Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 64)

— Всегда, — Лелю снова усмехнулся. Видимо, жалость в моём голосе ему не понравилась. — Если такая честная, может, ответишь? Ходят слухи, что ты дочь высокого лорда, а в женихах у тебя герой-Сумеречник, любимец самого маршала. Это правда?

— Он мне не жених, а в остальном — да, — созналась я, выжимая тряпку. Вода стала совсем мутная.

— Тогда зачем тебе эти унижения? У тебя же всё есть.

— Люди редко довольствуются синицей в руках и тянутся за журавлём. Вот и я хочу достать до Девятых небес и вдохнуть в них жизнь.

— Мечтательница! — рассмеялся Лелю и приложил мою ладонь к губам. — А вот оружие под плащом прятать незачем, — обернулся к головорезам. — Эй все, смотрите, Светлая госпожа сотворила чудо!

В моей ладони осталась щербатая медька. Лелю хлестнул собак поводками, и те помчали его тележку вдоль площади. Он шевелил левой ногой под восхищенные охи толпы, а я недоуменно перекатывала подарок между пальцами.

— Светлая госпожа помилована моим указом, а остальные ещё должны заслужить право на жизнь! — Лелю на прощание обернулся к помосту и помахал моим товарищам. Они взирали на нас с молчаливым неодобрением.

Снова свистнули поводки. Собаки понесли телегу к выходу с площади. Стражники попытались их задержать, но псы оказались проворней. Лишь клацнули зубами и умчались в сторону улицы. Толпа хлынула к помосту сокрушительной волной.

— Чудо! Мы хотим чуда! Дайте прикоснуться к чуду! — кричали, толкали, протягивали руки, как когда-то на казни.

Совсем ополоумели, так жаждали урвать краюху волшебства. Девчонки нехотя принимали их: прикасались к ладоням, улыбались, выслушивали, говорили тёплые слова. Кнут и Кьел расслабились и вернулись на лавки.

Я отлучилась с площади вылить грязную воду из тазика в сточную канаву. Враждебности больше не чувствовалось, как и страха. Прохожие смотрели на меня с любопытством, но никто не смел заступать дорогу. Я подошла к покосившемуся колодцу, чтобы помыть тазик. Плесневелая и местами почерневшая верёвка нехотя отматывалась от ворота и с тугим скрипом наматывалась обратно. Вот-вот перетрётся или разломаются трухлявые доски. Этого не случилось, но не повезло в другом: вода в ведре оказалась вязкой и липкой, зеленовато-ржавого оттенка. Воняло от неё знатно.

В Верхнем городе за колодцами следили младшие целители из храма Вулкана: очищали воду с помощью зелий, приглашали плотников либо лозоходцев, чтобы те искали новые места, если старый колодец высох.

Я подошла к берегу реки, но спускаться к воде не решилась. От неё тоже разило. На отмель прибивало горы мусора, тины и плавающей кверху брюхом рыбы. Правда, серые утки и зеленоголовые селезни копошились в камышах в великом множестве, дрейфовали по течению и чувствовали себя отлично.

Оставалось надеяться, что таз больше не понадобится.

Я вернулась на площадь и заняла своё место между Джурией и Торми. Несмотря на то что меня «помиловали», бросать девчонок на растерзание толпы не хотелось. Они облегчённо вздохнули, когда основной поток людей направился ко мне. Мешки с милостыней стремительно пустели, день клонился к закату, а гостей меньше не становилось. Кое-кто пытался прорваться по второму и даже третьему кругу, но их отталкивали сами возмущённые «гости».

Из-за широкой спины на диво сентиментального верзилы выглянула знакомая чумазая мордашка. Яркие ленты, цветочки, поломанные дешёвые украшения — всё при ней. Как и большие невинные глаза. Сорока-воровка дождалась, пока верзила не уйдёт, и заняла собой всё обозримое пространство.

— Помнишь меня? — обезоруживающая улыбка, ямочки на щеках и щёлка между передних зубов — ничего не изменилось, разве что подросла немного и округлилась в груди, хотя угловатые черты подростка всё ещё преобладали над мягкими девичьими формами. Красивая будет, когда созреет.

— Хлоя, принцесса воров, — ответила я без интонации. Зачастили ко мне самопровозглашённые монаршие особы из трущоб. — Я спасла тебя от казни, а потом ты меня выследила в тёмном переулке.

— Ты обещала прийти в гости, а сама только и делала, что пряталась, — она ткнула мне в грудь пальцем. Присутствующие с любопытством прислушивались. — Струсила?

Когда я успела ей что-то пообещать?

— Я бы с радостью проведала вашу семью, но у меня нет пропуска в Нижний город, — а что? Набралась бы глупости и сиганула с очередного обрыва. Когда уже внизу окажется не глубокая вода, а острые камни?

— Я проведу тебя без пропуска, если завтра на рассвете ты будешь в том переулке, где мы встретились в прошлый раз, — хитро прищурилась Хлоя, желая загнать меня в угол. Сплюнула на ладонь и протянула мне: — По рукам?

Я хмыкнула про себя, но ладонь пожала. Почему бы нет? Лелю тут вроде главный, а он меня помиловал. Наверное.

— Через день. Завтра не успею. Какой подарок ты хочешь? Может, яблоко? Знаешь, как говорят: в день по яблоку съесть — здоровье обресть, — я полезла в мешок, но там уже почти ничего не оставалось. Пару яблок, и те оказались вялые и подгнившие.

— Нет, я хочу это, — она ткнула пальцем мне под капюшон в заколку Жерарда. Как разглядела? Точно сорока!

Жерард разозлится, если я её отдам, или не заметит? В конце концов, он не влюблённый юнец, должен понять. Я открепила заколку и, аккуратно расправив грязные пряди, заколола её Хлое с левого бока.

— Мне идёт больше, чем тебе? — она покрутилась передо мной.

Толпа уже роптала, что Хлоя отнимает так много времени.

— Красивая, — согласилась я, про себя добавив, если отмыть хорошенько и одеть в приличную одежду. — У нас самая красивая Торми, а я ни на что не претендую, — я махнула рукой в сторону подруги.

Хлоя наморщила вздёрнутый носик:

— Обычная! Так ты придёшь?

— Через день.

Она, наконец, удалилась. Люди ещё долго возмущались её наглости и просили прощения. Я с трудом сдерживала смех, слушая их серьёзные рассуждения об этом происшествии.

Вернулись за полночь. «Повезло», что летом темнело поздно. Я валилась с ног, а завтра предстояло переделать много дел. Утром я сходила в храм Вулкана за очищающим воду зельем. Денег за него запросили многовато, но зато не спрашивали, зачем и куда. Видимо, Жерарду доверяли, а соответственно и его работникам. После завтрака я навестила мастерицу Синкло и, справившись о делах нашей благотворительности, отобрала кое-какие вещи. Остальное докупила на рынке. Тащить огромные мешки было тяжело. Жаль, что у меня нет тележки, запряжённой собаками, как у Лелю.

В лабораторию я заглянула только к обеду, но и остальные тоже припозднились. От Жерарда пришёл посыльный с сообщением, что он задержится на пару дней. Наставники не жаждали перетруждаться и отпустили нас пораньше, предупредив, чтобы и завтра приходить не торопились. Джурия немного побухтела, но её не поддержал даже Клемент. Торми радостно упорхнула незнамо куда. Мне всеобщая нерадивость сыграла на руку: легла пораньше, проснулась за час до рассвета. Времени как раз хватило добраться до условленного места с первыми лучами. Хлоя уже ждала меня в переулке. Тоненькая фигурка в лохмотьях чёрным пятном выделялась на фоне молочно-сизых сумерек. Остальных тут не было. После той засады я научилась воспринимать ауры людей так же остро, особенно когда они испытывали враждебность. Даже готовила для Жерарда исследование на эту тему.

— Не думала, что ты осмелишься, — вместо приветствия усмехнулась Хлоя и вытаращилась на мешки у меня в руках: — А это зачем?

— В гости не ходят без подарков, — пожала я плечами и всучила ей самый лёгкий.

— Тяжело! — заныла она.

— Терпи, ты же хочешь стать Королевой воров. Не думаю, что им так уж легко живётся, — я направилась к воротам в Нижний город.

Хлоя, пыхтя, следовала за мной и никак не могла вырваться вперёд. Я замедлила шаг и позволила ей указывать путь. Мы петляли по подворотням, протискивались между домами, пробираясь чужими дворами. Пару раз чуть не схлопотали от дворников из квартала победнее. Остановились на углу двух очень старых плохо ухоженных домов с раскрошившейся кладкой.

Хлоя поманила меня в тень, где дома смыкались. За свисавшими с крыш засаленными холстинами прятался узкий проход между полуразрушенными стенами. Я прошла, перемазав плащ в кирпичной крошке.

— Чтобы чистоплюйки из Верхнего не повадились, — загоготала Хлоя, пока я отряхивалась.

Нижний встретил всё теми же любопытными взглядами и даже опаской. На узких боковых улицах было по-обычному грязно и неуютно. Шныряли под ногами облезлые коты, отсыпались в подворотне смердящие оборванцы. Хлоя бежала вприпрыжку, напевая под нос песенку. А ведь ещё полчаса назад на тяжесть мешка жаловалась!

Вскоре мы добрались до старой разбитой лачуги, значительно ниже прилежащих хибар. Видно, жили там одной семьёй или на надстройку денег не хватало. Дверь заменяла прохудившаяся занавесь. За ней пряталась единственная комната. Стены облупились и потрескались, земляной пол не мели похоже вечность. Маленький обшарпанный столик у закопчённого очага, разбросанные соломенные тюфяки и грязные одеяла. Старших не было, в том числе и главаря Лино. Четверо мальчишек от десяти лет до пятнадцати без дела слонялись из угла в угол, на улицу и обратно. Пятый спал на тюфяках.

Я чихнула от пыли.

— Я привела Светлую госпожу! А вы не верили! — собрала вокруг себя мальчишек Хлоя. — Все исполняют волю Королевы воров, даже она.