Светлана Казакова – Моя (чужая) невеста (СИ) (страница 11)

— И ты выйдешь?

— Да. Король подыскивает мужа и мне. Может быть, даже прямо сейчас говорит с ним.

Снова подумалось про Арнульва. Как он верит голосу собственного сердца! Как надеется на то, что Ясноокая подарит их друг другу. Ему и невдомёк, что идти против воли короля равносильно самоубийству. Здесь все подчиняются Лейдульву и живут по своим законам, которые для оборотней важнее всего остального.

— Поскорее бы, — бросила Руни, одарив её коротким взглядом, и решительно зашагала вперёд.

— Тебе так не терпится от меня избавиться? — вслед ей спросила Мелли, но ответа так и не дождалась.

Друг за другом девушки вышли из замковых ворот, а навстречу им со стороны леса направлялись Арнульв и Ульвхват. Оба в человеческом обличье. Волосы присыпаны снегом, на лицах улыбки — должно быть, обсуждали что-то интересное.

Мелисса растерянно остановилась, глядя на мужчину, который, увидев её, сбился с шага.

— Ты теперь совсем как одна из нас, — проговорил он, будто невзначай коснувшись рукава полушубка.

— Тише ты! — шикнула на него Мелли, но её спутница оживлённо переговаривалась с братом и ничего, к счастью, не заметила.

— Разрешишь пойти с вами?

— Вы ведь уже возвращаетесь в замок.

— Пройдёмся ещё немного. Ты умеешь играть в снежки? — спросил Арнульв, придвинувшись к ней ближе, чем позволяли приличия. — Это весело.

— Нет, — смутилась Мелисса.

— Решено — идём играть! — провозгласил он так громко, что Руни и Ульвхват обернулись к ним. Сейчас они действительно выглядели похожими. Близнецы ведь.

— Что это ты надумал? — недовольно полюбопытствовала Руни, но её брат поддержал идею друга, так что она осталась в меньшинстве и, надув губы, кивнула.

Арнульву хотелось взять Мелиссу за руку или под локоть, но та не позволила — отошла чуть в сторону, увеличивая расстояние между ними. В одежде, которую носили местные, она казалась ему совсем близкой, своей. Её щеки алели от непривычного ей холода, а, может быть, и от смущения. Он ещё раньше заметил, что она легко заливалась краской. Её кожа так и манила протянуть к ней руку, ощутить пальцами её нежность — когда Арнульв не так давно в её комнате касался щеки девушки, ему казалось, что он притрагивается к хрупкому цветочному лепестку.

Отогнав от себя волнующие мысли, молодой оборотень последовал за остальными. Снег сегодня как раз подходил для того, чтобы играть в снежки. Достигнув опушки леса, он начал игру первым, слепив большой снежок и коварно запустив им в ничего не подозревающего Ульвхвата. Тот сразу же подхватил и бросил ответный. А затем присоединились и девушки — сначала Руни, следом, нерешительно помедлив, и Мелисса.

Лейдульв всегда говорил, что юность — лучшее время жизни. Должно быть, вспоминал при этом собственные молодые годы, хотя и сейчас предводителя оборотней никто бы не назвал стариком. Он оставался сильным и крепким, но уже не смог бы вот так поучаствовать в снежной забаве, смеяться так же беззаботно, как его сын, и, сбросив груз ответственности за клан, носиться по лесу хоть на двух, хоть на четырёх ногах.

А Ульвхвату и Арнульву подобное ещё дозволялась. Они были свободны, как ветер, ни обретя пока ни серьёзных обязанностей, ни женщин, о которых им надлежало заботиться. Но с каждым днём всё ближе оказывались к тому времени, когда это должно с ними произойти. Встреча с истинной парой, создание семьи, а потом и собственные дети. Сыну предстояло однажды занять место Лейдульва, а Руни… Руни — девушка. Ей суждено стать матерью, хранительницей домашнего очага.

Арнульв был привязан к Руни, как к собственной сестре, и искренне надеялся, что будущий муж будет к ней добр и внимателен.

Но как же всё-таки жаль, что Мелисса не одна из их клана…

Он смотрел на неё с жадностью, отчаянно желая, чтобы она всегда оставалась рядом. Вот так же близко, как сейчас. Неловко училась играть в снежки, звонко смеялась…

Почувствовав его взгляд, она замерла на одном месте, и Руни тут же этим воспользовалась. Ощутив на шее холод снежного шарика, гостья вскрикнула от неожиданности и обернулась к нападавшей. А та уже мчалась с очередным снежком за братом, который с весёлыми подначивающими криками бежал к лесу.

Когда они скрылись за деревьями, Арнульв снова взглянул на Мелиссу и едва успел увернуться от летящего ему прямо в лицо снежка.

— Ах, ты! — засмеялся он.

— У меня не получается так ловко, как у вас, — вздохнула она.

— Научишься ещё. Снег надо чувствовать. Он нас любит.

Когда Арнульв сделал шаг к ней, девушка, вдруг снова засмущавшись оттого, что они оказались наедине, попятилась и, оступившись, упала спиной в сугроб. Молодой оборотень заспешил к ней. Знал, что она не ушиблась, но могла ведь испугаться.

Мелисса не торопилась вставать, и он, поддавшись порыву, рухнул в снег рядом с ней. Повернул голову, и она ответила тем же. Их взгляды встретились. Арнульв не мог отвести от неё глаз. Разрумянившиеся щёки, выбившиеся из-под повязанного на голову платка светлые пряди волос, пухлые алые губы…

— Мелисса… — хрипло выдохнул он. Ему нравилось произносить её имя, такое непохожее на привычные слуху имена оборотней. Нравилось смотреть на неё, вдыхать её запах. Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного. — Мелисса…

— Арнульв, мы не должны… — негромко отозвалась девушка, но её глаза говорили другое. И тёплые мягкие губы, которых он несмело коснулся своими, тоже. И сбившееся дыхание, и ресницы, легко скользнувшие по его щеке, когда она прикрыла глаза, отвечая на поцелуй.

В последнюю минуту перед тем, как брат и сестра вышли из леса, Арнульв успел встать на ноги и помог подняться Мелиссе, но, когда попытался отряхнуть её одежду, она, отводя взгляд, оттолкнула его руки. Но он не обиделся. Потому что помнил, как несколько мгновений назад поцеловал её — впервые, и помнил, как сладко и дурманяще это было.

Игра как-то сама собой прекратилась, и они вернулись в замок. Всю обратную дорогу Мелисса молчала, не глядя на него. Руни снова дулась. Лишь её брат-близнец вёл себя как обычно. Стоило им переступить порог замка, как появился Лейдульв.

— Ульвхват, Арнульв, зайдите ко мне! — распорядился он коротко. На лице промелькнула озабоченность. Казалось, он даже не заметил, что вместе с ними пришла и гостья.

— Папа, что-то случилось? — спросила Руни.

— Иди к себе, — строго велел предводитель оборотней дочери.

Глава 10

Позже Мелисса не могла припомнить, как прощалась со спутницей, как поднималась по лестнице. Помнила лишь, что Лейдульв почему-то вызвал к себе сына и воспитанника, но тогда значения этому не придала. Мысли были заняты совсем другими воспоминаниями, которые кружили голову, снова и снова возвращая девушку в то мгновение, когда Арнульв прикоснулся губами к её губам.

Её первый поцелуй!

Совсем ещё недавно Мелли не сомневалась в том, что он состоится при совершенно других обстоятельствах. Может быть, после помолвки — на её пальце будет красоваться подаренное женихом колечко, и тот улучит возможность поцеловать её, следя за тем, чтобы никто их не увидел. Или даже только в день свадьбы, когда наречённый откинет с её лица тонкую полупрозрачную вуаль.

Но всё случилось иначе. Не было ни помолвки, ни свадьбы, ни платья с длинным шлейфом. Только лес, мягкий снег, неожиданно переставший казаться холодным и мокрым, жаркое дыхание, горячие губы, голос, настойчиво повторяющий её имя.

Кажется, за эти два дня она пала так низко, что все прежние знакомые, а также родители, брат и сестра непременно осудили бы её за всё произошедшее. Мужчина, с которым они едва успели познакомиться, видел её обнажённой, хотя в том и нет её вины, обнимал и согревал своим телом, лёжа рядом в постели, а сегодня поцеловал её. Просто верх неприличия!

Но почему-то сильнее стыда, постепенно набирая силу, становилось другое чувство, подобрать имя которому у Мелиссы не получалось. Может быть, благодарность? Арнульв был добр и внимателен к ней куда больше, чем прочие обитатели замка. Его беспокоило, не замёрзла ли она, хорошо ли поела. В его отношении к ней не ощущалось корысти или расчёта, он просто заботился о ней так, как умел, и при воспоминаниях об этом на душе становилось теплее.

Что же касалось правил благопристойности, которые заведены там, где она родилась и выросла, то не его вина, что он не имел о них понятий. У оборотней свои законы и порядки. Чуждые и непонятные ей, однако не такие уж дикие, как казалось поначалу. Здесь всё служило другому образу жизни — простому и бесхитростному, лишённому большинства условностей высшего общества. Потому не только слуги, но и хозяева не видели ничего зазорного в том, чтобы есть с глиняной посуды и носить одежду, первоочередными задачами которой являлись удобство и защита от холода, а вовсе не красота и стоимость ткани.

Размышляя обо всём произошедшем, Мелли напомнила себе, что она сама здесь временно. Как бы ни старался Арнульв заставить её поверить в то, что они суждены друг другу, пойти против королевской воли она не могла. Тот выдаст её замуж так же, как уже выдал Мирту. По правде говоря, даже странно, что он не сделал этого сразу же. Неужели не нашлось подходящего кандидата? Приданого-то её не лишали. И тогда не пришлось бы ехать к оборотням.

И они с Арнульвом никогда не встретили бы друг друга…