Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 81)

И вот Микаш ошибся: неверно рассчитанный выпад открыл брешь в безупречной защите. Остриё прижалось к груди и так же стремительно опустилось.

— Честь победителю! — отсалютовал Микаш, бухнувшись на колени.

Вокруг толпилась вся армия. Сумеречники едва слышно перешёптывались.

— Это был знатный бой, мой мальчик, — Гэвин протянул ему руку и по-дружески похлопал по спине.

— Служу моему маршалу!

— Всем людям, мой мальчик, не забывай никогда.

Глава 22. Песня земли

Выпускные испытания для женского корпуса устраивали между выпускными и вступительными испытаниями мужчин. Нас троих присоединили к остальным девушкам, чтобы всё прошло по регламенту Университета. Сдавали только общую программу: Кодекс, историю, теорию молитв и ритуалов, риторику, естествознание, математику и профильный предмет кафедры Мистических способностей одарённого разума — ауроведение. По нашей специализации — пророчествам — никто, кроме Жерарда, ничего не знал, поэтому и спрашивать было некому.

Накануне Жерард собрал нас вместе с наставниками в гостиной для напутствия:

— Нам не позволено будет видеться до окончания испытаний, ни помогать, ни подсказывать. Вы должны пройти через них самостоятельно. По результатам решат, достойны ли вы степени бакалавра, сможете ли продолжить обучение в магистратуре или должны быть с позором отчислены, — он выразительно посмотрел на Торми.

Она усмехнулась, отвечая ему наглым взглядом. Джурия, наоборот, вздрогнула и сжалась, а я закопалась в свои заметки для исследования, в сотый раз повторяя про себя задачи и выводы. Поговаривали, что Жерард претендует на освобождающуюся должность декана факультета Мистицизма, поэтому спрашивать его учеников будут с большим пристрастием. Так что лёгких испытаний ждать не приходилось.

— Тем, кто много и упорно трудился, бояться нечего, — Жерард подбадривающе улыбнулся Джурии, подошёл ко мне и заставил оторваться от записей. — Индивидуальные занятия не чета групповым. Вы прекрасно подготовлены.

Всё равно страшно!

Мальчишки разъехались на каникулы, и Университетский городок был необычно тихим и пустынным. Испытания проходили, как у всех, в главном корпусе. Шесть профессоров сидели за высокими столами в холле. Испытуемые в синих ученических мантиях и квадратных шапках с кисточками — на поставленных в несколько рядов стульях — перед ними. Каждому отводилось по полчаса на подготовку к своим вопросам. Каждый предмет сдавался с перерывом в один день, чтобы отдохнули перегруженные головы и горла.

Девушек почти не допрашивали, они спотыкались на простых вопросах, пускали слезу, а то и вовсе картинно падали в обмороки. Профессора ставили им проходные баллы. Среди испытуемых затесалась и моя давняя знакомая по салону мастерицы Синкло — Азура Гвидичче. Она стала ещё более блёклой и высохшей, но отвечала очень бойко, всё время косясь на меня, словно хотела доказать, что чем-то лучше. Вот только зачем? Ведь на самом деле мне нужно было совсем другое — призвать Безликого, а все эти знания, годы учёбы ни на шаг меня к нему не приблизили, словно мы искали не там. Может, мне требовалось быть умнее и усердней, как Джурия, или красивее и очаровательней, как Торми. Или что-то совсем иное, но где его искать и как?

Не унывать, только не унывать! Ведь меня так поддерживает Жерард, надеется, верит. Сейчас главное не вылететь, а там время ещё будет. До конца тринадцать лет! Я обязательно смогу! Иначе весь мир пойдёт прахом.

Ответы повторялись в моей голове моим же голосом до бесконечности, доблестно сражаясь с неуверенностью и страхом. Время тянулось мучительно долго. Азура прошла испытания блестяще, а напоследок отвечать пригласили нас.

Первой шла Джурия. Кодекс отлетал у неё от зубов, а трактовать его никто не просил, учитывая, что из-за нюансов в формулировках спорили до хрипоты даже досточтимые мэтры Судьи. В датах и событиях Джурия не путалась, суть вещей объясняла чётко, а после того, как она представила доказательства теоремы, которая не всем профессорам была по зубам, даже восхищённо захлопали в ладоши, заставив её покраснеть до корней волос. Только с риторикой вышла заминка. Джурия закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, явно представляя всех присутствующих раздетыми, как советовал Жерард. Открыла глаза и бойко произнесла свою речь, легко отвечая на любые, даже самые каверзные вопросы.

Торми шла следующая — тяжёлая кавалерия, как бывало шутил Жерард. Она могла болтать без умолку на любую тему, даже когда понятия не имела о предмете разговора, лихо уводила беседу в сторону, разбрасываясь настолько пространными и обтекающими фразами, что никто не мог её обличить. Во время занятий наставники постоянно жаловались на её нерадивость и пророчили крах, но Жерард сказал, что они просто оправдывают свои провалы. Нужно выявить склонности и развить их до предела, тогда даже невозможное станет возможным. Так он и поступил — занимался с ней отдельно, несмотря на её протесты и истерики. «Благодетельная мать» не устояла — профессора поставили высшие баллы, лишь бы «деточка замолчала».

Последней к изморенным профессорам выходила я. Они смотрели на меня с недоверием, пристально изучали, не спеша давать команду к началу. Я не успевала добраться даже до трети подготовленных ответов, как на меня градом сыпались вопросы: «Вы, правда, видели Безликого?», «Он придёт?», «Он спасёт?», «Он спалит всех единоверцев небесным пламенем?», «Когда он проснётся?»

Жерард и со мной занимался отдельно. Много. Готовил именно к этому, будто знал. «Всё будет, как обещано, в своё время. Мы излюбленные чада его, в беде нас не оставят. Божественное присутствие его я чувствую каждый раз, когда душу одолевает благоговейная радость от праведных поступков. Его мудрая воля направляет меня, я его глаза и уши в мире людей». Безмятежно, тихо, уверенно — мы повторяли каждый раз в разных вариациях, пока мой голос не обрёл нужное потустороннее, почти гипнотическое звучание.

— Сама посуди, разве здесь есть хоть капля лжи? Ведь именно так ты и чувствуешь, — говорил Жерард, прикасаясь к моей груди там, где билось сердце. Я заражалась его верой, даже если и ощущала себя потерянной и одинокой на самом деле.

Отвечала, как учил Жерард, и всё прекращалось. Кто-то из профессоров приветливо улыбался, кто-то, наоборот, хмурился или оставался неприступно холоден, но все ставили высокий балл. Даже когда я представляла своё исследование — сравнительный анализ влияния эмоций на ауры Сумеречников и неодарённых — выступление едва дослушали до середины и, зааплодировав «блестяще!», отправили отдыхать.

Я ещё долго стояла перед ними, разглядывая каждого, и не могла понять, почему всё кажется таким пустым и неправильным.

Пришла в себя, только когда появившийся непонятно откуда Густаво коснулся моего плеча.

— Разве нам уже разрешено видеться? — удивилась я.

— Испытания закончились, мы ни на что повлияем, — он задорно мне подмигнул. — Собирайтесь, в лаборатории вас уже заждались. Будем праздновать! И не только ваш успех.

Я посмотрела на опустевшие столы перед собой, а потом и на стулья учеников за спиной. Все ушли, я даже не заметила! Остались только Джурия с Торми и, улыбаясь, протягивали мне мои вещи. Густово конвоировал нас в лабораторию, не дав даже заглянуть домой и переодеться.

— Почему опять туда? Я соскучилась по друзьям Сумеречникам, они звали меня сегодня на домашний приём! Дайте хоть немного отдохнуть! — ныла Торми всю дорогу.

— В любой другой день сходишь, а сегодня у доктора Пареды праздник, — Густаво был неумолим. — Имей совесть!

Мы с Джурией его поддержали.

В коридоре пахло съестным, слышались весёлые возгласы. В гостиной уже накрыли стол с изысканными блюдами: гусиным паштетом, тушёным кроликом с грибной подливой и гарниром из репы и зелени, фаршированной тыквой, отварной треской. Как будто для меня выбирали.

Наставники пили белое вино и произносили тосты. Нас радостно поприветствовали и усадили за стол, пожимая руки. Даже обычно едкий и саркастичный Сезар воздерживался от колкостей. Жерард, повязавший через плечо белую ленточку декана с вышитой на ней руной «перт», служившей символом факультета Мистицизма, радушно принимал поздравления, хотя взгляд и голос оставались взвешенно-холодными.

— Поздравляю от всей души! Вы столько ради этого работали, — улучила я момент, чтобы сказать ему пару слов.

— Приказ уже подписали, но официальная церемония вступления в должность будет после объявления результатов испытаний, а там времени отпраздновать с вами уже не останется. Место советника по научным изысканиям — огромная ответственность, много хлопот — его глаза чуть-чуть потеплели.

Я понурилась и отвернулась. На нас у него времени совсем не останется!

Устав от праздничного шума, я устроилась в углу на стуле, снова просматривая записи. Столько работала над этим исследованием: рассчитывала траектории движения энергий и силу воздействия вместе с Джурией, чертила векторные схемы вместе с Клементом, донимала Хлою и её братьев, наблюдая за изменениями в их ауре в зависимости от эмоций, обсуждала исходные идеи и выводы с Жерардом. Толчок к исследованию дала его фраза о том, что каждый человек обладает зачатками всех способностей Сумеречников. Захотелось сравнить с ними обычных людей.