Светлана Гольшанская – Пророк (СИ) (страница 27)

Микаш с целителем одновременно вытянулись и отсалютовали.

— Так точно, лорд Мнишек! — затараторил Харун так, что Микаш едва успел повторить.

Капитан смерил их презрительным шагом и ушёл восвояси.

— Старый хрыч! — плюнул ему вслед Харун. — Хоть бы на него подагра напала!

— Вы же целитель!

— Посмотрим, что ты запоёшь после пары недель с этим…

— Бывало и хуже, — неожиданно для себя Микаш улыбнулся во весь рот. — Лучше, чем сейчас, и быть не может!

Харун удивлённо рассмеялся, а Микаш побежал обратно, запахиваясь в плащ.

Темнело. Остальные новобранцы уже собрались у костра и задорно болтали, то и дело взрываясь хохотом. Стоило Микашу приблизиться, как они уставились на него и замолчали. Он подкладывал дрова в огонь, они вдыхали горький дым и тянули ладони поближе к скрипучему жару, борющемуся с дождём. В котле хлюпала пузырями каша, прикипая к стенкам. Микаш раскладывал её по плошкам деревянной поварёшкой и выдавал каждому Зяблику по куску солонины, улыбаясь как можно любезней, но они тушевались ещё больше, замирая в непонятной тревоге.

Микаш уже устраивался рядом со своей плошкой, как за спиной раздалось громкое чавканье. Збидень приближался со стороны лагеря, разбрызгивая сапогами грязь из луж.

— Ты, — он указал на Микаша. — Ко мне, живо!

Тот с досадой глянул на Зябликов и нехотя подчинился приказу.

В палатке было непривычно сухо и тепло. Тлели угли в закопчённой жаровне, Збидень усаживался на взбитые тюфяки в углу рядом с приземистым столиком. На нём дымились две тарелки с жареной телятиной. Командиров явно кормили лучше, чем рядовых.

— Отпразднуем знакомство! — Збидень распечатал кувшин, разлил по кружкам брагу и указал на место рядом с собой. — Только не надо мне этого волчьего взгляда. Садись, говорю!

Сел. Збидень подтолкнул к нему кружку, расплескав пену. Они чокнулись, командир опрокинул залпом, Микаш едва пригубил.

— Маршал всё про тебя рассказал.

Он поперхнулся. Чего теперь ждать? Угроз?

Збидень подлил себе ещё, но пить не спешил, разглядывая ободок на глиняной кружке:

— Как Заречье поживает? Я на родине с самого вступления в орден не был, тридцать лет уже поди.

— Как всегда. Земля родит богато, золотые табуны несметны, погода ласкова, только демоны лютуют.

— Слышал. Сочувствую.

Микаш выпил остатки браги и стукнул кружкой по столу. В голову ударил хмель. Микаш принялся за кашу с мясом. Сладко, пресно, пряно — смешались вкусы на языке.

Збидень подлил ещё.

— Я из славного города Кадлуба на востоке, а ты?

— Село Остенки на западе, на правом берегу Плавны. Было там. А после нашествия служил оруженосцем у наследника лорда Тедеску. Там всему и научился.

— Тёпленькое местечко. Чего ушёл?

— По-настоящему захотелось с демонами воевать, а не на потеху высокородным рубаху на себе рвать.

— А-а-а, честолюбец. Сюда многие ради славы приходят, только при виде орды бегут первыми.

— Я не из тех.

Микаш продолжал сосредоточенно жевать, не желая говорить больше, чем просят. Збидень всё подливал и подливал, чтобы развязать ему язык. Нелепая битва. Микаш хоть и не пил раньше много, а пьянел, лишь когда сам желал этого.

— Расскажи хоть, какой у тебя опыт, — сдался Збидень, оставив кувшин.

Микаш перечислил виды оружия, которые доводилось использовать, опробованные телепатические техники, убитых тварей. Збидень присвистнул.

— В команде когда-нибудь работал?

— С наследником лорда Тедеску и его компаньонами, правда, больше за них, а не вместе. А потом… ещё с двумя высокородными. С ними вместе. Получалось вроде, когда не шло из рук вон плохо.

Микаш по привычке сунул руку за пазуху в поисках серебряного медальона с портретом Лайсве, но вспомнил, что отдал его ей в Урсалии, когда хотел уехать, а уехал в результате её брат.

— Командовал кем-нибудь?

— Нет. Да и не нужно мне этого, — Микаш обвёл вокруг себя руками. По правде, он бы лучше давился под дождём пресной кашей, чем пил вместе со старым лисом, отвечая на каверзные вопросы. — Я доволен тем, что у меня есть. Я смотрел смерти в лицо столько раз, что пальцев на обеих руках не хватит сосчитать. Она меня не страшит, и слава тоже не прельщает. Я просто хочу быть Сумеречником и сражаться с демонами.

— Наивный мальчик, здесь не спрашивают, чего ты хочешь. Ты делаешь то, что нужно, либо уходишь, — горько усмехнулся Збидень. — Ладно, ложись спать. Завтра на рассвете построение. Куда? Здесь спать будешь. И никаких возражений!

Пришлось засыпать под раскатистый стариковский храп.

На диво ясным утром Збидень выстроил Зябликов в шеренгу по росту и прошёл вдоль неё, осматривая всех. Микаш дожидался в хвосте, как самый высокий, и косился на соседей по строю.

— Что за вид? — ругался командир. — Ремень затяни, дурень! А ты чего зубы скалишь? Почему воротник расстегнут? Ах, на горло давит?! Так возвращайся к мамочке, там тебе точно давить нигде не будет.

Микаш с беспокойством вспоминал, всё ли у него в порядке. Пятнышко на носке сапога. Ну вот. А ведь чистил! Целых пять минут. Эх, нет здесь Лайсве, она никогда такие вещи не пропускала.

— Это что такое, засохшие сопли? Прости Безликий, ты хоть лицо иногда моешь?! — муштровал Збидень парня, который стоял по соседству.

Микаш распрямил плечи, втянул живот. Збидень отвернулся и принялся расхаживать вдоль строя, заложив руки за спину.

— Чтобы к началу марша себя в порядок привели. Кто не успеет — десять плетей.

Сосед шмыгнул носом. Микаш скосил взгляд. Парень был высокий и тощий, как жердь. Толстогубый, курчавящиеся барашком волосы непослушно выбивались из пука на затылке, несоразмерно длинные руки свисали неуклюжими плетями. Никаких мускулов. Как они испытания проходят?

— Эй, куда смотришь?! — прикрикнул на Микаша Збидень. — Покажи-ка своё мастерство. Или только хвастать горазд?

Микаш вышел из строя, вынул меч и принялся крутить петли, то и дело прерываясь для резких выпадов. Зяблики восхищённо охали, лишь Збидень наблюдал с хитрым прищуром. Надо держать ухо востро. Старик только с первого взгляда немощный, а по походке видно, что ежели драка, налетит как коршун — не отобьёшься. Сильный и жилистый, очень крепкий старый вояка.

Збидень вскинул руку и обратился к соседу Микаша:

— Имя?

Тот выровняла осанку, выпятил грудь и ответил сбивающимся голосом:

— Келман Уввар, к вашим услугам!

Збидень махнул Микашу и подтолкнул к нему Келмана. С желторотиком биться? Неправильно это! Но спорить бесполезно. Противник поднял оружие и замахнулся. Самым простым финтом Микаш сбил его с ног и выдернул из руки клинок. Только бы ничего повредить, это же не по-настоящему! Келман кряхтел и не мог отскрести себя от сырой земли. Микаш схватил его за руку, поставил на ноги, отряхнул и всунул его меч обратно в ножны. Ой, это же не Йорден! Збидень сверлил Микаша пристальным взглядом, Келман удивлённо моргал и откашливался.

— В строй, недотёпа! — прикрикнул на него командир и подозвал следующего Зяблика.

С ним повторилось то же, только Микаш больше никого не поднимал и не отряхивал.

— Печально, — заключил Збидень, наблюдая, как Зяблики потирают ушибленные места. — С каждым годом новобранцы всё слабее. А ведь вы даже даром не пользовались.

Недоговорив, он выхватил меч, прыжком развернулся и сделал настолько молниеносный выпад, что Микаш едва успел уйти в сторону. Завязался поединок. Старик был хорош, чувствовался немалый опыт, выдержка, сноровка. Такому даже проиграть не стыдно. Хитрую технику Збидень использовал, обманные финты сыпались один за другим, выпады предсказывал, с помощью дара пытался выбить из равновесия и обернуть силу Микаша против него. Без телепатии лучшая тактика — изнурение. Не подпускать близко и сохранять силы. В молодости — главное преимущество. Только воспользоваться им не дали. Збидень вскинул руку, обрывая поединок, когда они даже вспотеть не успели. Микаш отступил и спрятал меч в ножны.

— Завтра будешь учить остальных. Всем — его слушать, если не хотите в первом же бою головы сложить, — отдавал указания Збидень. — Вольно! Разойдись! А ты — за мной!

Снова пришлось нырять под низкий полог командирской палатки.

— Что ты творишь, а? — отчитывал вполголоса Збидень. — Ты уже не простолюдин. От тебя требуется только исполнять приказы, мои приказы и больше ничьи. Будешь всем сопли утирать — тебя мигом раскроют.

Микаш виновато молчал. Старые привычки умирают долго.

— Выше голову. Ты лучший воин, чем все эти мальчишки вместе взятые и только поэтому маршал Комри тебя взял. Вспомни свои вчерашние слова и не подводи его.

— Будет сделано! — ответил Микаш, желая выбраться на волю.

Затрубили горны к началу марша, спасли. Микаш убежал собираться. Вскоре выехали и снова телепались в хвосте. Микаш придирчиво разглядывал Зябликов. Чуть младше либо его возраста, одеты в казённые тёмные шерстяные штаны, высокие сапоги, рубахи из немаркой ткани, толстые жилеты и длинные серые плащи от дождя и холода. Мечи дешёвые, некачественной ковки. Метательные ножи, которыми Микаш разжился на подъёмные деньги, и то были лучше. На кольчугу, правда, не хватило, пришлось довольствоваться стёганкой. Да и у остальных сверкающих лат не было. Клячи у всех — низкорослые обозники, не чета огромному Беркуту. Только бы не показывал, что в голове у него одно плесневелое сено.

В сёдлах Зяблики тряслись, как мешки с соломой, и выдыхались почти мгновенно, покряхтывая и не зная, как усесться удобней. Не сильно крупные, кое-кто из них и вовсе казался слишком щуплым для воина. Тренировать их придётся долго. Вначале лучше сделать упор на выносливость, нарастить мышцы, а потом уже браться за мастерство. Микаш увлечённо составлял в голове план, размышляя попутно, что ещё нужно выяснить и раздобыть. Перестал замечать всё вокруг: колыхание конской спины, холодный ветер крадущейся зимы, подступающих всё ближе всадников. Кто-то коснулся его локтя, Микаш вздрогнул и повернул голову.