Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 29)

– Нет, ничего, – решив раньше времени не поднимать панику, я вернула ей листы и поинтересовалась: – А ещё есть фотографии?

– Ой! – Девушка отмахнулась. – У нас ведь не любят это… Хотя вот тут недавно журналы привезли, – вспомнила Катя и стала рассказывать: – Приезжали как-то депутаты и журналисты с ними. Они справлялись, как обустроились переселенцы. Правда потом уехали и забыли про нас. Да мы и не серчаем, – заверила она и устремилась к шкафу со словами: – Вот он!

Через минуту я уже была точно уверена, что в морге общалась совершенно с другой женщиной, подходившей под возраст с Софьей. Выходит кто-то подменил собой жену Никодима. Но зачем? А главное, куда её саму дели? От этих мыслей стало нехорошо. Мне не терпелось поделиться об этом с Никитой. Но как это сделать при Кате? Решив дождаться, когда она уйдёт, я опустилась на стул…

– Катя, – напомнил о себе Никита и поинтересовался: – Не тяжело здесь жить, хозяйство вести и одновременно работать?

Я смотрела на Никиту и не узнавала его. Взгляд моего благоверного осоловел и стал какой-то смазливый, как у похотливого кота. А может это из-за освещения? Даже если так, почему его заинтересовали трудности этой крестьянки? Может просто хочет подольше её задержать?

Катя вдруг потупилась и покраснела.

– Так всё в радость, – сказала тихо она.

«А с ней что происходит? – заволновалась я. – Э-ээ! А ну постойте ка, голубки!»

– Никита! – властно позвала я и сообщила очевидное: – Катерине пора отдыхать. Наверное, вставать рано…

Катя встала и поправила куртку.

– Да не то чтобы, – она не договорила.

– А когда в Америке?! – не унимался Никита, явно желая подольше находиться в обществе молодой женщины. – Как же вы там жили?

– Как все, на ранчо, в штате Оригон, – стала рассказывать Катя. – Каждое утро начиналось с молитвы. Моя мама надевала на меня специально сшитый для молитвы сарафан и рубашку, на которую повязывала поясок. На пол стелила коврик, брала в руки листовку, это лента такая, для отсчёта земных поклонов, – пояснила она, – и начинала молиться. Час молитва длится примерно. Нам не обязательно было за взрослыми всё повторять, но крестик мы носили. А потом всё как обычно… В школу со всеми детками отправлялись…

– В американскую? – уточнил Никита.

– Какую же ещё? – вопросом на вопрос ответила она и добавила: – Дома ещё учились. У нас при молельном доме класс был оборудован. Русскую грамоту учили, историю и литературу разбирали. Учебники, какие привозили из России. В основном по старым занимались.

– А здесь как же в колледж?.

– Просто. – Катя пожала плечами и похвастала: – Я единый экзамен неплохо сдала…

– Вот что значит дисциплина и трудолюбие! – восхитился Никита.

– Ну я пошла! – Катя встала.

– А печка что, уже всё, протопилась? – заволновался Никита и попросил: – Вы бы посмотрели, а то угорим тут…

Последнее он произнёс скомкано. Явно желая припугнуть последствиями хозяйку и вынудить задержаться. Это окончательно вывело меня из себя.

– Я закрою трубу! – заверила я его. – Нечего человека держать!

– Да я и не держу…

Но Катя не спешила уходить. Она присела перед печкой, натянула рукав куртки на пальцы, поддела дверцу и заглянула внутрь.

– Что там? – спросил зачем-то Никита и присел рядом.

– Вот уже и прогорело всё, – проговорила Катя, слегка отстранившись от Никиты: – Трубу закрыть можно. Язычки синие пропали над углем, значит, угарного газа нет…

Я разозлилась и направилась к себе. Пусть изучает себе на здоровье устройство деревенской печи. Тем более и Кате, судя по всему, скучно в этой глуши. Оттого она и не уходит… На самом деле у меня уже глаза слипались. Не имея больше сил ждать, я стянула с себя костюм, сняла носки и повалилась на кровать…

А с кухни всё доносились голоса.

– А много таких как вы в деревне? – спрашивал Никита.

– Каких? – недоумевала Катя.

– Молодых, как вы, – пояснил он.

– Почему спрашиваете?

– Скучно, наверное? – объяснил Никита свой интерес и признался: – Я бы не смог…

– Смогли бы! – заверила его Катя. – Привычка конечно нужна. Но в труде здесь время быстро летит и свой интерес имеется.

– Как это?

– Просто. Мы ведь большей частью всё своими руками делаем. Опять же огород, скотину растим. Это страсть как увлекает. Много лес даёт. Пока грибы собирашь, аль картошку полешь, так и не замечашь, как время летит. А результат потом страсть как радует.

«Страсть, собирашь, замечашь! – передразнила я мысленно староверку и тут же отчего-то пожалела её: – Тяжко поди тебе девка в городе будет».

Ещё некоторое время я различала голоса сквозь сон, но смысл слов уже терялся…

Глава 25

Я проснулась на редкость отдохнувшей, и некоторое время лежала, пытаясь вспомнить сон. Приснилось что-то приятное и пробуждение далось легко. Не повлияло на это даже то, что спали в доме умершего человека.

«Наверное, его душа попросту ещё сюда не добралась», – предположила я, удивлённая отсутствием какого-либо дискомфорта или другого душевного беспокойства. Странно, несмотря на то, что в доме провела почти сутки и должна была привыкнуть к его запахам, я с новой силой ощутила древесный аромат разбавленный нотами сушёных трав, овчины и квашеной капусты…

На кухне кто-то говорил.

– Тяжело, наверное, постоянно слушать рассказы про то, как кого-то ограбили или убили, – прозвучал женский голос.

Я не сразу поняла, кому он принадлежит, но отчего-то показался просто обязательным в такой ситуации. Однако в следующий момент я села. Это была Катя.

«Но с кем она говорит? – задалась я вопросом, на который тут же сама и ответила: – А разве непонятно?»

– Я не из-за этого уволился из органов, – раздался ответ Никиты в подтверждение моим догадкам. – Мои представления об этой работе до того, как я пришёл в полицию, сильно разнились с действительностью.

– А разве не всегда так?

– Не знаю, – признался Никита.

Я свесила с кровати ноги и позвала:

– Милый!

При этом внутри меня всё скрутило отвращение к себе и к самому определению, которое несло такое обращение. Отчего-то я не переносила его на слух с детства. Может, это из-за зависти к соседской девочке Ире, мама которой так всегда обращалась к своему мужу – ботанику? Нет, ботаником он был не в том плане, что изучал разные растения и всё, что с ними связано. По специальности он был как раз инженером-связистом. Просто образ жизни, отношение к ней, поведение и внешность таких, как он людей, были уж какими-то чересчур идеальными. Дядя Коля напоминал тепличное растение, которое по времени поливали, включали ему освещение, пропалывали и поддерживали комфортную среду обитания. А оно цвело и благоухало. Отключи враз свет и поливальную установку и скуксится это зелёное чудо… Я стала подозревать, что именно «ботаник» впоследствии трансформировалось в определение – «лох». А как иначе можно было назвать дядю Колю, маленького, с большими залысинами очкарика, которого сменял после ухода франтоватый дядя Ваня из тридцатой квартиры? Он появлялся на лестничной площадке всегда в день отъезда дяди Коли в командировку и исчезал за обшарпанными дверями «теплицы», в которой до утра занимал освободившееся на «грядке» место. Это закончилось тем, что однажды дядя Коля попросту приехал на сутки раньше и умер… Да, именно так и было. Тихо и мирно дождался, когда «сорняк» покинет теплицу, потом уделал в один присест бутылку водки и уснул. Утром о том, что его тело остыло и уже окоченело, известил заунывный вопль жены Антонины. Так вот, вначале я презирала Антонину и жалела дядю Колю. Ещё я мечтала вырасти и сказать дяде Ване, что он негодяй. Но по прошествии некоторого времени, мои приоритеты поменялись, и я заняла позицию женщины. Жизнь одна и тратить её на то, чтобы поливать никчёмное растение, по меньшей мере, нерационально. Ну а если у него ещё ко всем недостаткам и корень слабый, то это уже похоже на самоистязание. К тому же и моя родительница, ничем в моральном плане от соседки не отличалась, с той лишь разницей, что мой отец вместо командировок устраивал длительные запои.

– Ты уже проснулась? – спросил между тем Никита, и я ощутила в его голосе досаду.

– А ты, наверное, хотел бы, чтобы я, как дядя Коля, – проговорила я негромко.

– Что? – не понял он.

– Так, ничего. – Я потянулась и встала с кровати.

Впереди меня ещё ждал деревенский нужник, продуваемый снизу, и настроение враз стало скверным…

– Ну, я пойду? – спросила Катя.

«Конечно, иди! – напутствовала я её мысленно. – И не возвращайся, пока не уедем»…

Я вышла в горницу и встала с открытым ртом. Катя сидела на скамье. Но не это вызвало шок, а то, как она была одета. На ней был небесного цвета спортивный костюм и элегантные кроссовки. На голове вязаная шапочка, из-под которой золотились кудряшки волос.

Видимо выражение моего лица испугало её.

– Что-то не так? – спросила она, едва слышно.

– А разве, – я недоговорила.

У меня в голове не укладывалось что передо мной именно та, вчерашняя девушка с целомудренной внешностью.

– Я по утрам гуляю по лесу! – объяснила Катя. – Как говориться, приятное с полезным. Хожу на пасеку, проверяю сарай с ульями…

– А разве на машине нельзя? – поинтересовался Никита.