Светлана Ивах – Бедовая отшельница (страница 16)

Жизнь на заимке сделала меня другой. Теперь я легко вставала с рассветом. Хотя, попробуй не встань! За Егором не заржавеет. Вон как отделал, когда картошку почистила плохо. Сидеть не могла. Взял ремень и отшлёпал по заднице, как маленькую. Но я заметила, что мне странным образом нравится эта грубость. Меня манила, словно живым магнитом, его животная страсть, запах тела и его дикость. Я, наконец, поняла, чего не хватало мне, кроме техничного секса, в той спокойной жизни. Не было просто жизни! Не было натуральных запахов, природной грязи, которую мужчины смывают, сбривают, прячут под ароматом парфюма, манерами и сленгом. Нет, конечно, когда-то это должно закончиться, но я еще не решила, когда. Пока мне было хорошо.

Грохот и вопли показались сначала продолжением тревожного сна. Я села. Уже светало. Снова в доме что-то стукнуло.

– Отпусти, больно! – раздался громкий голос Егора.

Я не поняла, как оказалась на ногах и в спортивном костюме.

– От нас не спрячешься! – торжественно прорычал кто-то.

Заимка была сложена их тонких брёвен. Как сказал Егор, её строили всего двое, лесник и его малолетний сын. Поэтому в пристройке было хорошо слышно, что творится в доме.

– Господи! – Я зажала рот ладошкой, чтобы не закричать от радости.

Сдержанной быть меня научил Егор. Я знала, не надо давать волю эмоциям, они скрадывают реальное положение дел и расслабляют. А ещё делают человека уязвимым.

– Где? – рычал кто-то басом.

– Колись, сука, куда груз дел! – раздался суровый голос совсем рядом. Стало ясно, мужчина, задавший вопрос, стоит прямо за стеной. Мне показалось, что он сейчас почувствует тепло моего тела прямо через бревна. Я присела, и тут же встала на четвереньки. Проворно, словно ящерица, забралась под нары. Немного подумала, выбралась обратно, собрала постель в узел и бросила в угол. Огляделась. На столе стояла бутылка с водой и лежала книжка. Это был роман Джека Лондона… Её и воду я сунула в угол и снова забралась под нары. Здесь было темно и пыльно. Нос защекотал запах свежей земли. Я сдвинула в сторону фанерку и протиснулась в свою нору. Снова задвинула сверху крышку, и осталась лежать без движения, чтобы дождаться и посмотреть, чем же все закончится.

– Сука, верни, и оставим жить! – донеслось сквозь землю.

– Нет у меня ничего! – раздался приглушенный голос Егора.

Из дома стали доноситься звуки методичных ударов. Они вскоре стихли, и у Егора снова стали что-то выпытывать.

– Говори, куда всё дел? – спросил кто-то.

– Здесь всё! – ответил Егор с неохотою.

Я сгорала от любопытства.

«Интересно, что они хотят?» – мучил вопрос.

– Показывай! – потребовал кто-то.

Послышались шаги. Что-то стукнуло. В доме воцарилась тишина. Но ненадолго. Прошло немного времени, и я вздрогнула от крика. В тот же момент грохнул выстрел.

– Сука! – проревел кто-то.

Раздался грохот сразу из двух стволов.

– У-уу! – взвыл какой-то мужчина.

– Ты на хрена его убил? – негодовал другой.

– Я случайно…

– Как теперь узнать, куда он всё спрятал? – возмущался кто-то.

– Он Парамона убил! – причитал ещё один голос.

– Хватит орать, ищем! – приказал строго какой-то мужчина. Судя по голосу и командирской манере отдавать указания, он был среди этих гостей старший.

Послышались шаги и грохот. Было понятно, в доме всё переворачивают вверх дном.

Вскоре всё стихло.

Я ещё некоторое время лежала, охваченная ужасом.

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди через полуоткрытый рот.

«Что делать?» – терзал вопрос.

Неожиданно сверху раздался шум, и в мою обитель кто-то вошёл.

Глава 14

Я снова одна

– Ну, что там? – спросил кто-то с улицы.

– Ещё одна комната, – ответил вошедший мужчина простуженным голосом.

Он глотал окончания так, словно у него были проблемы с лёгкими, и не хватало воздуха.

– Почему вход отдельный? – Судя по голосу, это с улицы заглянул второй.

Я с трудом разбирала слова. Это злило. А между тем, надо было знать, что замышляют эти люди, и вообще, зачем пришли?

Против всех анатомических возможностей своего тела я перевернулась так, чтобы голова оказалась под фанеркой, закрывающей лаз в светлице.

– Фома, я что, больше тебя знаю? – возмутился мужчина, которого я про себя назвала Сиплым.

– Ладно, не злись, – попросил Фома и потянул носом воздух. – Такое впечатление, что здесь недавно кто-то жил.

– Может он здесь ночевал? – предположил Сиплый. – Разве ты не понял? Он ждал нас. Думал, придём, ворвёмся вначале в дом, а он отсюда услышит и «ноги сделает». Пристройка-то аккурат с противоположной входу стороны!

– Да и дверь снаружи не разглядеть, – согласился с ним Фома. – Сарайчик, и всё…

– Хитрый, плять…

– Не говори…

– Может он здесь и спрятал?

– Зачем? – удивился Сиплый.

– Ну, как зачем? – Фома вздохнул и стал объяснять: – Мы шуметь начали в доме, а он схватил мешок, и в лес.

– В лес! – передразнил его Сиплый, и стал рассуждать: – В том то и дело, что лес кругом. Он его где угодно мог спрятать.

– Что теперь?

– Не знаю…

– А я знаю! – Под весом Сиплого скрипнули нары. – На дно придётся залечь.

– Почему? – не понял Фома.

– Дрон нам не поверит, – стал объяснять ему дружок. – Скажет, что мы всё нашли и решили поделить.

– Точно! – согласился Фома. – А Парамона завалили, чтобы пополам…

– Вот! – обрадовался Сиплый. – Только для начала надо тихо в Москву вернуться, и хоромы Парамона на бабки обменять…

– Что за хоромы? – оживился Фома.

– На Долгоруковской, – стал объяснять Сиплый. – В доме, где моя матушка живёт, этот хмырь купил пятикомнатную квартиру и бабу там свою пристроил.

– Карину?

– Да ты что? – Сиплый хмыкнул. – Он с ней разводиться собирался…

– А теперь что?

– Грохнуть просто решил, – объяснил Сиплый.

«Ну и отморозки!» – я ужаснулась тому, что пришлось услышать.

– Такая квартира в центре Москвы прилично стоит, – проговорил Фома с восторгом.