Светлана Гороховская – Корень смерти (страница 1)
Светлана Гороховская
Корень смерти
Часть первая
Глава 1
Есения зажмурилась и орала, пока не поперхнулась. Огромный чёрный ворон лениво взмахнул крыльями и отлетел от того, что еще утром было её любимым мужем. Долго эхо разносило по сопкам крик ужаса, посланный новоиспечённой вдовой. Она открыла глаза, кошмар не исчез. Может только сентябрьская листва чуть потемнела, да трава немного пожухла.
Ноги подогнулись, и Есения медленно опустилась рядом с истерзанным телом супруга. Отворачивалась, но взгляд упорно возвращался к рваным ранам на груди, неестественно вывернутой правой ноге и изодранному плечу. На исцарапанном лице запеклась коричневыми островками кровь. Десятки зеленых мух ползали по Макару Раневскому. Ворон, переместившийся на ближайший кедр, ждал удобного момента, чтобы продолжить трапезу.
Двигаться не хотелось. Мысли, что злодей, надругавшийся над её мужем, бродит неподалёку, не возникало. Жизнь потеряла всякий смысл. Так получилось, что супруг оказался для неё Вселенной. Детдомовская девчонка Есения долго училась доверять мужчине, решившим быть с ней в «горе и в радости». И вот он ушел. Вдруг. Не попрощавшись.
– Макаша, – она сидела на траве, обняв колени, и задумчиво смотрела прямо перед собой, – вот как же я теперь жить стану? Одна совсем…
Ещё в детдоме маленькая Сеня уяснила для себя, что нет до неё никому дела. Воспитателям она не нужна и неинтересна. Обиженная или расстроенная, она находила укромный уголок и часами сидела там, разговаривая сама с собой. Пару раз с оказией её показывали психологам, но те не находили в маленькой Есении Ивановой никаких существенных отклонений. Первые годы брака муж забавлялся этой её особенностью, постепенно необходимость вести беседы самой с собой отпала.
Ужас, жалость, скорбь уступили место печалям. Природа вокруг погрустнела, глухо журчал бурунками любимый ручей, тоскливо стучал дятел. Березки горестно шелестели клёнам, что для Есении жизнь уже не станет прежней. Её привычный мир разорвал дикий зверь безжалостными когтистыми лапами.
Кто тебя так, любимый, за что? Горе сдавило грудь, вредные слезы всё никак не хотели прийти на помощь. И у нас никогда-никогда теперь уже не будет ребёночка.
Когда ноги совсем онемели, она завалилась на левый бок, лбом коснувшись руки, которая утром нежно погладила её волосы. Больше никогда… ничего нельзя вернуть и исправить. В глазах темнело, то день торопился смениться вечером. А она уже никуда не торопилась. Еще хоть немного, рядом с любимым…
Резкий звонок заставил сердце зайцем прыгать в груди. Не догадалась проверить связь. В их лагере, в их «Мечте», связи не было, поэтому она даже не подумала… Чёртов телефон не умолкал. О боги, Ва́рвар! Внутри закрутилась тугая струна. Ну, почему именно она должна сказать ей это?
А на экране, светящимся в сумерках, уже в третий раз появлялась ухоженная дама с волосами, уложенными в высокую прическу, слишком тёмными для её возраста.
– Макар погиб! – сказала, как с обрыва нырнула, и сжалась от страха в комок.
– Ты что несешь, полоумная?! – прогремела трубка. – Что с моим сыном?
– Мы тут в лесу. Лежим.
Сеня вспомнила, как в детстве уходила в глухую несознанку, молча выдерживая жёсткий взгляд воспитателя. Заставить её выказать человеческие эмоции в такие моменты казалось делом безнадёжным. Чем больше взрослые распалялись, тем сильнее она зажималась. Многие люди считали Есению черствой и бездушной.
– Вызовите, пожалуйста, полицию. Пусть по координатам засекут. Не смогу уже не объяснить, не встретить в темноте. И так плохо ориентируюсь, в лагере, к тому же, связи нет. У меня батарея садится, отключаюсь, – она явно лукавила.
Что толку мусолить одно и тоже по десять раз. Никто ведь не посмотрит на её горе, станут пытать, наверняка, и не раз. Ничего, железный Варвар не согнётся. Есения ненавидит свекровь, и абсолютно уверена во взаимности.
Огромная темно-жёлтая луна, похожая на румяный блин, проглядывала сквозь деревья. Постепенно она поднималась всё выше и выше над лесом, ярко освещая всегда казавшейся сказочным. Сегодняшняя сказка старику Шарлю даже не снилась.
***
Следственная группа захватила собачку. Вряд ли Макар Раневский, местный горе-предприниматель являлся птицей высокого полёта. Скорее, ребятам из органов намного спокойнее ночью в лесу в компании четвероногого друга. После осмотра тело Макара просто накрыли. Специальная бригада, учитывая отдалённость места преступления, доберется сюда только утром. Мать, истеричная экстровертированная натура, стоя на коленях в чёрных дорогих брюках, театрально заламывала руки над телом сына, ни в какую не желая оставлять его здесь одного.
– Варвара Степановна, – потерял терпение уставший оперуполномоченный, – мы не вправе тащить вас отсюда силком, но поверьте, одна вы можете заблудиться. Ну, же, будьте умницей, пойдемте уже! – он помог ей подняться и, поддерживая под локоток, повел вслед за остальными.
Сеня подумала, что вряд ли бы они так нянчились с посторонним. Варвара служила в архиве суда уже почти четверть века.
Они расположились в маленьком домике, служившем Есении с Макаром основным жильем почти девять месяцев в году. Климат в Южном Приморье в последние годы значительно потеплел, поэтому лишь к серьёзным ноябрьским холодам они с мужем перебирались в городскую квартиру.
Остальные члены группы, не желая толкаться в маленьком помещении, наслаждались прелестями теплой сентябрьской ночи на берегу горной живописной реки.
Протокол казался бесконечным, а сотрудник чересчур медлительным.
– Ваше фамилия, имя, отчество?
– Раневская Есения Сергеевна.
– Год рождения?
– Одна тысяча девятьсот восемьдесят второй.
– Кем вам приходился умерший?
И всё в таком же духе битый час.
– Когда вы видели супруга в последний раз?
– Утром, он пошел за грибами. Ближе к вечеру пошла его искать. На авось, ориентируюсь плохо. Связи в лагере нет.
После опер предлагал отвезти её в городскую квартиру. Она отклонила предложение, сейчас ей уже всё равно. А может подсознательно решила испытать судьбу. Свекровь даже не подумала, позвать к себе, хотя горе и общее. Сеня не удивилась. Служители закона уехали, велев не покидать пределы города и наказав явиться в органы по первому требованию.
Они реально думают, что это она его разодрала? До приезда полиции теплилась надежда, что злодея найдут. После общения со следствием, поняла – удача, если саму не посадят.
В первую ночь без мужа она не помнила снов.
Глава 2
Дмитрий Мурзяк, дознаватель отдела по расследованию убийств по портовому городу Н., как обычно, проспал. Самое противное в его службе – дисциплина, с которой он не дружил с детства.
Лень и частые перепады настроения порождали неудовлетворительные оценки в школе. После, на позитивной волне, он закрывал их пятёрками. В конечном итоге, среднюю школу он окончил с одной тройкой по химии. Удивительная нелюбовь к предмету сочеталась с личным неприятием преподавателя. Выбор института в дальнейшем удачно совпал с пожеланиями матери, воспитывающей его без отца. Дмитрий поступил на юридический, как и планировал, но к немалому удивлению окружающих выбрал уголовное право. Оценил трезво: с его вспыльчивым и неусидчивым характером гражданское просто-напросто не осилит. Офисная работа виделась ему в страшных кошмарах. К тому же ровно относиться к людям он не желал. Он до сих пор с детской непосредственностью делил людей на «хороших и плохих», «своих и чужих». Зачастую при работе с фигурантами опирался в первую очередь на шестое чувство.
С таким отношением к жизни и службе дорасти до следователя ему точно не грозило. После нескольких случаев злоупотребления должностным положением удержался в органах исключительно благодаря высокопоставленному бывшему тестю.
В это мрачное сентябрьское утро ему предстоял визит в лесной лагерь «Мечта», рядом с которым вчерашней ночью обнаружили хозяина с явными признаками насильственной смерти. Группа выезжала ближе к ночи, в темноте могли не заметить некоторых деталей. Парни намекали, что медведь постарался. Но протокол требовал довести дело до логического завершения.
Паршивое настроение усугублялось погодой, и ничего хорошего от сегодняшнего дня Дмитрий не ожидал. Лагерь казался заброшенным и безжизненным. Трехдверный старый Паджерик скучал рядом с маленьким деревянным домиком, внутри хозяйки не оказалось. Мелькнула нехорошая мысль, что бедняжка не вынесла горя. Решив не делать поспешных выводов, отправился исследовать территорию.
На берегу заметил одинокую фигуру в сером домашнем костюме, Есения подняла голову к небу, капюшон с заячьими ушками болтался за спиной. Протопал, шурша галькой, чтобы сильно не напугать, но она всё равно не услышала. Подойдя чуть ли не на расстояние вытянутой руки, залюбовался.
Правильной формы аккуратный носик, чуть загорелая кожа на лице оттеняла бледную шею. Наконец, она его заметила, повернула безучастное лицо. От грустных глаз цвета мокрого графита к вискам устремились подлые лучики-морщинки, достаточно пухлые губки обидно поджаты. Маленькую головку обрамляли крупные кудряшки, ровно на один завиток, как раз до половины шеи. Они встряхивались при каждом движении головы, отчего казались живыми и сразу обращали на себя внимание. Дмитрий еле сдержался, чтобы не запустить в них пальцы.