Светлана Ильина – Скажи мне путь (страница 23)
– Смотри, не прогадай, вашблагородь, – зашумели его товарищи, – он у нас хитрый и зубастый!
– Может, леопард? – притворяясь испуганным, спросил Егор.
Назар – невысокий, но коренастый, уже с намечающимся брюшком, – действительно, своими плавными движениями походил на крупную кошку. Такое сравнение ему польстило.
– Может, и леопард, а что? Кто против? – оглянулся он на своих дружков.
Но все были только “за”, согласно загудев.
– Слушайте, раз такое дело… – встрепенулся один из парней, – давайте игрища устроим? А? Егор Семёнович, не испужаешься?
– Чего мне бояться… Как биться хотите? На кулаках?
Парни всколыхнулись и сразу бросились предлагать, кто против кого.
– Стойте, оглашенные,– скомандовал хорунжий, – не хочу морду портить в праздник. Давай, Егор Семёнович, вдвоём с тобой схлестнёмся – скачки с монеткой… Не против, есаул? Тогда веди своего коня.
Егор накинул китель на плечи и пошёл к конюшне. Ворон уже успел отдохнуть, поэтому с удовольствием пошёл вслед за хозяином на волю. Но увидев столько людей, вдруг встал на дыбы.
– Он у тебя не объезжен, что ли? – удивился Назар, подъезжая на гнедой кобылке.
– Объезжен, не волнуйся, не подведёт.
– Так это ты волнуйся, вашблагородь, а моя-то Лыська с полуслова всё понимает… Н-но, пошла, красава!
Егор и вправду немного волновался – Ворон ещё был слишком своенравен. Хорошо, что хоть Егор выгуливал его за городом в свободное время. Там и приучил не бояться, когда хозяин вставал ногами в седло или делал “вис”. Без этих навыков в бою никак – шашку выбьют из рук, подхватить её можно только на ходу, иначе подстрелят или зарубят. Умение же скакать стоя в седле не раз выручало, когда перебирались вброд через реку.
Галопом они с хорунжим доехали до широкой сельской дороги, где вдали уже была расстелена чёрная бурка с заветными призами. Парни и девушки сгрудились вокруг них в предвкушении увлекательного зрелища.
– На полном скаку взять хлыст, доскакать до во-о-он той корявой берёзы, сорвать ветку, а на обратном пути поднять монету, – объявил рыжий хлопец, поигрывая плёткой.
– Показали бы хоть, как она выглядит, – удерживая на месте нетерпеливого жеребца, заметил Егор.
– Монета как монета, чего на неё смотреть? – оскалился в ехидной улыбке хорунжий, – серебряная. Разглядишь небось. Давай, становись…
Они подъехали к заветной черте. На миг показалось, что он уже в родной станице – это яркое небо, неподвижная весенняя зелень, залитая ярким солнцем, молодые голоса, смех, все – родное, знакомое… Сердце заныло сладко и больно от тоски по дому…
– Кто возьмёт хлыст – пять рублёв, кто монету – десять! По щелчку хлыста… Гото-о-овсь! Марш!
Сорвавшись с места, Егор перестал видеть мир. Он уже был не человеком, а словно кентавром – единым целым с конём, ощущая каждый мускул его и своего натренированного тела. Топот копыт стал для него музыкой с ровным, понятным ритмом…
Хорунжий скакал чуть впереди, но Егор не волновался. Он разгадал замысел хитрого кубанца – тот задумал, конечно, схватить плётку, надеясь, что монету Егор подхватить не сможет. Зря надеется…
Однако Ворону не понравилась пыль, летевшая в ноздри. Конь громко фыркнул и вдруг свернул в поле…
– Куда? – натягивая поводья, крикнул Егор.
Сзади послышалось улюлюканье. Егор, не снижая скорости, направил норовистого жеребца прямо к берёзе. Краем глаза он заметил, как Назар ловко сделал “вис” и схватил плётку. Снова заскочив в седло, он победно поднял её над головой и поскакал к старой берёзе. Но Егор уже вошёл в прежний бешеный ритм и приближался к заветному дереву, намного опередив хорунжего.
Ближе… ближе… ещё чуть-чуть… Оттолкнувшись от стремян, он запрыгнул на подушку седла ногами и медленно выпрямил колени. Одной рукой он держал поводья, а вторую, с зажатым в пальцах ножом, вытянул вверх… Вот и берёза… Ловко полоснув по ветке, Егор отпустил повод и поймал её второй рукой. Всё… Теперь аккуратно садимся и назад. Молодец, Воронок… А вот и хорунжий…
Скача назад, к бурке, Егор не удержался и оглянулся на соперника. Назар тоже неуловимым движением поднялся на ноги, но почему-то не вытянул руку и проскакал мимо берёзы. Ещё одна попытка… Оп! Упал! Не повезло… Так, теперь самое главное – монета…
Он увидел её издалека – серебряный рублик поблёскивал на солнце. Не медля ни секунды, Егор плашмя упал поперёк седла и поводьями направил Ворона прямо на чёрную бурку. Тот заупрямился, но Егор дёрнул удила и повёл по-своему. Всё это свершилось за короткий миг, и в следующее мгновение он схватил монету.
Девчата забросали его цветами. Он улыбался, благодарил и искал глазами Любу…
– Повезло тебе, есаул, что я упал, – криво улыбаясь, выдавил Хижняк, подъехав на своей кобылке.
– Назар, у тебя брюхо перевесило, слишком много съел на свадьбе, – дразнили парни, напоминая своим гоготом жирных белых гусей.
– Получи приз, вашблагородь, – рыжий хлопец протянул десятирублёвую бумажку.
– Можа что прикупить на гроши захочешь? – со смешком выкрикнул кто-то из девчат.
– Может, и захочу, – в тон ответил Егор, оборачиваясь, – что за товар?
– Венок для самой красивой дивчины. Кого выберешь, тому и подаришь.
Высокая девушка, с чёрной длинной косой, позвякивая монистами на крупной груди, поднесла ему венок из шёлковых цветов – так искусно сделанных, что Егор не отличил бы их от настоящих.
– Бери, бери, князь, выбирай себе княгиню, – закричали девушки.
Заплатив десять рублей, Егор взял венок и пошёл вдоль пёстрой толпы. От одинаково-загорелых лиц, от белозубых улыбок и ярко-красных, синих и жёлтых цветов рябило в глазах, но он искал свою сероглазую снегурочку. Люба стояла в самом конце и ждала.
– Ты знала, что это тебе? – неожиданно для себя, перешёл он на ты, опуская ей венок на белокурые волосы.
– Я надеялась, – прошептала она, лукаво улыбаясь. Её блестящий и счастливый взгляд говорил больше, чем слова.
Толпа девчат зашевелилась, быстро выстроилась в кружок, и снова полилась тягучая, бескрайняя, как родная степь, песня:
Ой, дивчино, сердце мое,
Чи, пойдёшь ли за мене?
Ой, дивчино, сердце мое,
Чи пойдёшь ли за мене?
Не пойду я за тебе,
Нема хати у тебе, у тебе.
Не пойду я за тебе,
Нема хати у тебе.
Хотелось, чтобы этот день не кончался, но силы у путешественников были на исходе. Люба, Олеся и Егор со Степаном вскоре отправились в дом, где им предложили ночлег, и, едва добравшись до постели, заснули кто где.
Глава 15
Не спалось только Любе. Ноги у неё с непривычки к танцам гудели, словно электрические провода, и тело ощущало усталость, как после суток дежурства. Но эта усталость была приятной. Люба смотрела в чёрный потолок и вспоминала: вот Егор держит её за руку, вот обхватывает за талию и чуть приподнимает над землёй – от всплывшей в памяти картины кровь прилила к лицу, – вот одевает ей на голову венок. Какие у него большие, чуть шершавые руки… Его глаза от безумной скачки ещё горели, а волосы слиплись на вспотевшем лбу… Своим мальчишеским задором и открытой улыбкой он опять напомнил ей Шурку.
Неужели всё-таки Егор мой суженый?
Она подняла руку и посмотрела на тускло блестевшее колечко. Егор знает, что она обручена, и всё равно ухаживает за ней, почему? Потому что она ему нравится… Люба счастливо улыбнулась в темноту.
Рядом сладко посапывала Олеся – развалилась, как на завалинке, раскинула руки и заняла почти всю кровать. Хорошо, что Люба худенькая и смогла пристроиться с краю… Больше ни о чём подумать она не успела. Усталый, глубокий сон сморил и её.
– Тётенька, тётенька докторша…
Кто-то тряс её за плечо. Мигом проснувшись, она тут же села и недоумённо осмотрелась – что это за место? Где она? Ах, да…
Рядом стоял тот самый паренёк… Гришка. Он же и проводил их до хаты, где хозяева взяли их на постой.
– Чего тебе, Гриша? – прошептала она, обернувшись на спящую товарку.
– Тётенька, меня к вам Петро послал, дружка мой. Мамка у него разболелась… Помогите…
– Гришенька, нельзя ли до утра подождать? – со вздохом спросила Люба, – с утра и приду к ней. Небось, мать-то спит, чего же ночью её беспокоить?
Но пацанёнок схватился за рукав сорочки и жалобно, словно беспризорник, зашептал:
– Не может она до утра, худо ей… Тётенька, заставьте вечно Бога молить, пойдёмте до хаты… Тут близенько, я покажу дорогу.
Люба всё поняла, услала паренька на улицу, а сама, быстро одевшись, взяла в руки сапожки и крадучись, босиком пошла на хозяйскую половину, отделённую от их каморки занавеской. Из соседней комнаты доносился ровный храп хозяев. Завтра нужно осмотреть обоих – с вечера уже просили.
Вступив в просторную горницу, она замерла – всё небольшое окно заняла круглая, светящаяся холодным светом луна.