Светлана Хорошилова – Умирать не советую (страница 8)

Под колёсами вздымалась волной дождевая вода: таксист гнал на приличной для города скорости. В такую раннюю рань, да ещё в субботний выходной, когда на улицах тишь да пустота, гнать ему ничто не мешало. Предварительно себя подготовив и набравшись храбрости, я всё-таки спрыгнула почти-что на полном ходу, не дожидаясь остановки, в том участке дороги, где произошла роковая встреча с нашим убийцей. Приземление оказалось неощутимым – что в очередной раз меня удивило, будто я с одного облака перепрыгнула на другое. У меня возникло предположение: он мог вообще проезжать здесь единожды и никогда больше не появится. Но каких-либо других идей пока не появилось. Я расположилась прямо у дороги, чтобы терпеливо ждать. Когда-нибудь он проедет – среди потока многочисленных легковых и грузовых, белых и чёрных, серых и цветных, высоких и низких автомобилей, троллейбусов и автобусов, мелькнёт его серебристый Инфинити, если, конечно, он не меняет машины как перчатки.

Так я провела две недели (судя по смене дней и ночей), прилепившись к бетонному бордюру неподалёку от светофора, прижав к щеке кулак и бесперебойно водя зрачками вправо-влево. Я вглядывалась в каждый автомобиль серебристого цвета. Вскакивала с места завидев такую же марку машины такого же цвета и снова разочарованно опускалась, увидев другие номера. Моё зрение ещё никогда не было настолько зорким, скорость взгляда никогда не была настолько стремительной, что позволяло мне считывать буквы и цифры на едущих достаточно отдалённо автомобилях. Но больше всего меня поражала острота моего зрения в тёмное время суток – мне вполне хватало того бледного света, сочащегося с высоты фонарных столбов, чтобы продолжать наблюдение не хуже, чем днём. Наблюдая за обстановкой, я анализировала свою новую форму жизни. Мой организм перестал нуждаться в пище, воде, сне… Перестал тяготеть к удобствам – в принципе, мне стало абсолютно безразлично: лягу ли я на мягкую постель или устроюсь прямо на сыром асфальте. Но, несмотря на отсутствие потребностей, я ох как хотела бы вспомнить вкус любимой еды, понежиться в тёплой постели – видимо об этом я мечтала по старой памяти.

Мне стало любопытно: а как идёт следствие? Может злодея уже арестовали, и я напрасно его поджидаю? Надо было примкнуть к следователю и жить в его кабинете, торчать там целыми днями, присутствовать на допросах, тогда я знала бы все детали расследования по нашему делу. Я вспомнила о телах. Теперь жалела, что была настолько нерасторопна и не поехала с ними в трупоперевозке, а направилась бродить чёрт знает где. Останься я при телах у меня появилась бы возможность поприсутствовать на организации наших похорон от начала и до конца, где я могла бы оценить степень любви и дружбы по отношению ко мне со стороны коллег, друзей, ухажёров… В данной ситуации я бы выяснила: кому из них я действительно дорога. И придёт ли кто вообще на мои похороны кроме самых близких.

На светофоре, через три полосы от того места, где вела я своё дежурство, остановился похожий серебристый Инфинити, что заставило моё несуществующее сердце энергично забиться. Я встала и вытянулась, замерла, высматривая лицо водителя сквозь лобовое стекло. Номер совсем некстати загородила стоящая впереди него Мазда. За рулём оказался совершенно другой, незнакомый мне человек, абсолютно ничем не схожий с объектом моих поисков. Снова разочарование, подумала я, как вдруг Мазда подкатилась ближе к отчерченной белой линии на асфальте, и номер стоящего за ней Инфинити мне весь открылся.

Это был тот самый Инфинити! Это был он! Я нашла его наконец-то! Спасибо моему терпению, что позволило мне неуклонно следить за дорогой и добиться желаемого! На данный момент совершенно не имело никакого значения, что автомобилем управлял другой человек – сейчас меня радовала любая зацепка, неважно какая, лишь бы зацепка, ведь она могла привести меня к цели. На двух полосах с моей стороны продолжалось движение – я не знала, как мне их пересечь, оттого металась вдоль дороги. Светофор, регулирующий ближние полосы, переключился на жёлтый – сейчас эти остановятся, поедут те. Как только движение остановилось, я ринулась через дорогу. При жизни подобными действиями я привлекла бы всеобщее внимание: мне начали бы сигналить, визжали бы тормоза, кто-то столкнулся бы по моей вине, но теперь я могла делать всё, что угодно – у меня появилась полная свобода действий!

На высокий кузов Инфинити сложнее было карабкаться, чем на кузов низенького такси. Смею предположить, что, будучи живой, я не смогла бы, да и вообще ни за что не решилась бы забраться на движущийся внедорожник, а теперь я смело проделывала трюк, присущий ловким каскадёрам. Инфинити вовсю набирал скорость, когда я брюхом ползла по крыше, придерживаясь за рейлинги. Мне не терпелось заглянуть внутрь. Я подползла к лобовому стеклу, свесила голову. Водитель никак не реагировал. Ещё бы! Меня же нет. Но тут в глубине салона мелькнули белые листы бумаги. Я вгляделась: вот оно, то самое лицо, благодаря которому вся моя сущность превратилась в нечто маниакально-одержимое – это был он, наш убийца, мой кровный враг. Он копался в документах и понятия не имел, что на него сейчас пристально смотрит та, кого он на днях оскорбил, а затем отправил на тот, вернее на этот, свет. Всё-таки я до него добралась, всё же я на кое-что способна, и я обязательно устрою так, чтобы жизнь его превратилась в сущий ад, если не хуже.

Вскоре город остался позади, и остальная часть пути пошла по загородной трассе. Дорога меня забавляла – я стала воображать себя орлом, поймавшим добычу: её я будто бы несла под собою в цепких когтях. Ещё немного и я приволоку её в лес – там с ней покончу, невзирая на все её трепыхания. Умолять меня бесполезно.

Уже стемнело, когда мы прибыли на место – перед нами открылись автоматические ворота. Инфинити вкатился на территорию, затем остановился у входа в трёхэтажный особняк с эркерами, с фигурно подстриженным топиарием перед ним. Повсюду млечным холодным светом горели массивные электрические фонари круглой формы.

Свинья эта вылезла из машины, направилась в дом. Незнакомый мужчина, что был за рулём, после высадки пассажира куда-то уехал. За время поездки я убедилась – то был нанятый водитель-профессионал. Работу свою он знал и водил первоклассно, придерживаясь правил и соблюдая осторожность. Если бы в тот день за рулём был именно он, а не его психованный работодатель, то ничего бы не случилось. В тот день за руль по какой-то причине сел этот ненормальный. Представив картину в целом, я начала понимать, что, будь моя сестра трижды опытным водителем, той ситуации всё равно было бы не избежать. Она говорила истинно, что Инфинити нёсся, как по взлётной полосе и надо отдать должное Веронике – несмотря на свою неопытность, она успела встроится в ряд, освободив ему эту «взлётную полосу» для проезда, избежав сильного удара сзади. Но Его Величеству Королю Дорог не понравилось даже кратковременное препятствие на пути, из-за которого он вынужден был убавить скорость.

Я быстро сориентировалась и заскочила внутрь вместе с ним. Всё моё внимание было приковано к этой персоне, спешным шагом пересекающей дом, поэтому я даже толком не успела разглядеть убранство особняка, людей, попадающихся на пути… Мы оказались в кабинете, консервативно обставленном, где преобладали кожа и дерево, но никак не современные стекло, пластик, металл. Нервный сразу закинул бумаги в сейф. Только потом, сменив деловую задумчивую физиономию на расслабленную, он-таки перевоплотился в семьянина, хозяина, вернувшегося в свою обитель, чтобы узнать: как обстоят дела в его свинской норке?

Он направился в гардеробную, где переоделся в тёмно-синий халат, затем в столовую, где уже начали сервировать стол. Смугленькая горничная подала горячее на одну персону, спросила, не желает ли хозяин ещё чего и удалилась. Я расположилась с ним за одним столом, внимательно наблюдая, как он приступает к ужину. Чем дольше я находилась с ним в одном пространстве, тем сильнее во мне закипала злость при виде этого монстра, приказавшего совершить расправу над двумя беззащитными женщинами. Теперь он сидел в своём роскошном особняке и жрал как ни в чём не бывало. Я впилась в него взглядом, следя за каждым его движением – должно быть глаза у меня сейчас полны были не сколько ненависти, сколько грусти оттого, что мне уже пришлось пережить. Да и теперь глядеть на него, сидеть с ним за одним столом и видеть насколько у него всё на высшем уровне было не меньшим испытанием для моей покалеченной психики.

Он подавился, откашлялся.

– Вкусно? – вырвалось у меня. – Дайка гляну, чем там тебя сегодня кормят! – Я встала и пересела на один из ближайших к нему стульев. – А-а… Мясо, овощи, картошка…

Я подложила кулак под подбородок и стала пристально наблюдать за тем как он ест. Он продолжал распиливать мясо ножом, забрасывать его в глотку, а я продолжала смотреть с огромным вниманием. Не удержалась, изъявила желание:

– Дайка попробую!

В составе сервировки были другие вилки – я взяла одну из них, отделила на его тарелке с другой стороны кусок мяса, затем кусок спаржи… И то, и то положила в рот. Отделённые мною части исчезли лишь в моём представлении, а свежий взгляд показал, что с моего боку никто ничего не трогал. Должна сказать, несмотря на это, я ощутила вкус еды в полной мере. Тогда я плеснула в пустой бокал аперитива, выпила залпом.