Светлана Иванова – Игра случая (страница 26)
Они неторопливо чаевничали, когда на улице что-то засверкало так ярко, что отблески пробились даже сквозь плотные шторы. И мгновение спустя послышались крики ужаса.
Выдернув ножку стула из дверной ручки, Ника распахнула дверь и выскочила наружу. Там творился ад. Все вокруг укутал плотный туман, а внутри его постоянно вспыхивали крошечные молнии. И после каждой такой вспышки слышались вопли и стоны людей. Что-то трещало и рушилось, гремело и клокотало. Зажав уши, Ника ввалилась обратно в кафе.
— Т-т-там… — стуча зубами, начала она.
— Словно грозовое облако село на город, да?
Пауль стоял у окна и, отдернув штору, вглядывался в темноту. Ника накинула ветровку и двинулась к выходу.
— Ты куда?
— Люди зовут. Посмотрю, может, кому-то смогу помочь.
— Погоди!
С трудом проковыляв от окна к барной стойке, а оттуда — в моечную, он повозился там и вернулся с кастрюлей воды.
— Иди сюда. Там пожары. Давай намочим тебя как следует…
Он поднял кастрюлю и окатил взвизгнувшую Нику водой.
— Так… Повернись… Еще… Вроде бы порядок. Теперь надо замотать лицо, на случай, если там дым…
Ника обмотала голову шалью, на которой до этого лежал Ханс. Пауль вылил остатки воды ей на затылок, а потом помог натянуть капюшон.
— Далеко не уходи… Если там все в порядке, возвращайся поскорей…
Чмокнув его в щеку, Ника выскочила за дверь.
Туман никуда не делся. И огоньки в нем — тоже. Однако сквозь них пробивался неровный, но постоянный свет: чуть правее, на другой стороне, улицы горел дом и оттуда слышались крики. Ника побежала.
Люди — человек пять или шесть — столпились и смотрели на пожар. Дом был обычный, одноэтажный, но с острой крышей, под которой приютилась мансарда с большим окном. За стеклом стоял большой плюшевый медведь. Игрушка.
Внезапно девочка лет десяти в белом платье кинулась к дому. Все закричали, пытаясь остановить ее, двое мужчин бросились вслед, но та уже заскочила в горящий дом.
— С дороги!
Ника догнала мужчин и оттолкнула их — ее мокрая куртка и шаль на лице могли ее защитить, одежда мужчин же вспыхнула бы в одно мгновенье.
Дым стоял такой, что толком разглядеть что-либо внутри было невозможно. Стены и мебель горели. В левом углу мелькнуло что-то белое — там была лестница, и девочка уже карабкалась по ней!
Фигурка прыгнула наверх, к люку, и в следующее мгновение лестница рухнула.
Поняв, что здесь сделать ничего нельзя, Ника выскочила из дома и кинулась к стоящим людям.
Кто-то грубо толкнул ее и стал катать по траве, туша все-таки загоревшуюся одежду. Сильные руки стащили с ее лица обгоревшую и продымленную шаль.
Безостановочно кашляя, Ника прохрипела, указывая рукой на мансарду:
— Стекло!… Разбейте… разбейте стекло!
Все находящиеся вокруг, тут же начали шарить по земле. Кому-то удалось оторвать плитку от тротуара, но бросок не получился, плитка ударилась об стену. Но в этот момент окно распахнулось, и в нем показалась девочка, сжимавшая в руках медведя.
— Прыгай, Шайне!
Крыша дома затрещала. На бросившихся к мансардному окну людей посыпались горящие головешки. В мансарде начали рушиться опоры, и девочка ухнула из окна вниз. В последний момент перед приземлением она выпустила из рук медведя и упала рядом. Поднявшись на четвереньки, надсадно кашляя и тряся обожженными руками, она устремилась к людям.
— В кафе. Идите в кафе, — крикнула Ника. — Там есть моя аптечка и вода…
Ей помогли подняться, и все вместе погорельцы устремились к кафе. Один из мужчин нес на руках задыхающуюся девочку. Добежать до кафе они не успели: очередной заряд молнии попал в крышу и дом загорелся.
— Ханс! Пауль! Выходите! — завопила, дернувшись вперед, Ника.
С крыши огонь быстро сполз вниз, теперь уже горела вся правая половина здания. В дверях показался Пауль, который волоком тащил потерявшего сознание Ханса.
— Помогите им!
Все, кроме обессилевшей Ники, продолжавшей кашлять и задыхаться, и лежащей на траве, притихшей девочки, бросились туда и уже через несколько секунд принесли обоих — Пауль тонко скулил, держась за ногу, но, по крайней мере, был жив.
Тут Ника услышала писк неизвестно откуда появившейся зеленой обезьянки. Огули притулилась на траве рядом с неподвижно лежащей девочкой, глаза которой были закрыты, дыхания не слышно.
— Воды! Аптечку! Что-нибудь! Быстрее, ей плохо!
Какая-то женщина метнулась к кафе и через несколько секунд выскочила оттуда, неся наполовину пустую бутылку с водой и банку с остатками варенья — то, что осталось на столе от гуманитарной помощи, выданной пожилыми беженцами.
Делая девчушке искусственное дыхание, Ника не замолкала ни на секунду:
— Давай… давай… дыши! Ты… герой… живи… давай…
Сильные руки вдруг подняли ее на ноги. Ника попыталась оттолкнуть человека и продолжить реанимацию, но тот обнял ее, прижимая к себе и сказал:
— Уймись. Не нужно трудиться над трупом. Она была уже мертва, когда я принес ее сюда.
Ника вдруг бессильно осела, словно в ее теле не осталось ни одной косточки. Потом завалилась набок и, свернувшись калачиком, тихо завыла. В щеку ей уткнулось что-то мягкое, и она чуть приоткрыла глаза. Рядом с ней сидела огули и пушистой кисточкой хвоста утирала ее слезы.
— Что родители-то скажут…
— Они думают, что Шайне на Тихом острове… А она прибежала к нам, сказала, что не переносит качку… Лучше бы ее там тошнило, чем так…
И вдруг раздался оглушительный шум, у всех едва не лопнули барабанные перепонки — это одновременно закричали сотни горластых кубар.
— Что раскричались, чертовы птицы? — падая на траву и зажимая уши руками взвизгнула какая-то женщина. — Только вас не хватало…
— Смотрите! Небо!
Туман рассеялся, словно его и не было. Всполохи огня исчезли. Запах моря начал вытеснять озоновый флер молний. Показались звезды, блеклые, едва видимые в светлеющем рассветном небе. Под неумолкающую какафонию кубар на улице догорали несколько домов, сидели и лежали на траве изможденные люди. И тело девочки в белом, с неопрятными пятнами сажи, платье.
Устроившись в хогане, Алин расспрашивала Карин о ее жизни. Никто никогда не сталкивался с таким чудом, как разговор со своим прототипом, который живет на другой планете. После всех пережитых волнений и тревог в Алин ожил исследователь. Ей не терпелось узнать как можно больше.
— Карин, может ты научишь меня устанавливать связь? И я смогу мысленно дотянуться до своего мужа, который сейчас на Земле?
— Забыла, сестренка, это ведь и моя цель. Я сегодня первый раз говорю, я так рада, что нашла тебя. Даже не могу представить, как это получилось…
— Расскажи мне о себе? — попросила Алин, — я очень благодарна тебе, что ты бросила зерна, и мой хоган возник тут. Набхи — хорошая планета, такое бедствие у нас тут первый раз.
— Я жила на Земле с мужем и детьми. Бросила зерна, потому что всегда хотела исследовать другие миры. Прошло три года, через хоган пришла Надин, наша третья сестренка. Я с ней поменялась. Мне нелегко было решиться войти в хоган, но…
Голос Карин умолк.
— Сестрёнка, куда же ты пропала, Карин, слышишь меня? — Алин звала, но связи больше не было.
Алин обхватила голову руками и уткнулась в коленки. Она думала о сыне, об их доме, о Карин и неизвестной Надин. «Смогу ли я когда-нибудь с ними встретиться? Пока Арес маленький, я ни о каких путешествиях на Землю мечтать не буду. Хоть бы Карин еще раз заговорила со мной!»
Промелькнула неожиданная догадка: «А вдруг сестренка услышала меня, потому что Дух планеты помог, именно он устроил наш разговор? Если Дух планеты мыслящий, то он способен это сделать. А с какой стати Дух будет мне помогать? Вон сколько разрушений он устроил! Но, возможно, Ему интересно, как живут люди в других мирах…»
Размышления Алин прервали крики, доносившиеся снаружи.
Впервые в жизни Матиасу было плевать на эту самую жизнь. Восторг. Эйфория. Давно он не ощущал себя таким цельным. Картина и его кисть — больше ничего не имело значения.
Парадокс? Отнюдь! Только в этом миге и есть смысл жизни.
Ника чувствовала себя обессилевшей. Отравление дымом давало о себе знать, но еще хуже было осознание того, что она не смогла спасти ту девочку.