Светлана Гагарина – Мена (страница 3)

«Центр планирования мен» возглавляла Марго, она держала возможности мены частями тела под строжайшем контролем. Всюду установленные Точки Слежения выявляли даже малейшие признаки готовящихся незаконных мен. Каждый человек, нуждающийся в мене максимум на сутки, был обязан прийти в Центр и подписать вынужденный договор с тем, кто давал ему необходимую часть своего тела. В эту часть тела, которая подлежала мене, в кровеносные сосуды впускали наноланты. Это были уже не те прежние наноланты, а новые, модифицированные, особым образом исправленные, которые контролировали сроки мены. Если люди не соблюдали эти сроки - сутки, и им всё же удавалось скрываться по истечении назначенного времени, то часть тела вживлялась в нового хозяина, будто всегда ему и принадлежала. Но таких неудавшихся беглецов всегда находили, благодаря нанолантам, задерживали и приводили в «Центр». Невозможно было укрыться в маленьких городках от закона, имеющего повсюду Точки Слежения за менами. И Главным Судейством Центра, главным судьёй которого, естественно, выступала Марго, всегда принималось только одно решение: прижившаяся часть тела хирургическим путём, при помощи специальных роботизированных микрохирургов, отсекалась от нового хозяина и также, хирургическим путём, возвращалась прежнему. Наноланты не только контролировали сроки мены, уведомляли об этом «Центр» и напоминали новым хозяевам о сроке возврата части тела, подсвечивая её радужным светом, но также поддерживали жизненно важные функции обменянной части тела, даже при её возврате обратно хирургическим путём.

В этом вопросе Новый мир не так далеко продвинулся вперёд - возвращённые насильственным путём, роботизированными микрохирургами, части тела больше никогда не могли быть заменены, ими больше невозможно было обмениваться, так как они приживались к телу навсегда, а людям, с кем это происходило, присваивался статус «Обезличенных». Таких людей селили в отдельные места, и они имели ограниченные права. Это были своего рода тюрьмы-поселения, Обезличенные городки, из которых невозможно было перевестись обратно в нормальные, обычные городки, к считающимся нормальными людям. Обезличенные навсегда лишались возможности сделать карьеру, путешествовать, посещать общественные места. Они становились простыми работягами, трудясь в лагерях, только бы лишь прокормить себя и хоть как-то поддержать своё существование. В их тела, перед отправкой в лагеря, вливали большое количество неисправных нанолантов, которые препятствовали мене. Таким образом, Обезличенные больше никогда, даже чисто физически, не могли меняться частями своих тел, и даже если от этого зависела их жизнь. Дети, рождённые в Обезличенных городках, навсегда приобретали такой же статус Обезличенных, неся тем самым несправедливую ответственность за своих незаконопослушных родителей.

Подобные случаи незаконной мены были редки. Поэтому, зная, что ждёт каждого в подобных ситуациях, люди строго соблюдали сроки мены. В основном, все старались доверять друг другу.

Через какое-то время люди стали замечать, что те части тела, которыми они раньше обменивались, начинали постепенно стареть, терять чувствительность, приобретать уродливые формы, или вовсе отмирать и отваливаться. Почему это происходило, не знал никто. Исследования и опыты не приводили к нужному результату. Сообщество Правителей находилось в замешательстве, в Сообществе Целителей лишь разводили руками. Люди были взволнованы неожиданной напастью. Никто не понимал, как это лечить, как с этим бороться. За долгие годы почти все когда-либо и чем-либо менялись. Теперь общество начало стареть и терять то, что когда-то украшало других людей всего лишь на сутки Не целиком, не полностью стареть, а лишь частями. И это было страшно. Очень страшно было видеть людей без нескольких частей тел. У многих их части тела ещё оставались на месте, но они были сморщенными, растрескавшимися, синюшными, иссохшими, неработоспособными или окаменевшими.

Те, кто менялся часто и несколькими частями своего тела, превращались в уродливые создания. Таких и вовсе ссылали в отдельный город-призрак, чтобы они не пугали своим видом остальной народ в Мире, надеющийся на светлое будущее и скорое выздоровление.

Некогда цветные жидкие экраны, расплывающиеся по стенам всех домов, с которых транслировалось счастье и радость, улыбки и хорошее настроение, потускнели и транслировали только пустую, бесполезную рекламу и новости медицины, в насущных вопросах которой Целители практически никуда не продвинулись. С этих экранов стареющие, лишающиеся своих частей тела люди слышали лишь обещания помочь во всеобщей беде. Нескончаемый поток новых открытий в области лечения неизвестного заболевания оказывался бесполезным.

Тысячи добровольцев записывались в огромные очереди по тестированию новых препаратов, но ни один из таких препаратов не оказывал никакого лечебного действия.

3

Марго, женщина, любящая власть и порядок, от природы была очень и очень некрасива. Ни лицом, ни телом. Она жила отшельником, в своей одинокой комнате, прямо в «Центре планирования мен». Здесь она жила, отсюда она правила и следила за порядком. Сотрудники Центра во всём ей подчинялись, испытывая к ней глубочайшее уважение, признавая всю правоту и полезность принимаемых ею законов о мене и совершённых в этом «Центре» действий.

Марго ни разу никому не показалась на глаза в своём естественном виде. Её знали, о ней говорили, её боялись, но никогда не видели её облика. Все вопросы она решала только при личных встречах и совещаниях, но исключительно в чёрно-белой маске, бесформенном чёрно-белом атласном плаще и чёрных лаковых перчатках. Большая чёрно-белая маска была её вторым лицом, которое узнавал весь Мир. Атласный чёрно-белый плащ и чёрные лаковые перчатки прикрывали её некрасивое и, по правде сказать, уродливое тело. Марго нравились эти цвета. Чёрный она ассоциировала со своим уродством, а белый цвет – был для неё цветом надежды на то, что она когда-нибудь обретёт красоту, которая позволит ей ощутить все радости жизни, которых она всегда была лишена.

Среди людей даже пошла молва о том, что сама Марго не живая, будто это робот, призрак или какое-то чудовище, созданное Сообществом Целителей для устрашения людей, чтобы те перестали меняться либо боялись меняться нелегально. Много разного сочиняли в Мире. Марго знала об этом и каждый раз, глядясь в зеркало, действительно видела чудовище. Она хотела, во что бы то ни стало, стать как можно красивее. Но это было невозможно.

Марго, такой, какая она есть, видел лишь один человек. Кристоф. Её правая рука. Божественно красивый, сильный, высокий мужчина. Он выполнял все её приказы. Она щедро одаряла его. Он купался в богатстве и власти, пусть ограниченной. Ему очень выгодно было держаться около неё - вторым по своей величине в «Центре планирования мен». И это его пока устраивало. Двуличный по своей сущности, Кристоф ждал своего момента. Некрасивая Марго была неравнодушна к нему. Она его страстно, очень сильно любила, всей своей душой. И он это знал, видел, ощущал. Он терпел её поцелуи, которые казались для него хуже поцелуев самой склизкой и бородавчатой жабы, терпел её объятия, которые были для него хуже самых удушливых объятий амазонской анаконды. При каждом её прикосновении, при каждом поцелуе, при каждом мгновении нахождения в её обществе Кристоф думал лишь о той власти, которая могла бы быть в его руках, не будь Марго.

Властная, жёсткая, но справедливая Марго, жившая здесь, в «Центре», откуда и управляла меной, совершенно забыла, когда последний раз выходила из этого здания. Она пряталась от всех, от всего, от каждого, в то же время, будучи всегда у всех на виду, на слуху и на языке. Её комната - её мрачная и не богатая убранствами обитель - была её убежищем, местом обдумываний и страданий, где чувства, её наполняемые, могли обрести покой либо вырваться из её глотки истошным криком, наполненным отчаянием, неиссякаемой болью одиночества и глубоким горем от уродства её тела.

Кристоф тихо постучал в дверь Марго. Ответа не последовало. Он открыл дверь - она оказалась не заперта. Некрасивая женщина, с надеждой, уже ожидала его, но, почему-то, специально сама не открыла.

- Ты будешь всегда со мной? – вдруг спросила Марго Кристофа, когда тот вошёл и закрыл за собой дверь.

Она сидела у пыльного зеркала, в своём убежище от посторонних глаз, плаще и перчатках, которые она не хотела снимать даже в присутствии Кристофа. Через слой пыли отражения её некрасивого лица почти не было видно. Поэтому это было самое любимое и единственное зеркало Марго.

Кристоф, войдя, остановился в углу сего тёмного и мрачного помещения. Он смотрел на Марго, кипя внутри от отвращения к ней. Прекрасно играя свою роль, он выдавил из себя вполне убедительную улыбку и подошёл ближе:

- Ты же знаешь, что да, - и он прикоснулся к её плечу. Марго вздрогнула. Так желанны были для неё эти прикосновения, так сладки были эти речи для её ушей. Она закрыла глаза и сладостно вздохнула.

- Почему ты не целуешь меня? – спросила она. – Я противна тебе?

- Нет, Марго, ты превосходна, - ответил Кристоф, наклонил голову и слегка, продолжая ощущать внутри себя кипящее отвращение, прикоснулся губами к её шее. – Видишь, я целую тебя.