Светлана Гамаюнова – Кто сможет вернуться (страница 7)
Слезы подкатились к глазам.
– Поплачь, поплачь, кто сейчас верит в слезы? Ты стараешься, всю её жизнь стараешься. Ждешь благодарности? Знаешь, что не дождешься. Знала и всё равно ждала? Ждала? – пауза в нашем дурацком разговоре.
– Ну и дура, – вместо ответа постучал по лбу изнутри оппонент. – Что есть способность людей к предвидению? Предвидение – это не просто учёт суммы прошлых действий и их последствий, но и результат размышлений. Ты что, совсем соображать разучилась? Благодарности захотела? Или опять «надежда – мой компас земной»? Дура мечтательная.
И внутренний голос ехидно процитировал стих Ричи Реллика:
– Не в виденья пряталась, а в фантазии, – огрызнулась я.
– Да, да, правильно, правильно, в фантазии и фэнтези. Просто по Фрейду. Ты же помнишь его гениальные слова: «Бегство в мир фантазий вызвано неуверенностью субъекта в своей способности любить».
Чтобы прервать нравоучения, отвернулась к окну в пустом ожидании чего-то.
И она прилетела. Она – птица Тоска.
Такая же огромная, как Обида, но не в черном, а в тусклом сером оперенье. Голова как у грифа с тонкой морщинистой шеей. Вместо крючковатого клюва – крючковатый нос. Ей скучно и противно на меня смотреть. У неё тоскливое старое лицо и ей явно хочется стукнуться головой о стенку.
– Ты глюк или явь? – поинтересовалась я.
Наверно, я сумасшедшая. Брежу.
– Ты не веришь, что я есть? – птица Тоска потерла лапой морщинку на лице.
– Верю и в тебя, и в Птицу Обиду, – кивнула я.
– Веришь – и хорошо. Значит, неважно, кто я – глюк или явь. Пока мы верим в то, что видим, мы психически здоровы и неопасны для себя и окружающих.
Одиночество и тоска. Мелькнула мысль: «Позвать бы друзей и попросить их об услуге типа: «постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом, в изголовье повесьте упавшую с неба звезду» и другое всякое. Но не все могут, многие уехали далеко-предалеко: сестра, любимые подруги.
Пусть не по трущобам, а по квартирам, другим странам, но разницы никакой.
– Птица Тоска, ты тоже старая. Тебя это не мучает?
– Меня всё мучает. И старость, и молодость, и умность, и глупость. Прости, и твоё нытьё сейчас надоело хуже горькой редьки. Старость ненавидят все. И мы сами, и люди вокруг нас. Японцы просто относили стариков на гору Нараяму и там бросали. Я не осуждаю их. Я, пожалуй, полечу. Тоскливо с тобой. Почитай на досуге Сэлинджера, может, что поймешь.
Передо мной упала его книга «Над пропастью во ржи».
Открыла и начала читать, чтобы отвлечься.
Молодой герой романа, эдакий юный недоумок, не совершивший в жизни ничего путного, тоже с отвращением смотрел на стариков, прятавших тощую, впалую грудь под халатом. Он удивлялся и злился от одной мысли о них. Злился, что они всё ещё хотят получать удовольствие от жизни, хоть и стоят одной ногой в могиле, ведь им под семьдесят и… Как смачно описывал он отвращение, брезгливость по отношению к ним, непонимание, зачем они живут. С омерзением смотрел на внешнюю атрибутику старости: тело, халат, дряхлость. Их запах, наверно, тоже ненавидел – запах лекарств и угасания.
Да, моя дочь ненавидит этот запах угасания. Да, это подходящий термин. Именно угасание. Это даже не запах плоти в прямом смысле, а дух. Его ведь тоже чувствуешь. Я угасаю, но не хочу в этом себе признаться. Борюсь, суечусь, работаю. Но все равно угасаю.
В черепушке опять зазвучал внутренний голос.
– Общайся с теми, кто такой же, как ты, ему не важно твоё угасание, а нужны твои знания. Запаха плоти нет. Дух, возраст. Для кого-то он непереносим, кто-то ищет более значимые вещи. У тебя достаточно молодых знакомых, которые с удовольствием с тобой общаются. Не напрягай никого, – резонно произнёс он.
– И детей? – грустно заикнулась я.
– Их в первую очередь. Не жди от них ничего. Они взрослые. Научись жить сама, без ожидания их посещений или помощи. Они ведь не просили, чтобы ты их рожала. У самой гормоны играли. Понимаешь меня?
– Умеешь найти аргумент.
Все эти птицы и внутренний голос довели меня до ирреальности, когда, кажется, всё становится возможным и естественным.
Я взяла и позвонила по номеру из странного письма.
Автоответчик произнес:
– Если вы согласны участвовать в эксперименте, нажмите один.
Я нажала. Дальше неживой девичий голос произнес:
– Если согласны прочитать инструкцию, нажмите два.
Я опять нажала.
– Если согласны участвовать в эксперименте прямо сейчас, нажмите четыре.
Я опять нажала и в почте появилась информация, что пришло новое письмо.
Быстренько набираю вопрос: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что вы хотите в обмен?»
Тут же приходит ответ: «
«Посоветуйте, на что обратить внимание, чтобы приблизиться к гармоничной личности?»
На этом переписка прекратилась, но не рукопись.
Глава 5. Впечатления от прочитанного
Я прочитал десять страниц. Начало грустноватое, отчаянное, надрывное, но интересное, затягивающее. Стало даже немного обидно за прабабку из-за её отношений с дочкой. Этой девице жить бы в нашем времени со всеобщей стерильностью, когда ни от кого ничем не пахнет, старики изолированы ещё сильнее молодых. И главное – не чувствуют друг друга, потому что общаются удаленно и с друзьями, и с родителями. Наверное, ей бы легче было. Печально.
И эти образы птицы Обиды и птицы Тоски – аллегорические, такие яркие.
Но меня мало интересовал морально-этический аспект душевных переживаний, а значительно больше – информация о перемещении во времени. Неужели рассказ о возможности переместиться в прошлое тоже вымысел, так сказать, художественный прием?
Но что-то мне подсказывало, что перемещение действительно произошло. И воспоминания она записывала сразу или вскоре после события. Очень уж живо всё изложено. Моя интуиция меня редко подводит.
Позвал Яра и попросил его прочесть этот отрывок и особо обратить внимание на повествование и переписку с, как я назвал их, гармонизаторами. Кто они – представители иной цивилизации или люди из будущего?
Яр быстро прочитал фрагмент, и озадаченно почесал затылок.
– Так ты предполагаешь, – тихо произнес, – она действительно переместилась в прошлое, это не выдумка? Как такое возможно? По мне, так больше похоже на сюжетный ход. С другой стороны – нигде нет указаний о времени написания. Да и рукопись отпечатана на машинке, хотя остальные книги датированы началом двадцать первого века, тогда уже никто не пользовался таким раритетом. Такое впечатление, что писалось по горячим следам, когда очутилась в прошлом, по памяти.
– Вот и я об этом, – поддакнул я. – Если переместилась, то хотелось бы знать, в какое время, и особенно, конечно, как ей удалось. Допустим, если принять на веру реальность этого факта, то ей помогли. Кто они, эти экспериментаторы? Вряд ли пришельцы, а вот наши потомки могут всякой чепухой, типа гармонизации личности, интересоваться. После того, что сейчас происходит с человечеством, наверное, они решили всё исправить кардинально. И зачем они отправились в двадцать первый век?