Светлана Казакова – Гостиница для попаданки и сто проблем в придачу (страница 5)

Ну хоть обниматься не полезла, а то была у меня такая тётушка, мечтавшая стать скорее подружкой, несмотря на громадную разницу в возрасте.

— Вам, дорогая, вам! О, как же тут стало чудесно! — Незнакомка раскинула руки, словно в попытке обхватить весь мир, и пару раз крутанулась на месте.

Настолько неестественно и театрально, что захотелось оглядеться в поисках скрытой камеры.

— Вы вообще кто? — грубо прервала я представление, и дама замерла.

Поморщилась, но через секунду уже снова улыбалась.

— Я — ваша первая и лучшая постоялица! Не благодарите, — заявила она и на полном серьёзе устремилась к лестнице. — Займу комнату с видом на фонтан. Если она, конечно, ещё существует...

— Эй! — Я кинулась следом, если честно, понятия не имея, как буду её останавливать, но дорогу преградила подоспевшая разноцветная троица.

— Прима Каризо не нуждается в представлении, — провозгласил блондин.

— Приме Каризо не «эйкают», — возмутился брюнет.

— Прима Каризо играла в постановках самого Иоветти! — пафосно закончил рыжий.

— Да мне плевать, — честно ответила я. — Хоть играла, хоть пела, хоть отбивала чечётку. Это мой дом!

— Не жадничайте, дорогуша! — жеманно воскликнула Прима уже с верхних ступеней, и я задрала голову.

— Вы в своём уме? Это вторже...

— Полноте! — Она рассмеялась. — Без вашего желания я бы сюда не попала. Вот мэтр Арсено действительно ненавидел гостей. При нём вокруг вилась колючая изгородь, а сам дом напоминал скорее заросший паутиной склеп. Уж поверьте очевидцу, разок он меня всё-таки пустил... А вот с вашим появлением я сразу ощутила открытие тропы. Так что вы, судя по всему, просто душечка и мечтаете, чтобы дом наполнился людьми.

От подобной перспективы сердце сковало ужасом.

— Ничего подобного! Я люблю одиночество.

— Ох уж этот самообман, — отмахнулась Прима, вышагивая вдоль балюстрады. — Дому и лесу виднее.

— Да зачем вам вообще тут быть?! — не сдержалась я и снова попыталась прорваться к лестнице, но троица оказалась проворнее.

Меня попросту взяли в кольцо.

— Я же сказала, что лучшая из ваших постояльцев, дорогуша. — Прима поправила волосы и мечтательно вздохнула. — Меня интересует только здешний целительный воздух. Остальные будут куда требовательнее, вот увидите. Непременно попросят провести их по тропе, отыскать в лесу какую-нибудь редкость или организовать ритуал. Люди такие бесцеремонные!

— Остальные? — хрипло переспросила я.

— Не переживайте, нам с мальчиками хватит одних покоев, — будто не услышала меня Прима. — Мальчики, заплатите.

И величественно развернувшись, она отступила от перил и исчезла.

А «мальчики», каждому из которых наверняка перевалило за тридцать, одновременно сунули мне в руки по тяжёлому мешочку.

Чертовы синхронисты.

— Прима Каризо щедра, — гордо кивнул брюнет.

— Прима Каризо честна, — добавил блондин.

— Прима Каризо неподражаема, — закончил хвалебную оду рыжий.

И ведь не поспоришь.

— Угу. — Я растерянно прижала кожаные кисеты к груди. — А вы-то кто?

— Мы — счастливчики, — ответил мне слаженный хор, после чего троица поскакала по лестнице вслед за своей ненаглядной Примой, а я осталась, чувствуя себя как никогда глупо.

— И ты ничего не сделаешь? — спросила у дома, когда наверху стихли шаги. — Ну, конечно, не сделаешь, ведь, если верить Приме, ты сам их и позвал!

Под ногами загудело, что можно было интерпретировать как нечленораздельное уклончивое мычание, и я фыркнула:

— Предатель.

А потом не стерпела, расслабила завязки одного из мешочков, охнула и быстро раскрыла все три. Весело поблёскивая, оттуда на меня уставились зелёные, сиреневые и красные камешки, и как минимум первые две разновидности в этом мире я уже встречала.

В том самом приборе, который меня сюда перенёс.

Глава 4

После долгих, тягомотных и наполненных нудной бюрократией недель в Министерстве столь насыщенное утро просто выбивало из колеи. И вместо того, чтобы взбодриться, я впала в ступор. Долго смотрела на кисеты с камнями, потом зачем-то отнесла их в комнату и, за неимением лучшего варианта, убрала в ящик трюмо. Не то чтобы несгораемый сейф, но отчего-то казалось, что в таком доме быть обворованной мне не грозит.

Хотя, если он и дальше будет впускаться всех подряд...

Окно по-прежнему оставалось открытым, вот только столика с завтраком внизу уже не было, что несколько огорчало. И чего я выделывалась? Желудок обиженно заворчал, соглашаясь. Надо быть скромнее и радоваться снисходящим на нас чудесам.

— Дура, — вздохнула я, облокотившись на высокий подоконник и упершись кулаками в щеки. — Ну и что теперь делать с этими... «гостями»?

— В доме гости, госпожа? — раздалось за спиной так внезапно, что я вскрикнула, развернулась в прыжке и...

Никого не увидела.

Будь я на родине, решила бы, что почудилось. Что это акустическая аномалия, соседский телик, выверты мозга, что угодно. Но этот мир уже продемонстрировал свои возможности, так что тут надо быть готовой к любым поворотам.

— Кто здесь? Покажись!

Повелевать я никогда особо не умела, и после испуганного визга держать лицо было не так просто, но я старалась. Голос прозвучал почти ровно.

— Простите, госпожа, — покаялся некто, и в следующее мгновение посреди комнаты замерцал полупрозрачной силуэт. — Эдмунд Вирс к вашим услугам, госпожа.

Наверное, это был лучший момент, чтобы снова заорать и упасть в обморок, но почему-то не хотелось. Подумаешь, привидение... Или как ещё назвать голографического мужика в сюртуке с невозмутимо постной физиономией и осанкой дворецкого?

По человеческим меркам на вид ему было лет шестьдесят; короткие седые волосы, кустистые брови, и глаза такие тёмные и глубоко посаженные, что кажутся просто зловещими чёрными провалами...

— Эдмунд Вирс, — тупо повторила я. — И кто вы?

— Смотритель Сердца Леса и ваш верный слуга, госпожа Арсено.

— Арсеньева, — поправила машинально. — И много тут ещё таких... верных слуг?

Дворецкий, точнее смотритель, ощутимо напрягся и нехотя ответил:

— Много.

— И... вы все...

Мысли и слова кончились. Я ошалело моргала, желая отвернуться, но не в силах отвести от призрака взгляд. А он всё мерцал, можно сказать, лучился пафосной сдержанностью.

— Мы все мертвы, госпожа.

Чудненько.

— Уже давно, — счёл нужным пояснить Эдмунд Вирс. — Ещё ваш пра-пра-пра-прадед призвал наши заблудшие души во имя исправления земных грехов.

— И до сих пор не исправили? — мрачно уточнила я.

— Лес и Сердце сами решают, когда нас простить и отпустить.

— А Сердце — это...

— Дом, госпожа.

Облегчения новые знания не принесли, но одно несомненно радовало: у меня появился источник информации, готовый отвечать на вопросы. Явно не на все, но как минимум про особенности дома он ведь должен рассказать, правда?

— Хорошо, Эдмунд. — Я встряхнулась и сумела приблизиться к призраку. Всего на шаг, но даже коленки не подогнулись — прогресс. — Значит, Сердце само приглашает гостей? А то заявились тут некоторые, как к себе домой, и как теперь их выдворить?