Светлана Гершанова – Во саду ли, в огороде (страница 10)
– Молодец, можешь быть прорабом.
Глава 3
– Вы нарываетесь на скандал!
Крышу накрыл Олег с товарищем, и дом приобрёл вполне приличный вид. Я хотела поскорее кончить стройку и просто жить! Но двумя Витиными руками, даже с электроинструментами…
Если бы только дом, но Витя ставил забор из штакетника, причём раньше со стороны Содомова, а только потом – с улицы.
Каждые выходные Содомов ходил вдоль нашего забора и канючил:
– Светлана, зачем вам эта земля между забором и сараем? А я машину поставлю, мне совершенно негде ставить машину!
– Олег, как ты думаешь?
– Решайте сами, я бы ему ничего не отдавал.
– Она же в тени, Светлана, вы всё равно здесь ничего не посадите.
– Витя!
– Решай сама.
– Ну, если вам очень нужно, берите уж.
Он обрадовался:
– Так, быстро убирайте эти дрова.
Я не ожидала такой наглости. Убирать брёвна, которые Витя и с места сдвинуть не мог, распиливал тут же…
– Всё отменяется, я ошиблась, не надо было соглашаться.
Он кричал мне вслед:
– Вы ненормальная! То – да, то – нет, чему прикажете верить?
– Конечно, нет. Я действительно ненормальная была, когда соглашалась.
– Света, иди сюда. Пойдём в дом, тебя трясёт. Как ты вообще могла согласиться, машина под окном, выхлопы…
– А ты что, не мог сказать – нет? Ты же мужик, главный в доме!
– Хозяйка участка – ты.
– Здрасте!
Содомов сделал себе удобный въезд со стороны площадки.
С другой стороны соседи собирались ставить железный забор. Собственно, ставить его должны были Витя с Олегом, это был наш вклад в общее дело. Ставили втроём, я держала, Витя готовил раствор, Олег заливал. Соседей не было.
В следующие выходные Варя позвала Витю. И вдруг я услышала, что кое-где не так заглажен цемент, и мой Витя озабоченно обещает это поправить! У меня что-то щёлкнуло внутри:
– Не трать время, я это сделаю сама.
– Ты не сможешь, цемент схватился, нужно сделать, чтобы поверхность была неровная.
– Она и так неровная! – сказала Варя.
Я не могла смотреть, как Витя доводит до какого-то немыслимого идеала цемент вокруг столбов.
Эти соседи свободно ходили по нашему участку, стирали бельё в нашей стороне пруда. Меня это коробило, ведь я брала там воду для полива. Но я молчала.
Ночами было холодно, и я сказала Вите:
– Возьми у них нашу буржуйку.
Варя сказала, что Витя её подарил. Я ничего не смогла сделать, они просто отказывались разговаривать на эту тему. И надо было, надо было разбирать сарай, Витя несколько раз говорил Архитектору:
– Заберите свои вещи, мне доски нужны, я дальше работать не могу.
– Конечно!
Разбирали мы сарай при них, но они забрали вещи, когда мы уехали, и прихватили два наших рулона рубероида. У них был только пергамин! Один, правда, вернули…
Я переживала ужасно, неужели мы вправду неуживчивые? Мама сказала, нельзя быть такими открытыми, и, как всегда, была права.
Мама рвалась на участок. Когда ехали без Доцента и не везли громоздких вещей, мы брали её с собой.
Она обходила участок медленно и деловито, дотрагивалась до деревьев, смотрела на цветы. Потом принималась полоть.
– Мама у нас враг травы, – говорил Витя.
Она уничтожала сорняки, и то, что считала сорняками, на грядках, между ними, по краям дорожек.
В том году я рассадила крупную ромашку. Даша дала мне два кустика в первый же год и сказала, что её надо рассаживать, чтобы не мельчала. Получилось целых одиннадцать молодых кустиков. Я представляла, какая это будет красота!
Семь выполола мама, ещё три – Витя. Последний, выживший, я от греха подальше посадила на клумбу перед домом, у нас уже была такая клумба.
Валя ходила через наш участок, сокращала дорогу. И если шла со своими гостями – по-хозяйски показывала, что мы с Витей успели сделать, а я стояла в стороне и скромно улыбалась.
И вдруг она говорит как-то:
– Ты зря заставляешь Витю таскать тачками грунт. К вам ни одна машина не заедет, а я привезу десять-пятнадцать машин, мой участок поднимется, и вся вода будет у вас. Всё, что вы делаете, – впустую.
– Я не заставляю Витю. Его ни заставить, ни остановить. А ваша вода к нам не доберётся наискось через дорогу.
У них на участке не росло ничего, вообще ничего. Приезжали в свой домик, точная копия нашего – до того, как Витя его перестроил, на выходные – и отдыхали по-своему.
Я ей не нравилась почему-то. Другое дело – Витя. Она постоянно звала его в гости, он отнекивался. Но однажды я увидела издали, как Витя поднимался к ним на крыльцо. Толя приговаривал:
– Живём напротив, а общаемся через забор. Пойдём, пойдём, у нас пивко холодное…
Было пять часов. В шесть у меня упало настроение. В семь я начала заводиться. Как же так – ушёл, ни слова не сказал. Столько лет мы вместе, а я ни разу без него ни в кино, ни в гости, ни к каким подружкам… И он без меня тоже! Нам было просто смешно, когда кто-то говорил, что супруги должны иногда отдыхать друг от друга!
Было уже восемь часов. Я не знала, что делать. Пойти и позвать его? Такое унижение для нас обоих! Уехать в Москву? Но последний автобус ушёл давно.
Я вышла за калитку, слёзы душили меня. В поле, через которое мы ходили в деревню, росли прекрасные дубы. Я села под дерево, обняла колени, закрыла глаза. Ни слов, ни мыслей, одно отчаяние. Знать бы тогда, какое оно – настоящее отчаяние!
– Ты что здесь делаешь? Я чуть с ума не сошёл, не знал, в какую сторону бежать.
– Вспомнил всё же, что я есть! Или пиво кончилось?
– Ну что ты, что ты! Я расслабился, не заметил, сколько времени прошло. Что ты, в самом деле! Слёзы на пустом месте. Разве я напился или к чужой женщине пошёл?
– Почему тебя позвали в гости без меня? Ты не должен был – без меня!
– Ну, позвали… Больше без тебя – ни ногой. Хватит, сто лет не плакала…
Олег вымахал в настоящего мачо. Красивый, высокий, мужественный – вылитый Витя в молодости, и Варя постреливала в него глазками. Как-то мы были с ним вдвоём на участке.
– Тётя Света, соседи приглашают нас на обед.
Я не посвящала его в наши сложные отношения.
– Ты согласился?
– Да, а что?