Светлана Гершанова – Во саду ли, в огороде (страница 12)
– Не всё было хорошо, но я терпела. И женщины были у него, наверно. Часто возвращался Бог знает когда. Но чтоб уйти – этого не было. А тут эта врачиха, тихоня… Поговорите с ним, он вас послушает. Как я буду одна с Валюшкой?!
Он думал, я не знаю, что дело в другой женщине.
– Я не понимаю, чего она от меня хочет. То мало зарабатываю, то поздно прихожу, крик в доме постоянный!
Молодая врачиха говорила тихим проникновенным голосом…
Той зимой я покупала семена уже не у бабок, а в магазинах. Я чувствовала себя там, как модницы в бутиках дорогой одежды или у ювелиров. Набирала по сорок сортов помидоров, по десять-пятнадцать огурцов, какой только не брала капусты! Не гналась за красивыми картинками, даже астры покупала в белых дешёвых пакетиках. Правда, заранее выбирала по картинкам сорта – всех цветов и оттенков.
Количество рассады росло в геометрической прогрессии. Землю и песок мы привезли с дачи осенью, но стаканчики…
Покупаю торфяные, разовые, но они большие, уходит много земли. Самые удобные – от чая или кофе, что продают в ларьках, или от мороженого.
Витя выходит из себя, когда я собираю их в урнах. Все его тирады по этому поводу отскакивают от меня, как горох, потому что рассаду пора пикировать.
Захожу в «Макдональдс», где так ни разу и не стала покупателем. Собираю в сумку, когда успеваю раньше мальчиков и девочек в фирменной красивой форме, такие же красивые картонные стаканчики. Смущённо объясняю, что мне нужны только стаканчики для рассады. Я долго не знала, что их можно купить на рынках!
И вот уже Витя устанавливает на лоджии доски на подпорках, и я выставляю часть рассады на апрельское солнышко. Я сеяла с расчётом, что часть семян не взойдёт, но взошли все, абсолютно!
У мамы я тоже заняла все подоконники и стол придвинула к окну и заставила своими стаканчиками. На маминой лоджии мы поставили полиэтиленовый мешок, сделали в нём прорези и воткнули семена огурцов, как советовало всё то же «Приусадебное хозяйство». Я выслушала о себе много интересного, пока мы везли этот мешок, похожий на зелёного ежа, на дачу. Но огурцов в том году было несметное количество.
Мы могли что-то перевозить на дачу, только когда у Олега было время.
Я так мечтала о своей машине! Когда я ехала в троллейбусе, я загадывала, какого она будет цвета – такого, как третья, что пройдёт мимо, или пятая. Цвет каждый раз был другой. Марка могла быть только одна – «Жигули».
И наконец пришло письмо: получите машину на Варшавском шоссе, ваш номер такой-то.
Это была первая машина в моей жизни. В мечтах она рисовалась мне вишнёвой «четвёркой». Наверно, я слишком сильно этого хотела, чтобы исполнилось, так не бывает. Я сказала продавцу, что очень-очень хочу красную.
– Есть одна на складе, но она не укомплектована.
– Как это?
– Нет приборов, часов, датчиков.
Любой бы понял, что надо заплатить какую-то сумму за радость обладания заветным чудом. Я не поняла.
Когда мы выезжали на своей кремовой машине – это был основной цвет в городе, – когда мы выезжали на ней, на две машины позади шла вишнёвая…
Я долго не могла привыкнуть к этому счастью, к совершенно другому качеству жизни. Витя водил машину классически. Чувствовал дорогу, обладал мгновенной реакцией.
И теперь мы могли отвозить рассаду на участок по частям, иначе мне совершенно некуда было ставить очередную порцию. Астры, салат, капусту я посадила в теплицу, посеяла редис и зелень и лук на выгонку и на перо.
И приехали, наконец, помидоры. Их было в три раза больше, чем я могла поместить в теплицах и на двух грядках, отведённых для них в открытом грунте.
– Отдай лишнее Содомову!
Он появился тут же, вся наша жизнь была у них на виду. И на слуху тоже. Он стоял над моей рассадой и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Витя, я же для себя отберу лучшую. Ему достанется, что послабее, в его условиях она не даст хорошего урожая, и мы будем виноваты!
– Как это, лучшую – себе? – возмутился он.
Мы с Витей дружно рассмеялись.
– Пусть растут у нас, посадим гуще. Есть разные способы, – поясняла я растерянно моргавшему Содомову, – можно посадить редко и формировать в три-четыре ствола, а можно погуще, формировать в один-два, зато опробовать больше сортов. У меня в этом году их около сорока.
Он повернулся и ушёл, а помидоры долго росли у меня по краям картофельного поля, пока Витя сооружал временную тепличку и ещё одну грядку.
Три грядки белокочанной капусты, три – огурцов, фасоль среди картошки, кабачки, перец… Всё свободное место в тени занимал салат, мы раздавали рассаду его и Даше, и Жене, и Архитектору, и астры тоже, но всё равно до двадцатого июня у меня шли посадки. Я потом сокращала это срок год от года.
Дольше всего я сажала астры. Они заняли всё место, не занятое водой, болотом и овощами. Когда они расцвели, это было что-то невероятное, море изумительных, сочных цветов и оттенков, сплошной ковёр, – я не соблюдала канонизированных расстояний между ними, у меня не было пространства для такого множества рассады!
И оказалось, что я предвосхитила современный дизайн! Сейчас тоже сажают цветы на малом расстоянии друг от друга, чтобы создавать сплошные цветовые мазки.
В то лето у нас было особенно трудно с деньгами. Витя опять начал свою карьеру с нуля, с мастера по ремонту телевизоров – после должности начальника отдела головного оборонного института, серьёзных разработок, семнадцати лет полигонов в прошлой жизни, до меня. Судьба иногда выдаёт подобные зигзаги.
Про мои заработки вообще говорить не приходилось. Последние большие деньги, которые я получила, был гонорар за книжку стихов. Он был неожиданно внушительным, заказ по стране потянул на двойной тираж.
Денег хватило как раз на машину, тютелька в тютельку, с охранной системой, какими-то закрылками и ковриками. Слава Богу, занимать не пришлось.
Но уже в середине лета наступил самый настоящий кризис. Я всё поглядывала на женщин, что продавали цветы у метро. Мои астры были куда роскошней!
– Витя, я хочу попробовать продать астры.
– Ты с ума сошла! Лучше я пойду разгружать вагоны.
– Это ничуть не лучше. Я только попробую. Если мне будет тяжело, физически или морально…
– Нет, – сказал Витя и уехал на работу. А я взяла ведёрко и поехала за астрами.
Ему давно следовало понять: если я что-то решила, меня не остановить. Хотя любимым моим ответом всегда было:
– Как скажешь!
Я резала астры и ставила в воду, я налила её в ведро на треть. Долго выбирала очередную жертву, чтобы не нарушать цветовую гамму. Оставшиеся смыкали свои ряды, прислоняли головку к головке, и цветной ковёр не редел.
Они оказались стойкими, не привяли, пока я несла их в ведре, потом везла в автобусе, электричке, метро. Я всё продумала по дороге: у своей станции метро стоять нельзя, могут увидеть соседи. Остановилась у последней станции своей линии.
Все, ну все проходили мимо моих прекрасных цветов. У соседок, что продавали розы и гладиолусы, тоже никто не останавливался, на верно, людям было не до цветов. А я ведь просила недорого, всего по пятьдесят копеек за штуку.
Но вот одна девушка долго подбирала цвета, благо было из чего выбирать, и взяла три штуки. И какая-то бабушка выбрала четыре.
– Я на кладбище. Когда еду, всегда в городе покупаю, возле кладбища дорого, вообще они цены не сложат. Возьму тёмненькие, вот, фиолетовые и бордовые. Спасибо, детка!
Я взбодрилась! За какие-то полчаса – три рубля пятьдесят копеек! И тут подошёл мужчина и стал вынимать мелочь из всех карманов. Не много там было, всего четыре рубля с копейками.
– Выбирайте! – радостно предложила я ему.
– Вам не надо здесь стоять. Если бы у меня были деньги, я бы всё у вас купил, только бы вы здесь не стояли. Вам не надо продавать цветы!
– Муж говорит то же самое, – сообщила я ему.
Больше у меня цветов никто не покупал. Все проходили мимо, будто заговорили меня. Я уже и место меняла…
– Да не переживай, – сказала бойкая женщина с гладиолусами, – сейчас пойдёт народ с работы, всё расхватают, ты же не загоняешь цену.
– Мне надо вернуться домой раньше мужа.
Когда пришёл Витя, вся квартира была в цветах, и у мамы тоже. Я не хотела ему рассказывать, что продавала цветы. Но я никогда не обманывала его и даже не пыталась что-то утаивать.
Он только головой крутил, когда я рассказывала, как никто не покупал у меня астры, как мужчина выворачивал карманы, чтобы я не стояла у метро…
Наше советское воспитание – жить скромно, делать что-то полезное; торговля – табу! Будто мы, как дворяне в старину, должны презирать купцов!
Странно, через несколько лет он спокойно позволял мне продавать книги от издательства и помогал даже!
Но тогда он сказал тоном, не допускающим возражения, какого ещё не было в нашем доме:
– Я тебя очень прошу, слышишь, о-о-чень, – чтобы этого больше не было. Иначе я и вправду пойду разгружать вагоны по ночам. И ты меня не остановишь.
– Как скажешь, – ответила я покорно.
И этого больше не было.
Олегу вдруг перестала нравиться работа в его прекрасном институте океанологии!
– Ты же объездил полмира, я и мечтать не могу о каких-нибудь Магеллановых островах, а ты видел их собственными глазами!