Светлана Ивах – Бедовая отшельница (страница 15)

– Порох может высыпаться, – пояснил он и зашипел: – Т-сс…

Что такое «сидьба», по рассказам Егора я представляла себе смутно. Он в двух словах объяснил, что это место, с которого наблюдают за солонцами. Мне оно представлялось в виде огромного гнезда. Еще я успела узнать, что подойти к ней мы должны с подветренной стороны, чтобы зверь не учуял запах.

– И здесь нам ночь сидеть? – ужаснулась я, глядя на обыкновенную яму, которая образовалась в результате падения огромной сосны. Корни погибшего дерева застывшим взрывом торчали в начавшее темнеть небо.

– Нет, трахаться! – Он усмехнулся и показал на тёмное пятно на фоне травы в паре десятках метров от нас. – Видишь яму?

– Вижу что-то…

– Это зверьё так вылизало, – пояснил Егор.

– Там земля солёная? – догадалась я.

– Точно, – подтвердил он. – Лесник ещё делал.

– А разве они не природные? – решила уточнить я.

– Нет. – Егор спустился в яму и стал раскладывать на земле кусок прорезиненной ткани.

– Интересно, – пробормотала я.

– Устраивают их заинтересованные в этом люди, – стал рассказывать он. – Можно сказать, увлечённые. Поскольку занятие это требует времени и терпения. Ведь результат не сразу приходит.

– Как это? – не могла я взять в толк.

– Соль ссыпают по весне в сырую землю и перемешивают берёзовым колом, – продолжал Егор. – Руками ничего стараются не трогать, чтобы духом человеческим даже не пахло. Он живность пугает… Соль постепенно из-за дождей и снега растворяется, запах начинает притягивать коз и кабанов… Даже заяц сюда ходит.

Он лёг и похлопал рядом с собой ладошкой.

Я без слов поняла его и устроилась рядом.

Егор осторожно убрал торчащую в сторону солонцов палку и положил на её место дробовик, который несла я.

– Палка – чтобы зверь привыкал и не испугался ружья? – моментально догадалась я.

– Молодец! – похвалил он, а у меня от этого внизу живота вмиг запорхали бабочки и захотелось прижаться щекой к его руке.

– Вешку берёзовую видишь? – между тем продолжал инструктировать он, не подозревая об изменениях моего состояния.

Я нехотя выглянула в сторону солонцов и подтвердила:

– Вижу кол берёзовый.

– Это чтобы ночью видеть, как зверь подошёл, – продолжал объяснять он. – Как вешка потемнеет, значит, он собой её закрыл…

– И можно стрелять, – заключила я и поморщилась из-за давившего в бок чего-то круглого и твёрдого. Егор заметил это и сунул руку под брезент. Немного пошарил там и вынул сосновую шишку.

Быстро темнело. Комары не давали покоя. Казалось, что гудит темнота, то и дело кусая шею и запястья рук.

У Егора были тюбики с репеллентом, но он категорически не разрешил ими пользоваться, утверждая, что запах вспугнёт дичь. По этой же причине я накануне не мылась с мылом, а сегодня ограничилась лишь тем, что слегка намазалась отваром листьев черёмухи.

Было уже совсем темно, когда я услышала топот. Вот хрустнула ветка, и раздался странный вздох. Я непроизвольно съежилась, и от страха по спине побежали мурашки.

– Целься! – скомандовал он.

Я вдруг представила козу с большими и добрыми глазами, такую, как видела в детстве, в зоопарке, и мне стало ее жалко.

– Не буду! – вырвалось у меня детским капризом.

– Т-сс!

Но было поздно. Коза, напуганная звуком, бросилась прочь, унося свои ноги, а вернее сказать копыта, куда подальше.

– И зачем ты так сделала? – поинтересовался Егор и сел.

– Я не специально.

– А знаешь, что я сделаю? – задумчиво проговорил он.

– Что?

– Я оставлю тебя на неделю без еды.

– Почему? – ужаснулась я.

– По твоей милости мы сегодня остались без добычи… Мясные запасы подходят к концу, а мужику мясо требуется каждый день. Переходим на режим жесткой экономии. И экономить будем на тебе.

– Так завтра можно еще раз попробовать, – одними губами проговорила я.

– Не факт, что она снова придёт, – с этими словами он встал.

Я не на шутку испугалась его угрозы и запричитала:

– Ты шутишь! Ты так не сделаешь!

– Какие уж тут шутки? – продолжал глумиться Егор. – Тайга… Законы здесь суровые.

– Но тогда как я тебе стану по хозяйству помогать? – хныкала я. – У меня ж сил не будет!

На самом деле мне не было страшно остаться без еды. Просто играла роль рабыни, а он корчил из себя повелителя. Даже этот диалог воспринимался мною как прелюдия предстоящей ночи.

Егор стал на ощупь собирать брезент.

– А вообще ты и нужна-то мне больше как баба, – рассуждал он вслух. – По хозяйству от тебя, конечно, есть толк, но зачем мне помогать? Я ведь так и закиснуть могу. Тебя не было, я со всем сам управлялся, и время быстрее летело, а с тобой…

– А причём тут время? – Я старалась по интонации понять, шутит он, или говорит всерьёз, и была готова расплакаться.

– Ты думаешь, я тут до старости сидеть собираюсь? – неожиданно спросил он, и сам же ответил на свой вопрос: – Нет уж. Ещё годик, и…

Он не договорил, но я окончательно уверовала в то, что Егор прячется здесь от правосудия, или от таких же, как он.

– Кстати, бабу и без сознания можно трахать! – продолжал он с сарказмом.

«А что если его прикладом по голове навернуть? – подумала я. – Нет, сил не хватит ударить так, чтобы он отключился. Только разозлю. Да и куда я потом? Всё равно придётся ждать, когда в себя придёт. Даже с ружьём я в этой глуши не выдержу, – пришедшая ниоткуда мысль поразила меня. – А ведь ты, подруга, стала даже думать здесь по-другому. Ведь какой-то месяц назад твоим решением была бы очередная глупость…»

Глава 13

Нежданные гости

– Отдыхай пока, – с этими словами Егор закрыл снаружи дверь и задвинул засов. Он продолжал относиться ко мне как к своей пленнице, при этом посвящая в тайны отшельнической жизни и называя таежной женой.

Я вся превратилась в слух, ловя каждый звук, доносившийся через дощатую дверь. Но всё, как и прежде. Он направился вокруг дома, и вскоре его шаги стихли. Я постояла ещё немного. Лишь когда стукнула входная дверь, я откинула матрац. За месяц здесь уже появилось с десяток сухариков. Не густо. Нельзя сказать, что с хлебом у нас были проблемы. Пекли на несколько дней сразу, и ели вдоволь. Но вот спрятать, сидя за столом напротив Егора, было проблематично. Сегодня я воспользовалась тем, что он сам вставал за солью. Но и после того, как хлеб оказывался в каморке, не было никаких гарантий, что он сохранится, ведь в тайге полно мышей. Я уже не боялась их. Более того, сейчас меня даже забавляло, что я когда-то тряслась при виде этих маленьких серых комочков. Я попыталась представить лицо Соньки, когда на её глазах, достану из кармана мышонка. А я непременно увижу своих подруг! Уж кому, как не мне известно, какое произведёт на них впечатление моё перевоплощение в эдакую амазонку. Хотя, почему именно в амазонку? В России нет реки с таким названием. Скорее это явление должно называться по-другому, а слово происходить от слова тайга или заимка. Точно! Да и звучит красивее: русская таёжница!

Неожиданно я загрустила. Обретая одно, я навсегда теряю другое. Нет, трудностей и лишений здесь хватало. Но в том-то и суть, что небольшие, рядовые и обыденные радости казались яркими. Хотя изо дня в день повторялось одно и то же. Днём я работала как раб: стряпала хлеб из собственноручно сделанной закваски, мыла полы, пропалывала грядки, доила козу, а в последнее время стала сопровождать Егора на охоте. Он научил меня колоть дрова, топить печь, стирать золой, заваривать чайные сборы. Я теперь могла стрелять из ружья и из пистолета, сама обдирала тушки подстреленной добычи и легко рубила мясо, которое хранилось в погребе со льдом, заготовленным Егором зимой на запруде. Егор, конечно, был жестоким, но не до такой степени, чтобы убить меня, как я считала поначалу. Да и жизнь на заимке мне уже перестала казаться испытанием, а превратилась в затянувшееся приключение. Были у такой жизни свои прелести. Особенно мне нравилась баня. В последний раз Егор отхлестал меня веником, а потом, ни с того ни с сего окатил ледяной водой, ушат с которой припрятал под полком. После такой процедуры я чувствовала себя заново рожденной. А ещё я была в восторге от секса и всего, что с ним было связано: от бани до походов за земляникой на полянку у ручья, где Егор снова катал меня в траве и насильничал. В сексе он был ненасытным. Потом он овладевал мной дома на столе, на своих нарах, на полу… И всё же после всего этого отводил в пристройку, где закрывал, оставляя наедине с книгами. Впрочем, чтение было не единственным моим занятием. Пару дней назад я закончила рыть подкоп, на мысль о котором натолкнула прочитанная мною здесь же книга «Граф Монте-Кристо». Книгу я осилила за несколько дней, чего не скажешь об лазе, на который ушло больше двух с лишним месяцев. Поначалу землю ссыпала в ящик, да по углам, а уже на третий день работы места для нее не осталось, к тому же дальше пошла глина. Ржавый цвет бросался в глаза. Тогда я стала лепить из неё лепёшки, подсушивать и выносить. В основном выбрасывала в выгребную яму покосившегося туалета. Иногда прятала в грядках. Так или иначе, но дело шло не так быстро, как я думала. Большого труда доставляло быть с утра чистой. Ссылаясь на то, что ночью мучает жажда и страшусь пожара, я каждый вечер запасалась водой для умывания. Было трудно, но, тем не менее, я все-таки справилась с этой задачей. Свой лаз я вырыла под нарами, а яму зарыла куском фанеры. Теперь надо думать, как организовать побег из этой таежной тюрьмы. Перспектива угробить здесь остатки своей молодости мне совершенно не улыбалась.