Светлана Гагарина – Мена (страница 6)
- Как ты здесь работаешь? - продолжил Кристоф. - Можно ослепнуть.
- Но капли не до конца протестированы, - сказал Гарий. - И... мы давно привыкли к этому зданию, это вполне нормально. Белый свет молярных ламп помогает уничтожать инфекции. Всё белое пропитано обеззараживающей сывороткой, способной к обеззараживанию только в окружении белого или светлого. Всё это для улучшения качества наших лекарств.
- Не важно, Гарий, - недовольно и поспешно произнёс Кристоф. - Мне не нужны подробности о ваших белых вещах. Мне нужны капли.
- Я понимаю, о чём ты. Хочешь тайно поменяться? Это незаконно, Кристоф. Мена должна быть зарегистрирована, - как можно тише говорил Гарий, постоянно глядя по сторонам и боясь за свою репутацию. – Капли готовы, но я очень боюсь их давать тебе. Я ещё не решил, что с ними делать.
- Не говори ерунды. Мы же давно с тобой всё решили. И ту мену, которую я задумал, нельзя регистрировать. Понимаешь, нужно поменяться, и сохранить это в тайне.
- Не говори только, что это
- Тихо, - сквозь зубы произнёс Кристоф. – Да, да. Она.
- Отойдём в сторону, мы на виду. И, осторожно, не встань на чёрные ленты. Иначе они увезут тебя к рабочим местам Целителей. Тогда точно обратят внимание на наше присутствие.
Кристоф осторожно, вдоль стены, шёл вслед за Гарием, с неким испугом сторонясь самодвижущиеся чёрные ленты, которых было очень много. Они как кровеносные сосуды пронизывали белые полы всего здания, и изредка проносили Целителей в белых одеждах куда-то в белую даль, к своим рабочим местам. Целители вообще не смотрели по сторонам. Они казались очень занятыми. Все, как один, держали в руках какие-то белые бумаги, в которые строго и пристально вглядывались, что-то в них читая и подчёркивая что-то важное зелёными линиями своими белыми пишущими приборами. Большие резиновые колбы на их ушах полностью перекрывали слух и слышимость посторонних звуков, и онлайн передавали поток непрекращающейся важной исследовательской информации со всех исследовательских рабочих мест здания Сообщества прямо в мозг.
Гарий привёл Кристофа к пустому лечебному кабинету. Заглянув внутрь, и убедившись, что там никого нет, и никого нет поблизости, а самодвижущиеся ленты пусты, мужчины вошли в кабинет. Гарий продолжил:
- Как ты это устроишь?
- Я уже знаю, как. В Сообществе Правителей есть необходимый человек.
- Ты очень рискуешь, Кристоф. Ради одних суток. Столько риска, столько риска
- Может и не суток.
- Что ты имеешь ввиду? Ты совсем с ума сошёл? – шептал Гарий.
- Достала эта уродина. Я хочу всё изменить.
- Тебе не позволят. Захватишь власть в «Центре», но в других Сообществах захватить власть тебе не позволят.
- Я найду единомышленников среди людей, поверь. Многим не нравится, что каждая мена регистрируется. Каждый имеет право на тайну, а наши Сообщества лишают всех этого, - продолжал шептать, как и Гарий, Кристоф.
- Это правильно - регистрировать. Ведь вспомни, как раньше было! Сколько было плаксивых случаев! Люди давали свою часть тела на сутки. А те, кто брал, через сутки не возвращал её назад. Помнишь, к чему это приводило? Люди оставались навсегда с чужими частями тела. С больными ногами, незрячими глазами Помнишь, как тогда развязывались междоусобицы, и даже убийства? Недалеко было и до народной войны!
- Тише ты. Это было дело чести каждого. А как тебе такая развязка: люди будут меняться и всегда обходить всякие подводные камни стороной, без пристального наблюдения со стороны Сообществ.
- Как это? Разве это возможно?
- Вот ты, например. Поранишь или сломаешь руку, как ты будешь сдавать свой еженедельный экзамен? Как будешь управлять в этот день хирургическим роботом? А? А вот возьмёшь и попросишь своего лучшего друга-хирурга одолжить на время экзамена руку и как всегда с успехом сдашь. И без лишней шумихи. И без понижения в ранге. Никто не узнает о твоей мене.
- Ты прав, мена без излишней шумихи и осведомлённости во многом может помочь: и экзамены не своими руками сдавать, и на соревнованиях каких-нибудь побеждать не своими ногами, и видеть многие вещи, о которых ты раньше не подозревал, другими глазами - в прямом смысле этого слова, и ещё много чего можно сделать. Но Это незаконно. Это неправильно. Нужно выигрывать в этой жизни честно.
- Хватит уже о честности. Чем честнее человек, тем он беднее.
- Я всем доволен. И не хочу иметь проблемы с законом. Я не хочу в лагерь к Обезличенным. Тогда моей карьере будет конец. Буду обычным работягой. А вообще, поговаривают, в лагерях не так всё гладко в последнее время. Некоторые лагеря забывают оснащать продукцией, или вообще забывают об их существовании. Слышал, что там возрождаются эпидемии, поголовный мор. Ох Не хотел бы я там оказаться.
- Поверь, всё измениться. У нас сторонников будет больше, чем противников. Противники если и будут, так это только небольшая кучка из Сообществ, и то не все.
- Боюсь я подозрений, зря ты пришёл, - волновался Гарий. - Неужели кто-то думает так же, как и ты?
- Да, думает, - продолжил тихо говорить Кристоф. - А ты, что, никогда об этом не думал - о не регистрированной мене? Признайся же!
- Да, были мысли о том, что о мене лучше никому не рассказывать. Ты знаешь, особенно это касается гениталий, - Гарий покраснел, заулыбался. – Было бы неплохо, если бы я познакомился с какой-нибудь красоткой, и на ночь поменялся бы с каким-нибудь мужчиной с Ну, ты понимаешь, чем..., достоинством. И, вроде бы, ты - и супермен, и женщина довольна...
- Ну, вот, ты начал меня понимать, Гарий, - тихонько засмеялся Кристоф. – Зачастую меняться, не регистрируясь – это так важно. Правда же! Не надо ни перед кем оправдываться, отчитываться, что и почему, и зачем Гарий, дай мне те капли.
Гарий тяжело вздохнул, испуганно выпучив глаза.
- Они ещё не протестированы, предупреждаю. Я, конечно, не даю гарантий. И не предвижу последствий. Главное, чтобы элементы этих капель в нанолантах никто не обнаружил. Если обнаружат, расследуют Ты знаешь, что тогда. Нас засудят. И мы окажемся в тех местах
- Да, да. Я понял, в поселении Обезличенных. Гарий. Я в тебе уверен. Ты гений. Всё сработает. И капли твои наверняка окажутся идеальными.
- Кристоф, только предупреждаю ещё раз, капли я создал, но не успел протестировать. Это только всё в теории Всё это может быть опасно. Капли могут дать какой-нибудь иной, необратимый эффект.
Гарий достал из внутреннего тайного кармана своего белого целительского костюма резной прозрачный маленький пузырёк с фиолетовыми каплями неизвестной Кристофу субстанции и передал его сообщнику. Кристоф взял пузырёк и замер. Он держал его в руках и, как заворожённый, разглядывал жидкость, переливающуюся разными оттенками фиолетового.
- Спрячь, быстро спрячь! – испуганно проговорил Гарий. - Ты загубишь нас обоих!
- Гарий, не переживай, - и Кристоф, очнувшись, положил пузырёк себе в карман. - У меня грандиозный план. А ты - гений! Когда я стану главой «Центра планирования мен», сделаю тебя своей правой рукой, – и Кристоф, больше не говоря ни слова, быстро вышел из кабинета, старательно избегая самодвижущихся чёрных лент. Он испытывал чувство глубокого удовлетворения, и был преисполнен желанием как можно скорее подтолкнуть свою коварную мечту к осуществлению.
Гарий, оставшись один, вздохнул и произнёс, как бы в ответ на последние слова приятеля:
- Хотел бы я надеяться на это
Он осторожно выглянул из-за дверей, убедился, что рядом никого нет, также осторожно прикрыл за собой дверь и встал на чёрную ленту, которая унесла его в кажущуюся белую бесконечность к его рабочему месту. По пути следования его не покидало чувство тревоги.
Кристоф вернулся в Асганду. Он провёл рукой по жидким полотнам и сел в своё огромное, как и его внутреннее преувеличенное самомнение, кресло. Полотна возобновили свою работу, и в них он увидел всё тех же красивых девушек, которые вели свой привычный образ жизни. Кристоф, искренне радуясь своей долгожданной и такой необходимой ему чудесной жидкости, широко и самодовольно улыбался, глубоко дыша от переполняемых его сладостных, исполненных надеждами чувств, посылая воздушные поцелуи в жидкие полотна, которые транслировали жизнерадостных красавиц.
Вдруг всё неожиданно исчезло, экраны потемнели. Самодовольная улыбка с лица Кристофа тут же исчезла, и он заёрзал в своём кресле, испытывая уже совсем иные чувства, нежели мгновение назад. Его охватило беспокойство и неуверенность.
Он догадывался, почему так произошло.
Жидкие полотна вновь включили свою трансляцию, но не из городков с красавицами, а из самого сердца Сообщества Правителей.
- Забрал? – спросил Кристофа мужчина больших размеров, еле выговаривая слова.
- Да, - с неким страхом и дрожью в голосе сказал Кристоф. - Гарий слишком сомнителен. Но капли отдал.
- Ещё бы, он не отдал, - грубым и тяжёлым голосом вновь сказал мужчина. - Жаль, что человечество не может обмениваться внутренними органами. На этом можно было бы построить ещё более могущественный «Центр мен», не терпящий ни жалости, ни оправданий!
Кристоф заёрзал в своём кресле. В таком удобном, ему стало совсем неуютно сидеть.
- Никакой жалости, - сказал мужчина, - ни к кому. Всевластие не подразумевает под собой жалость. Я не хочу больше слышать дрожь в твоем голосе. Мы будем извлекать из сложившейся ситуации максимум положительного - для нас. Дидо с каждым днём всё сильнее меня раздражает своей правильностью. Ему бы на покой, этому нелепому старцу. Старость и власть – несовместимые понятия.