Самая младшая и самая красивая из детей брата, она могла бы блистать при дворе и составить прекрасную партию, но теперь на то благополучное будущее, что планировали для неё родители, не осталось никакой надежды — все их упования на удачный брак девушки превратились в пепел и развеялись по ветру.

Чувство вины набросилось на него, точно зверь из-за угла, рыча и терзая душу. Почему за его ошибку должна пострадать Мелли? Она-то в чём виновата?!

— К вам посетитель! — раздался из-за решётки грубый голос надзирателя.

— Ступайте, дальше я сам, — произнёс кто-то ещё, манерно растягивая слова.

— Только близко не подходите! — предупредил его надзиратель и, гремя ключами, ушёл.

Неизвестный посетитель держал в руке свечу, и свет больно ударил по глазам. Артуриус, поднявшись с лежанки, сощурился, близоруко вглядываясь в мужскую фигуру. Очки разбились при аресте, а на его просьбу достать новые тюремщики только посмеялись и заявили, что в камере всё равно любоваться не на что.

— Кто вы? — спросил Тидхелм. Он давно ни с кем не говорил, потому охрип и закашлялся уже после первой произнесённой фразы. — Мы знакомы?

— Пока нет, — услышал он в ответ.

Артуриус постепенно привыкал к свету и видел немного лучше. Визитёр, брезгливо морщась, рассматривал тюремные стены. Он был молод — может быть, около тридцати лет, высокого роста и, пожалуй, недурен собой, но пронизывающий взгляд холодных серых глаз словно окунал в ледяную воду.

— Так вот где коротает свои дни Тидхелм-старший, — усмехнулся мужчина.

— Представьтесь, пожалуйста! — Артуриусу очень не нравились эти насмешливые слова. И сам незнакомец тоже.

— К чему вам знать моё имя?

— Но для чего-то вы же пришли ко мне.

— Просто хотел взглянуть на того, благодаря кому я получу ценную награду от его величества.

— Что вы имеете в виду? — Артуриус нахмурился, пытаясь понять, о чём идёт речь. Если о его имуществе, то оно, должно быть, отправится в казну, хорошо хоть, что родовое поместье, где всем распоряжался брат, обещали не трогать.

— Вашу племянницу Мелиссу. Его величество взял на себя нелёгкую обязанность подыскать мужа дочери опального рода. Достойные люди и не взглянут на неё, бедняжку, после того позора, который вы на неё навлекли. Кто по доброй воле захочет породниться с семейкой предателя? Так и скажут — гнилая кровь. Супругу её старшей сестры пришлось приплатить за то, что он взял такую жену. А младшая достанется мне, — уверенно и чётко, уже без прежней манерности проговорил собеседник.

— Негодяй! — вспылил Артуриус. То, каким тоном рассуждал о его племянницах незнакомец, коробило и заставляло сжимать кулаки от злости. И королю вздумалось отдать руку Мелли этому чудовищу?

— Ну же, не кипятитесь вы так! Сердце может не выдержать. Лучше порадуйтесь за племянниц — они не помрут старыми девами.

— Да лучше бы она действительно осталась совсем без мужа, чем с таким мерзким типом, как вы…

— А я ведь могу и обидеться за такие слова, — обманчиво-мягко вымолвил сероглазый. Подошёл к решётке чуть ближе, шевельнул тонкими губами, будто хотел что-то ещё добавить, и Артуриус взвыл от боли. Наручники на его запястьях налились жаром, точно их подержали над открытым огнём, и раскалённым металлом обожгли кожу. Всё длилось лишь несколько секунд, но эти мгновения показались заключённому долгими часами. — Мой вам совет напоследок — лучше быть осторожнее в словах, если не хотите, чтобы ваше положение стало ещё хуже, — донеслись до него слова так и не представившегося посетителя, и тот, развернувшись, скрылся в темноте.

Глава 8

Кусок не лез в горло. Спокойно есть, когда тебя рассматривают несколько пар глаз, у Мелиссы не получалось. А тут ещё и Арнульв… Он тоже смотрел. Смотрел так, что выворачивал взглядом всю душу, пробуждая полынно-горькое сожаление.

Сожаление о чём? О том, что она не хозяйка самой себе. О том, что не родилась, как та же Руни, в волчьем клане или хотя бы в соседней деревушке. Пусть даже самой простой девушкой, не аристократкой. Тогда смогла бы, не оглядываясь и не завися ни от кого, смело взглянуть ему в лицо, улыбнуться в ответ, позволить хрупким росткам неведомых доселе чувств распуститься в её душе, точно весенним первоцветам, что храбро пробиваются из-под снега.

Но нельзя. Ничего нельзя. Её судьба, как и судьба всей её семьи, в руках короля. Только он — лишь он один — может решать, кому отдать её руку. Даже у отца больше нет права голоса в вопросе о её замужестве.

Почему же Арнульв продолжает смотреть на неё с отчаянной надеждой? Неужели не понимает, каково её и без того нелёгкое положение? Или обуревающие его эмоции настолько сильнее его, что он не в силах даже взгляд отвести?..

Когда на пол упала глиняная ложка, раздался глухой стук. Мелисса вздрогнула. Лейдульв нахмурился.

— Плохая примета, — пробормотал кто-то из оборотней.

Девушка, что прислуживала за столом, тотчас же нырнула за ложкой, подняла и вскоре принесла новую.

— Благодарю. — Мелли поднялась из-за стола. — Пойду к себе.

Покинув трапезную, она поднялась в свою комнату, подошла к окну, за которым расстилался снежный пейзаж. Чужой, холодный. Сердце сдавила тоска по дому. Что там делает матушка, с кем проводит долгие часы после того, как все её дети уехали? А няня?

Как же здесь одиноко! Не с кем и словом перемолвиться. И сколько ещё впереди таких дней?

Мелисса, подобрав под себя ноги для тепла, села на кровать. Тоска не отступала, в горле будто ворочался колючий комок, но слёзы не шли. Казалось, вчера она выплакала их все.

Через некоторое время раздался стук в дверь.

— Кто там? — насторожилась Мелли.

— Это я, Арнульв!

На сей раз хоть постучать догадался! А если не впускать? Всё равно ведь войдёт, дверь-то на засов не заперта!

— Входи, — буркнула она. Там, в другой жизни, наверняка бы сгорала со стыда, ведь неприлично молодому мужчине даже заглядывать в комнату к юной девушке. Но здесь некому напоминать о правилах благопристойности, да и стыдиться после вчерашнего уже поздно. Он и раздетой её видел, и обнимал, прижимая к себе, даже когда она спала. И что ему опять от неё нужно?..

Оборотень не заставил себя ждать. Проскользнул в комнату, прикрыл дверь и выложил перед Мелиссой кусок сыра и ломоть хлеба, завёрнутые в чистую тряпицу. Сам же невозмутимо уселся рядом.

— Зачем ты… — совершенно растерялась Мелли.

— Ты ведь за завтраком почти ничего не съела. А до обеда ещё далеко. Подкрепись немного.

— Спасибо, — отозвалась она. В груди снова что-то томительно сжалось от этой непрошенной, но такой явной заботы. От неприкрытой нежности, что светилась в его глазах, согревая, будто нежданно выглянувшее на тусклом зимнем небе солнце.

— Ты должна хорошо питаться.

— А если нет аппетита?

— Даже тогда. Иначе заболеешь, — с уверенностью добавил он. — Когда кто-то из наших перестаёт есть, это наверняка означает недомогание, но, если отказываться от еды, будучи здоровой, тоже можно навлечь на себя хворобу.

— Как у тебя всё просто! — вздохнула Мелисса. Но за принесённым угощением всё же потянулась. Не пропадать же добру. К тому же, и хлеб, и сыр оказались мягкими и свежими. Корочка похрустывала на зубах, вкусный запах дразнил обоняние. Похоже, оборотни знали толк в хорошей еде. Может, изысканных разносолов у них и не подавали, но готовили неплохо.

Арнульв, чтобы не смущать её, поднялся и подошёл к окну, как она сама недавно. Стоял неподвижно, вглядываясь в заснеженную даль. Во всей его фигуре, как в туго натянутой струне, ощущалось напряжение.

— Зачем ты пришёл? — покончив с едой, спросила Мелли. — Разве мы вчера не всё ещё обсудили? То, насколько мы разные… И моё положение. У нас нет общей судьбы, Великая Богиня не написала её для нас.

— Но Ясноокая может написать! — одним стремительным движением обернувшись к ней, твёрдо произнёс молодой оборотень. — Она покровительствует нам. И то, что Лейдульв однажды выбрал женщину, которая не ушла с ним, не было ошибкой, ведь та всё же дала жизнь их детям.

— Детям, которые выросли без матери, — заметила Мелисса, стараясь вложить в то, что собиралась сказать, весь имеющийся у неё здравый смысл. — А найди он себе жену среди своих, и такого бы не случилось. Так не повторяй же за ним… Оглянись вокруг. Чем плоха, например, Руни?

— Руни? — удивился Арнульв.

— Да, Руни. Вы ведь и так словно одна семья. Если решите пожениться, думаю, её отец не станет возражать, — проговорила Мелли. Почему-то представлять этих двоих вместе оказалось почти больно. Но ведь не факт, что она останется здесь до того, как они действительно станут семьёй…

— Ты не понимаешь! — выкрикнул он. — Руни — не моя истинная пара! Так как же я могу жениться на ней?

— Но ты ведь ещё не уверен до конца в том, являюсь ли твоей истинной парой я.

— Можно проверить, — заявил он решительно. — Ясноокая подскажет. Если она подтвердит, ты перестанешь сомневаться во мне?..

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Мелисса. Спросить у Ясноокой? Но разве снисходят высшие до бесед с простыми смертными, да и станет ли говорить с нею чужая богиня?

— Раз в году бывает праздник, когда к ней можно обратиться и попросить подсказать, правилен ли был выбор своей пары. Он предшествует началу брачного периода, когда заключаются такие союзы. Это время всё ближе, и праздник тоже совсем скоро! — горячо добавил собеседник, глядя на неё всё с той же надеждой. — Ты ещё не успеешь от нас уехать! И мы сможем удостовериться в том, верно ли подсказало мне сердце, когда я увидел тебя в лесу.