Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 39)

Наконец экран засветился. На нём появилось изображение уже знакомого нам зала. Ольга стала водить по мышке пальцем, то ускоряя запись, то и вовсе, останавливая её. Наконец, найдя нужный кадр, она сказала:

– Есть!

Я наклонилась, чтобы лучше было видно.

Камера стояла над стойкой бармена и была направлена как раз на нужный нам угол. Я увидела сидевшего к нам лицом Никодима. Напротив него, и спиной к камере, женщина.

– Прокрути дальше, – попросила я. – До того момента, где она выходить будет.

Ольга тронула мышкой. Люди на экране забегали, стали энергичнее дёргать руками. В окне за спиной Никодима, замелькали с невероятной быстротой машины. Наконец вскочила со своего места и объект нашего внимания.

– Стоп! – крикнула я.

Ольга остановила кадр, вернула назад и быстро увеличила лицо собеседницы Никодима, которая направлялась к выходу.

– Это не она! – хором озвучили мы свои выводы.

Более того, в женщине, которую бармен знал как Севастьянову, я угадала ту, что видела в морге.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я, когда запись закончилась.

– Кто-то выдаёт себя за Севастьянову, – сказала она очевидное.

– А что если у нас с тобой была как раз артистка, а здесь она? – предположила я.

Ольга покрутила головой и закрыла крышку ноутбука.

– Исключено. У меня конфликт с ней дошёл до прокуратуры.

– Всё, – я подняла руки на уровень плеч и согласилась: – Сдаюсь. Но тогда кто эта женщина и для чего весь цирк?

– Разве не понимаешь? – изумилась Ольга и стала излагать своё виденье ситуации: – В этом случае, практически невозможно доказать факт мошенничества. Если у Никодима выудила деньги эта женщина и представилась Севастьяновой, то с настоящей Севастьяновой, как с гуся вода…

– С гусыни, – поправила я.

– Что? – не поняла она.

Но я не ответила. В это время в моей голове сочетались в разных интерпретациях два слова. Вернее сказать, это были юридическое определение и название улицы. А именно: мошенничество и улица Звёздная, на которой, согласно документам, найденным мною и Никитой, располагался дом, купленный Никодимом при посредничестве Севастьяновой, за семьдесят пять миллионов рублей.

– Ты чего молчишь? – насторожилась Ольга.

– У тебя как со временем? – спросила я, доставая смартфон и набирая на нём план Москвы и Московской области.

– Пара часиков в запасе есть, – на секунду задумавшись, ответила она и спросила: – Зачем тебе?

– Надо кое-что проверить! – пояснила я, двигая пальцем на дисплее карту и читая расположенные вдоль дороги названия населённых пунктов. Как раз в этот момент я увидела название Глинка и воскликнула:

– Есть!

Ольга вздрогнула и потребовала:

– Объясни!

– Я тебе говорила, что мы нашли документы на дом? – открыла было я рот, но она закончила за меня:

– Ты хочешь на него взглянуть?

– Ещё бы!

– Тогда едем немедленно, – приняла она решение, поворачивая ключ в замке зажигания, и оправдала свой порыв: – А то вечером я занята.

Глава 31

Была середина дня. Утренние пробки рассосались, и Москва и её окрестности готовились к вечернему коллапсу. Подруга гнала на всю катушку. Однако я заметила, что в определённых местах, несмотря на интенсивность движения или его полное отсутствие, она вдруг снижала скорость и превращалась в пай девочку.

– Почему так едем? – поинтересовалась я, когда в очередной раз стрелка на спидометре замерла на шестидесяти километрах в час.

– Здесь камеры установлены над дорогой, – пояснила она и показала взглядом на эстакаду.

Меня удивила такая осведомленность.

– Откуда знаешь? – спросила я.

– Я люблю просто погонять по городу, – призналась она и объяснила: – Трессинг это называется. Есть даже в Интернете сообщество…

– Ух-ты! – восхитилась я в очередной раз.

Вскоре мы уже въехали в Глинку. Первое, что слегка насторожило, это отсутствие какой-либо охраны или намёка на неё. Ни тебе шлагбаума, ни будочки для пенсионеров в серой форме. По моему мнению, в поселке, где дома стоят таких денег, за какие приобрёл себе хоромы Никодим, охрана быть просто обязана.

Ольга бросила взгляд на дисплей навигатора.

– Осталось повернуть и всё, – произнесла она.

– Неожиданно, – вырвалось у меня.

Вид поселения меня удивил.

Богатых и роскошных коттеджей впереди я не видела. По крайней мере, в том понимании, в каком привыкла к ним. Насколько хватало глаз, были небольшие домики, больше похожие на сараюшки с аляповатыми пристройками из разномастного кирпича.

– Что за гетто? – не удержалась и спросила Ольга.

– Может в этом районе земля дорогая? – предположила я.

Наконец мы остановились перед палисадником, из которого торчали заиндевевшие ветки какого-то кустарника. За ними прятался домик, с подслеповатыми оконцами. На столбе, рядом с калиткой, чуть ниже прорези для почты, с грязным пятном, красовалась нарисованная от руки белой краской, цифра семь.

– Можно внутрь и не заходить, – пошутила Ольга и заглушила двигатель.

Мы с минуту стучали в калитку, пинали по забору и ходили перед палисадником взад вперёд, в надежде, что нас увидят в окна. Тщетно. Тогда Ольга решительно толкнула калитку и вошла во внутрь.

– А если собака? – спросила я запоздало, и устремилась следом.

– Я думаю, что если здесь и живут люди, то им самим есть нечего, – озвучила она свой вывод.

Мы прошли через заваленный разным хламом двор по сколькой тропинке, поднялись по скрипучему крыльцу.

Ольга постучала в дощатые двери. Тщетно. На стук никто не вышел и не выглянул в окно. Кстати сказать, оно было до того грязным, что у меня возникли сомнения, можно или нет через него разглядеть изнутри, стоящих на крылечке людей.

Ольга толкнула двери и прошла внутрь. Мы миновали тёмные сени и вошли в дом.

Оптимизма добавило тепло. Причём оно было не от плиты или иного обогревателя, а живое. Так бывает, когда в тесном помещении, что говорится, надышали. Едва уловимое, насыщенное запахом чего-то перекисшего и спиртного. Я сходу догадалась, что в доме спит пьяный или сильно набравшийся с вечера человек и схватила Ольгу за рукав куртки.

– Пошли отсюда! – предложила я.

– Что, зря в такую даль ехали? – возразила она шёпотом.

– Уже не зря, – ответила я. – Теперь знаем, что Никодима обманули…

– Смешная ты, – сказала Ольга и увлекла меня за собой.

Мы оказались во второй половине дома. Взору открылась ужасающая картина. Стол, посреди комнаты с единственным окном был завален объедками, а его центр украшала сковорода с застывшим жиром. На полу валялись и стояли бутылки. Два разнотипных стула были перевёрнуты. У стены, на раскуроченном диване, в каком то тряпье лежала женщина с огромным синяком под правым глазом. Она не спала. Натянув до подбородка засаленное одеяло, это существо не мигая, смотрело на нас.

– Здравствуйте! – произнесла я первое, что пришло в голову.

– И вам не хворать! – с издёвкой просипела она и села.

– Боже! – вырвалось у меня.

– Чего надо? – спросила между тем женщина и тут же задала следующий вопрос: – Кто такие?