Светлана Иванова – Игра случая (страница 48)
— Вот бабы нынче пошли! Одна, как кошка, когти выпускает, другая по морде бьет почем зря. Распустились, однако, нет управы на них! — присвистнул ветеран.
Свару прекратил один из пассажиров, пришедший с задних мест, он резко вытащил из схватки Настю и поставил ее спиной к Вадиму. Девушка все еще кипела злостью, но увидев незнакомое лицо, остыла.
Безостановочно ругаясь, спортсмен тоже поднялся и уселся на свое место.
— Лихая баба! — неодобрительно сказал он Лёхе, который потирал ушибленную скулу, не ощущая еще, что под глазом разливается здоровенный фингал.
Продолжая чертыхаться и потирать ушибы, Вадим полез в сумку за пластырем. Спорт научил его без мини-аптечки никуда не высовываться. «Вот же кошка бешеная! Смешно! Пострадал за Рональду, а тот и не узнает. Того и гляди шрамы останутся. Опасное это дело — экскурсии, а еще хуже женские ногти», — хмуро думал Вадим, заклеивая глубокие царапины.
Водитель посматривал на пассажиров в зеркало. Ему все равно не пройти к месту битвы, проход забит теми, кто до своего места дойти не успел. Безопасность пассажиров — его забота. Но он не в ответе за их эмоции! Обычный пассажир рейсового автобуса ведет себя предсказуемо. Купил билет и требует доставки к месту назначения. А вот туристы — особый народ. За свои кровные они хотят счастья! Пусть лишь на время путешествия! И вступают в непримиримые сражения за свой кусок удовольствия!
Он устал от этих ежедневных битв за спиной. Зачем люди тратят столько сил на холостые выхлопы? Петр привык беречь внутренний «бензин» для более приятных дел: работы в гараже или в саду, слушания музыки или аудиокниг. Нет, надо завязывать с турагентством и переходить в дальнобойщики. Там только ты и дорога!
Когда драчуны, наконец, успокоились, Петр надел наушники и стал напевать любимую «дорожную» песню Визбора: «Нет дороге окончанья, есть зато ее итог, дороги трудны, но хуже без дорог».
Наталья заняла свое место, посмотрела в окно и задумалась: «Как она оказалась в автобусе и зачем едет в богом забытую деревню? Что вообще она тут делает?» Известный специалист, бросила работу, устала от шума, суеты. Хотела заглушить свою боль.
Жизнь сильно изменилась год тому назад. Дочь погибла, муж ушел. Господи, как же она ненавидит того мальчишку, с которым отпустила свою девочку на тот злосчастный матч, во время которого обрушились трибуны. Ее дочки не стало, а он жив! А ведь клялся, божился, что все будет хорошо. Этот с камерой очень на него похож. Стоял и бессовестно снимал драку пассажиров. «А вдруг это он? Мало я ему врезала, — Наталью горько улыбнулась. — Надо рассмотреть получше, может, обозналась». От нахлынувшего воспоминания ее затошнило.
— Петр, все в сборе! Можем отправляться! — Ирена Макаровна слегка толкнула в плечо водителя.
Он лениво приподнял веки и аккуратно вытащил из правого уха салатовый наушник. В левом еще пару тактов бабахал мощный рок. Исландская группа Калео предупреждала:
«Way Down We Go!» (Мы идем ко дну!)
— Точно, ко дну, — буркнул Петр, выбираясь из кресла.
Встал в проходе, оперся локтем на подголовник ветерана Горобца и обвел взглядом пространство салона. Затем пробасил, будто через силу:
— Утро доброе, кресловики и сидельцы!
Повисла пауза. Первым очнулся Макс:
— А в чем разница?
— Одни откидывают кресло назад до упора и давят соседа, другие сидят по струнке и не отсвечивают! — прохрипел Петр над блогерской головой.
— Сколько у нас хомоса-людуса? — повернулся водитель к Ирене, ерзая вверх-вниз «собачкой» молнии на «найковской» ветровке.
— Двадцать четыре!
— Вижу двадцать две головы.
— Двое в туалет побежали! — крикнул кто-то сзади.
— Ясно! Ждем «отливанцев».
Неожиданно Петр рявкнул командным голосом:
— В салоне не жрать, не блевать, не орать!
— И девчат не танцевать! — спонтанно срифмовал Макс.
— Бывало и такое, — хмыкнул водитель и указал на красно-белый баннер над головой. — Все читали? «Чистота обеспечивается вашими деньгами». Увижу чипсы-семечки-поп-корн — оштрафую!
— Пасть порву! Моргалы выколю! — возмутилась дама из середины салона, — Вам бы лес возить, а не людей!
— Спасибо, мадам! Думаю над этим! В дровишках-то порядку больше, скандалу меньше!
— Послушайте, милейший! Здесь же дамы! Извольте не выражаться! И потом, я лично вам повода думать, что могу орать, жрать или, чего доброго, блевать, — Богдан Теофилович брезгливо сморщился, буквально выплюнув последнее слово в лицо водителя, — не давал! Так что будьте так любезны, ведите себя подобающе!
Крайне довольный собой и произведенным эффектом — в салоне на какое-то время воцарилась тишина — психолог демонстративно прикрыл глаза. Негромкую, но эмоциональную тираду, выпущенную водителем себе под нос, он пропустил мимо ушей, давая понять, что не снизойдет до дальнейшего обсуждения.
«Еще старик этот пыхтит рядом!» — Богдан Теофилович повернулся к окну, достал из внутреннего кармана синие наушники с круглыми амбушюрами и беззвучно забарабанил в такт мелодии, звучащей для него одного.
Вернулись туристы-потеряшки.
— Отправляемся! — объявил Петр и сел в свое кресло. — Остановка по нужде на заправке через два часа!
Заурчал мотор, и автобус мягко тронулся с места.
Экскурсовод начала перекличку пассажиров.
— Вы тоже любитель старины? — спросила Софья своего попутчика.
— Да. Я изучал историю своей семьи и узнал, что мои предки из тех мест, куда мы сегодня едем. Захотелось взглянуть, тем более, что я историк.
— Эта деревенька весьма интересная, место магической силы. Вон тот блогер писал об этой экскурсии. Я подписана на его блог.
— Багревская! — выкрикнула экскурсовод.
— Я! — вскинула руку Софья.
Пьер внимательно посмотрел на свою соседку.
— Ваша фамилия Багревская?
— Да.
— Интересно! Такая редкая фамилия. У нас в университете был профессор, удивительный человек. Он тоже был Багревский.
Софья подняла глаза на Пьера.
— Это мой отец.
— Не может быть! Вы так молоды! Он уже тогда был пожилым человеком.
— Я поздний ребенок. Профессор Багревский — мой отец, — с ноткой легкого раздражения ответила Софья.
Пьер взволнованно взъерошил волосы. Надо же, как тесен этот мир.
— Иван Дмитриевич! И как он сейчас? Я обожал его, ходил на все лекции! Жив? Здоров? Ваш отец — изумительный человек!
Софья нахмурилась.
— Папа путешествует по Европе, — сказала она и отвернулась к окну. Ей явно не хотелось продолжать разговор на эту тему.
Пьер прикрыл глаза, пытаясь уснуть под равномерный шум колес. Вспомнил студенческие годы. Гениального профессора на кафедре не любили. Он выдвигал теории, в то время казавшиеся безумными. Имел много врагов и завистников. Но они, мальчишки, студенты-историки, всегда были на его стороне. И это ж надо, через двадцать лет оказаться в одном автобусе с его дочерью, да еще такой красавицей. Пьер почувствовал, что он попался в сети судьбы, и что сопротивляться ей бесполезно.
«Уфф! Кажется, все занимаются исключительно собой и своими соседями, а до меня никому дела нет. Да, Мариванна, умеешь ты прикинуться ветошью, талант!» — Мария медленно откинулась на спинку сидения и расслабилась, точно шарик, из которого выпустили воздух. Она смотрела на сидящих впереди людей, наблюдая за ними, как зритель из амфитеатра. Перед ней разворачивались мизансцены — одна другой драматичнее. Или комичнее. Как посмотреть.
«Чисто дети на переменке! Надо же, Роналду, Месси, какая разница! А этот франт напыщенный, как зыркнул на беднягу-старика, будто он тому тетрадь разрисовал. Ну хватит уже о детях, я ведь отдыхать от них поехала! — Мария мечтательно прикрыла глаза, — Отдых, это, это…»
— В салоне! Не жрать! Не блевать! Не орать! — Оглушительный возглас вернул Марию с небес на землю.
— И девок не танцевать! — а эти слова — красавчика с камерой — лишили ее на миг дыхания. Сразу пересохло во рту. Она вытерла предательски вспотевшие ладошки о юбку и снова пустила в ход дыхательную гимнастику.