Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 40)

– Мы, – начала, было, я, но она не дала договорить.

По-видимому, по мере того, как включались те или иные участки остатков её серого вещества, она начинала блистать уже более витиеватыми для проговаривания в таком состоянии фразами.

– Социальные работники? – спросила она.

– Нет, – ответила Ольга.

– Детей забрали, а всё равно ходят! – проворчала женщина.

Именно в этот момент у меня вдруг спонтанно возникло желание просто взять и убить её. Чтобы не позорила род человеческий, в лице его прекрасной половины, чтобы не плодила таких же, как она, исчадий ада и не потребляла бюджетных денег на своё содержание в государстве. Ведь никакого проку, кроме как создание работы пожарным, полиции, социальным и медицинским работникам.

– Мы по поводу продажи вашего дома! – объявила я цель визита нарочито громко.

Женщина обвела стены комнаты таким взглядом, словно оказалась в фешенебельном отеле.

– Дом не продаётся! – заявила она и тут же удивила: – Это моё родовое гнездо!

– Скорее гнездилище, – проговорила я негромко и задала вопрос по другому: – Вы принимали участие в каких-либо сделках с недвижимостью?

– Нашла, как сформулировать вопрос! – фыркнула Ольга и перевела вопрос на более понятный язык:

– Документы в прошлом месяце подписывала какие-нибудь?

– Опять двадцать пять! – выкрикнула женщина в сердцах.

Из-под одеяла появились руки. Чёрные от грязи, покрытые струпьями. Я поёжилась. Между тем, женщина стала поправлять волосы. Вообще, пока её руки не стали двигать эти скрученные косички на затылок, я думала, что у нее на голове страшная шапка.

– Что двадцать пять? – спросила Ольга.

– Ничего! – успокоила бичиха.

Она поджала губы, свесилась с дивана и ловко взяла кружку с водой.

И тут меня осенило! Ещё бы, ведь у самой папашка выпить был не дурак! Уж я-то знала не понаслышке, как алкаша вмиг расположить к себе и предложила:

– Слушай, а может тебе принести опохмелится?

Женщина оживилась и откинула одеяло.

– Давно бы так! – воскликнула она, и свесила ноги с кровати.

Одета наша красавица оказалась в спортивный костюм синего цвета. По замыслу дизайнера одежды, две белые полоски по бокам штанов, теперь были землистого цвета. Но не это ввергло нас с Ольгой в ступор, и даже не запах, вернее зловоние, которое разнеслось по комнате, до этого удерживаемое одеялом, а ещё один персонаж этого действа в виде худосочного мужичка… Господи, прости меня за оскорбления мужчин. Нет, не буду! Назову это существо с детородным органом определяющим половую принадлежность чудовищем, с выпирающими из под синюшной кожи костями. Женщина небрежно подвинула на него часть тряпья и зевнула беззубым ртом.

Не сговариваясь, мы с Ольгой полезла в сумочки.

Я достала пятисотрублёвую купюру, а она тысячу и мы разом протянули их хозяйке этой пещеры.

Женщина проворно встала, выхватила деньги, которые тут же исчезли в кармане штанов.

– Спрашивайте, – разрешила она.

– Значит, вы свой дом не продавали? – зачем-то спросила я.

– Свой, нет, – подтвердила она.

– А чей? – уцепилась я за фразу, вроде как случайно сорвавшуюся с её уст. Если, конечно, можно было так назвать эти губы, покрытые коркой корост и с белым налётом в уголках.

– Не знаю! – Женщина развела руками и показала взглядом на старый комод. – Паспорт давала…

– Понятно, – проговорила я и попросила: – А можно на него взглянуть?

– Зачем тебе?

– Хочу узнать, как вас зовут, – пояснила я.

– Я и так могу тебе сказать! – заверила она, и назвала имя: – Купцова Лидия.

Мы пулей вылетели из дверей и направились прочь. Последние сомнения развеялись, документы найденные в доме Никодима, были подписаны со стороны продавца именно Купцовой. Теперь было ясно, наивному староверу продали другое жильё, но по паспорту этой женщины. Такие дела проворачивались сплошь и рядом. Перевешивались таблички с номерами домов, а то и с названиями улиц, подделывались паспорта и формуляры. Расцвет такого вида мошенничества пришёлся на девяностые… Никодиму, наверняка показали коттедж квадратов на триста с приусадебным участком, а на деле он подписал документы на эту халупу, которую и забирать то не стал…

Брошенная Ольгой фраза вернула меня в реальный мир.

– Ну вот и приехали! – констатировала она и надавила на тормоз.

Я огляделась. Мы стояли за мостом через Кольцевую автодорогу, рядом с которым высился торговый центр.

– Не знаешь, куда дальше? – догадалась я и вспомнила про запись, которую дал бармен. Ещё мне снова показалось, что мы пропустили при просмотре что-то важное.

– Уже скоро конец рабочего дня, – напомнила Ольга, и предложила: – Могу подбросить до дома.

– Погоди! – возразила я. – Давай ещё раз запись встречи Никодима с Севастьяновой посмотрим?

– Зачем?

– Не знаю.

– Ты вот что, – Ольга нагнулась, откинула крышку бардачка, взяла флешку и протянула мне со словами: – Сама со всем этим пока разбирайся.

– Ты боишься лезть дальше? – попыталась я угадать.

– Нет, что ты? – Она улыбнулась. – Просто через час у меня клиентка очень важная. Я обещала с ней встретиться лично.

– Тогда высади меня у офиса, – попросила я и объяснила свой план: – Заберу машину и посмотрю дома…

Ощущение, что мы обе упустили что-то важное, усилилось, но что, я пока понять не могла. Ещё на заимке у Егора, я научилась доверять этому чувству. Он мне объяснил это свойством подсознания. Когда мозг, неподконтрольным нам пониманием расшифровывает загадку, а логика для осмысления ответа включается туго…

Глава 32

Оказавшись дома, я вдруг расхотела всё. Смотреть второй раз запись, принимать ванну, ужинать, хотя давно ощутила голод. Мне даже вдруг стало лень раздеваться.

«Надо обзаводиться прислугой! – подумала я в очередной раз и обосновала: – Хоть кто-то будет встречать!»

Хотя уборщицу я наняла. Она приходила два раза в неделю. Пенсионного возраста женщина раньше работала в метро. Может от того говорила громко? Впрочем, это был единственный, пока замеченный мною недостаток.

Я запустила большой палец под ремешок сумочки, и медленно повела им вверх. Когда он оказался на плече, просто сбросила её под ноги. После стянула шарф и вялым движением кинула его на полку у зеркала. С трудом передвигая ногами, я побрела по пустой квартире. Несмотря на чистоту, в ней появился запах пыли и нежилого. Быстро становилось жарко. Ещё в лифте меня бросило в пот. Шубку оставила в кресле гостиной. Так, разбрасывая по пути элементы гардероба, я прошла в спальню. Глядя на кровать, испытала чувство тоски. Обида комом подступила к горлу. Пока я не понимала, на кого мне стоит сейчас свалить причину такой перемены настроения. Ощущение одиночества вызвало желание заплакать. Что это со мной? Я села на край кровати. Что-то скрипнуло. Я закрыла глаза. Вдруг Никита вернулся и сейчас притаился в ванной? Слабая надежда была через силу… Я понимала, что это невозможно. И всё же представила, как он крадётся. Точь в точь, как перед тем, как овладеть мною. Голый, с обмотанным вокруг бёдер, полотенцем. На плечах блестят капельки воды…. Не понятно, чего я больше хочу? Близости или просто его присутствия? Хотя, что за вопрос? И того и другого. Я хочу его. Просто и без заморочек. Не открывая глаз, тем самым оставляя за собой право на веру в существование призрачной надежды, я раскинула руки и повалилась на спину.

Из глубины мозга всплыл вопрос:

«Чем сейчас занимается мой ненаглядный?»

Я вдруг представила Катю на столе. Староверка лежала точь в точь, как я под Олегом. Только стол мне виделся не офисный, для совещаний, а обычный, из грубых досок. Такой, как в гостиной Никодима. А вот окно, как в офисе. И за окном, на фоне дворовых построек, проезжают машины, и светится реклама.

– Реклама! – вслух подумала я и открыла глаза.

Непонятно, что это было, сон или размышления. А может я просто думала во сне? Некоторое время я лежала на спине, широко раскинув руки, и глядела в потолок. В это время в моей голове возник рой из самых разных событий. Одни мне пришлось пережить, другие я просто моделировала. Нарастающее ощущение того, что этот хаос нелогичных мыслей должен чем-то закончиться, заставил меня встать. Пытаясь уцепиться за самый здравый сюжет и не упустить в этой круговерти что-то важное, я прижала пальцы к вискам и сосредоточилась.

– Реклама! – вырвалось у меня.

Уже через минуту я сидела перед компьютером и смотрела купленную у бармена запись. Но на этот раз меня интересовала не внешность женщины, выдававшей себя за Севастьянову и не Никодим. Я внимательно, прокручивая мышкой кадр за кадром, читала бегущую строку в верхнем углу экрана. Выплывающие буквы складывались в слова, а они в предложения:

«Сегодня, последний день распродажи, – проговаривала я мысленно: – Только тридцатого января!»

– Тридцатого января! – повторила я громко. – Ну как же! Вот отчего бармен не удивился нашему с Ольгой визиту! Он нас ждал! Ведь запись была сделана вчера! Именно вчера было тридцатое января, а Никодим попал в аварию две недели назад!

Однако в следующий момент, радость моего открытия сменилась ужасом. Значит, кто-то знал, или предполагал, что меня заинтересует запись в баре! Более того, этот кто-то и тот, кто хотел убить нас с Никитой в Среденке – одно и тоже лицо! Господи! А Никодим? Он не выбросился из окна! Всё правильно, от того и труп не могут найти! А может и не живой он вовсе! Да как же? Он точно умер. Иначе, зачем возбуждать уголовное дело? А может это у него из-за веры? Может они особенные все, старообрядцы и вот так вот после смерти разгуливают себе!