Светлана Гольшанская – Дорога без начала и конца (СИ) (страница 29)

Как только они вышли на рыночную площадь, Ждан оживился, как собака, принюхиваясь к запаху съестного.

— Смотрите, коновязь, а рядом должен быть постоялый двор и… харчевня!

Поспешно привязав поводья лошади к кольцу на протянутой между кольев веревке, он, забрав у Финиста остатки денег, рванулся к широким дубовым дверям с выщербленной вывеской, на которой был изображен импозантный гусь в соломенной шляпе.

Дугава тут же застряла у одного из прилавков.

— Ой, какие пояса красивые! — громко восхищалась она. — Такая вышивка богатая.

— Их у нас в Сулецке делают, а в Кундию на продажу возят, потому что у наших денег на такую роскошь не хватает, — ответила Герда.

— А какая нить. Чистый шелк! — Дугава протянула руку, чтобы потрогать, но бдительный лавочник тут же оттолкнул ее и смачно выругался.

— Только для мужчин, — смеясь, пояснила Герда. — Считается, что если пояса коснется женщина, то золотые и серебряные нити в пряже потускнеют.

— Мужчины, — недовольно поморщилась Дугава и перешла к следующему прилавку.

Герда вернулась к Финисту, который остался у коновязи, чтобы распустить ремни на сбруе и напоить животных.

— Помощь не нужна? — поинтересовалась она.

Финист оценивающе глянул на нее, тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Тогда я в книжную лавку сбегаю. Она тут на углу, недалеко. Я ее, когда мы мимо проезжали, приметила. Скоро вернусь.

Финист печально смотрел на ее удаляющуюся спину. Разбежались и ладно. Может, оно и к лучшему. Хоть очередного его позора не увидят.

Разобравшись с лошадьми, Финист направился искать голубиную станцию. Небольшие домики с парой резных голубей на дверях находились на окраинах городов в тени леса, подальше от любопытных глаз. Найти их можно было, только если знать, где искать, но у Финиста были свои способы. Приложив ладонь ко лбу козырьком, он пристально глянул на небо. С крыши ближайшего дома к нему спустилась сизокрылая голубка и уселась на подставленную руку. Финист издал короткий курлыкающий звук. Голубка поднялась в воздух и полетела вдоль узких улочек на глухую окраину. Финист поспешил за ней, и вскоре птица вывела его к березовому перелеску. В глубине между белоствольными деревьями виднелась крохотная хижина. Голубка клювом постучала в дверь. Некоторое время было тихо. Казалось, что хижина давно заброшена, но первое впечатление было ошибочным. Вскоре до по-звериному обостренного слуха донесся неторопливый топот. Дверь распахнулась, и на пороге показался сутулый бородач в заплатанном тулупчике и драной шапке-ушанке.

— Не поможете ли советом уставшему путнику, отче? — обратился к нему Финист.

— От чего ж не помочь добру молодцу. Да ты заходь, не стой на пороге, — поманил его старик.

Финист вошел и плотно прикрыл за собой дверь. Старик скинул тряпье, разогнул спину и резким движением оторвал от подбородка ненастоящую бороду.

— Финист Ясеньский? — деловито поинтересовался он. — Вы должны были прибыть сюда две недели назад.

— Непредвиденные обстоятельства, — пожал плечами Финист. — Возле Терешина едва не столкнулись с Голубыми Капюшонами. У них как раз новый сезон «собирания» начался. Пришлось сделать крюк.

— Опять детей воруют? — мрачно хмыкнул старик. — Что-то они в последнее время слишком деятельными стали, причем везде, не только в Веломовии. Уж не намечается ли очередная заваруха? Рано, слишком рано, нам еще хотя бы пару годиков продержаться, а там достаточно сил накопим: и отбиться сможем, и какие земли вернем.

Финист прекрасно понимал, что даже двух десятков лет Компании не хватит, чтобы собрать силы, способные хоть как-то противостоять единоверцам. Сейчас можно только по углам прятаться, в Лапии или Норикии, докуда Защитники пока не дотянули свои жадные ручищи, а о реванше даже и мечтать не стоит. Но он предпочел вслух свои соображения не высказывать.

— Так, вот тебе перо, бумага, садись и пиши, — велел офицер.

— Что? — испуганно переспросил Финист.

— Отчет пиши. Совсем процедуру забыл? — раздражаясь, повысил голос старик.

Финист сглотнул ставший в горле ком и принялся выводить на бумаге кривые загогулины, силясь вспомнить то, чему учила Герда. Офицер попытался через плечо заглянуть в написанное. Финист запнулся и поставил кляксу на пол-листа. Недовольно посмотрев на старика, он скомкал испорченный отчет и начал заново. На этот раз офицер поумерил любопытство и терпеливо дождался, пока Финист закончит. Как только он поставил последнюю точку, офицер вырвал у него письмо и попытался прочитать.

— Что это? — недоумевал он.

— У меня это… почерк плохой, — попытался оправдаться Финист.

— Это не почерк, это белиберда какая-то. Ты вообще грамоту-то знаешь?

Финист опустил глаза, словно стыдливая девица, заливаясь пунцовой краской.

— У, темнота! — проворчал офицер. — Неудивительно, что ты даже двух учеников не смог через Веломовию вовремя провести! Откуда только таких болванов набирают?

Финист скрипнул зубами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вспылить.

— Ладно, сам отчет напишу, — офицер выхватил у Финиста перо и принялся за дело.

Теперь Финист заглядывал ему через плечо, чтобы иметь хотя бы смутное представление, что будет в отчете. И судя по тому, что Финисту удалось разобрать, офицер охарактеризовал его работу не в самом радужном свете.

— Ты еще здесь? — недовольно спросил старик, когда закончил писать отчет и отложил бумагу.

Финист замялся и промычал что-то неразборчивое, а потом, набравшись решимости, все же озвучил просьбу:

— Мне бы денег и оружия какого-нибудь получше. Вы ведь знаете, на дороге много лихого народа обретается. Да и зима на носу. Не хотелось бы морозить драгоценных учеников в дремучих Лапских лесах.

— Помнится, вам при выходе из Стольного должны были выделить достаточно крупную сумму на путевые расходы. На что вы ее потратили, хотелось бы мне знать? — офицер уже не скрывал свою неприязнь.

— На еду и ночлег. Поверьте, мы экономили на всем, чем можно. Даже лошадей не меняли, но денег все равно не хватило. Прошу вас, иначе нам нечего будет есть, — Финист никогда не умел гнуть спину, а тем более унижаться перед старшим по званию, но сейчас положение сложилось настолько отчаянное, что он уже был готов на коленях ползать. Только без толку.

— Не дам тебе денег, и не проси. Может, если разыграешь подобное представление на следующей станции, чего и перепадет, но только не от меня. Проваливай, пока я не добавил пару строк в отчете о расточительстве и неподобающем поведении.

— Дайте хотя бы оружие… Меч? — в отчаянии умолял Финист.

— Ладно, так уж и быть, — офицер откинул крышку большого дорожного сундука и начал рыться в наваленном безобразной кучей тряпье. На дне что-то звякнуло. Старик просиял и со злорадной ухмылкой извлек самый паршивый меч из всех, что Финисту приходилось видеть. Лезвие щедро покрывали зазубрины и ржавчина, а баланс оказался такой никудышный, что даже держать клинок было неудобно, не то, что размахивать.

— Удовлетворен? — испытующе глядя на него, спросил офицер. — И не говори потом, что я отказался тебе помочь.

Финист болезненно скривился и засунул меч за пояс. Стараясь оставаться как можно более почтительным, он поклонился и к вящей радости офицера покинул голубиную станцию.

Ждан успел плотно отобедать в харчевне постоялого двора и найти небольшую, но чистенькую комнату на ночь. На сытый желудок его вскоре сморил сон, и он позволил себе устроиться на одной из четырех кроватей, не дожидаясь товарищей. Но едва голова коснулась подушки, в комнату ворвалась взволнованная Дугава и принялась его распихивать.

— Что стряслось? — спросил он, плохо соображая спросонья.

— Финист! Кажется, он сильно перебрал в кабаке. Еле на ногах стоит. Да еще с кем-то спор затеял! Боюсь, будет драка, — сбивчиво говорила она.

— О, демоны! — простонал Ждан. — Где Герда?

— Еще не вернулась.

— Так найди ее.

— Где?

— В книжной лавке, где она еще может быть, по-твоему? Быстрей! Я постараюсь продержаться до вашего прихода, и будем надеяться, что втроем нам удастся его утихомирить.

Дугава понимающе кивнула и побежала на улицу. Ждан быстро оделся и направился в кабак. Там уже собралась толпа свирепого вида мужиков и что-то громко обсуждала. Ждану с трудом удалось протиснуться между ними, чтобы узнать, что их так взволновало. Возле прилавка кабатчика стояли двое особенно крупных и уже вконец окосевших выпивох. Они стакан за стаканом глушили крепкую настойку на меду и пряностях. На одинаковых малиновых лицах ярким пятном выделялись фиолетовые носы. Ждан с трудом признал в одном из пьянчуг своего предводителя.

Книжная лавка в Утяне оказалась не в пример больше дрисвятской, хотя книги здесь были в основном новые: религиозные со сводами единоверческих кодексов и проповедей четырех епископов, либо популярные нынче романы о несчастной любви рыцарей к прекрасным и по большей части замужним дамам. Ни то, ни другое не впечатляло, хотя Герда всегда считала, что неинтересных книг не бывает. Она долго вчитывалась в названия, проводя пальцами по кожаным корешкам, пролистывала особенно понравившиеся книги, но, не находя ничего, что бы показалось полезным для Финиста, ставила обратно. Из глубины книжных полок показался сухой долговязый лавочник. Он долго следил за Гердой. Поняв, что она не может ничего выбрать, сам стал предлагать свой товар. Привередливая покупательница лишь морщила вздернутый носик на каждую показанную книгу. В конце концов они потеряли друг к другу всякий интерес. Герда позаимствовала у лавочника табурет и начала обследовать верхние полки. Через полчаса безрезультатных поисков она тяжело вздохнула: