Светлана Фролова – Без памяти (страница 4)

О Боги, вдруг Ифена детей сразу даст?

Нет, он к такому не был готов. Он хотел в путешествие по Эрдике. Смотаться летом на остров Форин. Там, говорят, потрясающие южные сияния бывают. Все же поступить на Боевой, в конце-то концов! Один раз он уже пошел на поводу у отца – Минаэля Пирона Девойского, маркиза Лаурэ, – теперь язык и мозг на Дипломатии в Эльфийской Академии ломает.

Грунтовая дорожка уводила все дальше от дворца в чащу парка. Закатное солнце скрылось за облаками, и теперь небо прорезали красно-оранжевые нити. Воздух пах мокрой хвоей. Тим глубоко вздохнул.

Эх! Как тяжело быть сыном Главного Советника светлоэльфийского короля.

Он, Тим, должен быть всегда и во всем лучше других. Например, как-то раз Рансо́, учитель по чистописанию, пожаловался отцу, что у Тима из рук вон плохо выходят древнеэльфийские руны, так тот в наказание всю субботу заставил его Thanan – руну внутренней силы – вырисовывать, еще и дядюшке Ману́ перепало.

А как отец учил его владеть оружием? Лучший фехтовальщик королевства, получивший титул Лунный клинок, вложил Тиму в ладонь эфес, едва тот научился ходить. Ну, понятное дело, сперва игрушечный, затем тренировочный, а потом уже и настоящий. Они занимались по три часа каждый день. Без выходных. Пробежки на рассвете, подтягивания, преодоление препятствий, развитие баланса, упражнения на меткость и затем только бой. За любые ошибки отец наказывал Тима еще бо́льшей нагрузкой. Мама и Ману пытались защищать его, но отец был непреклонен.

Как-то раз Тим случайно подслушал разговор отца с мастером Оливье, королевским оружейником. Отец, обычно скупой на похвалу, рассказывал об успехах сына. В его голосе слышалась гордость. Наутро Тим тренировался упорней – хотел порадовать отца: но в ответ получил лишь сдержанный кивок.

Тим так желал поступить на Боевой факультет! Мечтал об этом несколько лет, но отец по-своему смотрел на будущее сына. Примерно такой же разговор, как и сегодня, уже состоялся два года назад.

В тот раз Тим с отцом поссорился во время завтрака.

– Да не хочу я на Дипломатию идти! – Тим с раздражением отодвинул тарелку и вскочил из-за стола.

Отец уставился в пространство, подчеркнуто медленно поднес к губам бокал с яблочным соком, отпил и поставил на стол. Затем тихим, но твердым голосом ответил:

– Тимиранель, ты уже зачислен. Это не обсуждается. Мне нужен преемник, а стране – преданный дипломат.

– Но отец! – Тим злился. Злился на отца за самоуправство, на себя – за то, что не может отстоять собственные желания, на мать – за то, что молча продолжала завтракать и не сделала даже малейшей попытки защитить единственного ребенка!

Отец тихо и жестко повторил:

– Это не обсуждается!

Тим пнул стул и выбежал из столовой. Он несся, не разбирая дороги, к дядюшке Ману, гному, который его воспитал. Много лет назад Ману О́ртис из клана Рыжебородых поступил на службу к Фираэлю Честному. Рассказывали, что он поссорился с главой клана, старшим братом, и покинул Эллингор. С тех пор Ману обзавелся женой, потомством, уважением при светлоэльфийском дворе и внушительным животом. Тима он воспитывал с рождения, несмотря на то что обычай гардистара почти изжил себя. Редко теперь родители передавали обязанности по воспитанию детей другим, но отец Тима был так занят, что попросил старого соратника по войне за остров Форин присматривать за сыном. Мать, конечно же, любила Тима, часто баловала, но в процесс обучения предпочитала не вникать, к тому же она не могла научить его разжигать костер и находить пищу в лесу, в отличие от дядюшки Ману.

Через несколько минут после ссоры с отцом Тим ввалился в мастерскую Ману Ортиса, хлопнул дверью и закричал:

– Рвак его задери! Как же он меня достал!

Старый рыжий гном сидел за широким дубовым столом и что-то писал. Он даже голову не повернул в сторону Тима, а лишь прикрикнул:

– Тимиранель!

– Ла-а-адно. Не надо его рвать, но он не имеет права решать за меня! – Тим ходил из угла в угол.

Ману отложил перо, свернул свиток и встал. Он внимательно смотрел на Тима и ожидал, когда тот успокоится, но злость на отца была такой сильной, что одного гневного окрика наставника не хватило.

– Тим, ты, эта-ва, присядь.

Тим оседлал стул, подпер голову кулаками и уставился на гнома.

Если бы эльфы владели Огнем, я бы сейчас одним взглядом спалил все к матери Санги! Даже интересно, как Ману будет меня уговаривать? Ведь он сам готовил меня к поступлению на Боевой. Он обещал!

– Тим, маркиз – твой отец. П-нятно? Он в своем праве. Твое дело – его слушать.

– А как же мои желания, мечты? Вы же сами меня готовили на Боевой! – Перед внутренним взором Тима пронеслись воспоминания о первых походах, тренировках и теоретических уроках тактики, которые Ману давал ему втайне от отца. Тим немного успокоился.

– Тим, мальчик мой. – Ману подошел к нему и положил руку на плечо, нахмурившись. Казалось, что даже уголки глаз опустились от грусти, борода не топорщилась, а поникла и висела, как пакля. Он вздохнул и тихо сказал: – Я не мог ничего сделать, п-нятно? Он. В своем. Праве.

– И что теперь?

Ману взъерошил Тиму челку и с наигранной улыбкой ответил:

– Ты в Эльфийскую едешь. А мы с Томой – в Зенитар. Эта-ва, трактир открывать будем.

С тех пор прошло два года, но Тим все еще злился. Он шел быстро, уходил все дальше в парк. Вспыхнувшие воспоминания горечью отзывались в сердце.

Отец вечно решал за него. Он стремился укрепить отношения между светлыми и темными эльфами, а для этого необходимо женить сына на Славии.

Тим задумался и не заметил горшки, выставленные на тропинке у беседки, угодил ногой в один из них и ругнулся. Тряхнул стопой, но ботинок застрял. Он попытался стащить глиняного захватчика, но пошатнулся.

Гадство!

Тим прыгал на одной ноге, как заведенный болванчик. Откуда-то раздалось сдавленное хихиканье. Тим обернулся, потерял равновесие и рухнул на землю, разметав вокруг горшки, как пустые, так и с непосаженными ростками.

– Ой, Богиня! – раздался тихий знакомый голос, в котором сквозили нотки паники.

Тим вздрогнул – этого еще не хватало!

– Добрый вечер, Ваша светлость.

Тим наконец-то освободил ногу из глиняного плена, вскочил и оглянулся. Так и есть, возле беседки молодая эльфийка склонилась в поклоне.

– Вот же дряньство! Гархуар, здравствуйте. – Тим отряхивал штанину и не смотрел на девушку. Когда поднял голову, то заметил поникшие плечи и услышал тихое всхлипывание.

– Что такое?

– Цветы… Мадам Серафина приказала посадить эти цветы здесь, у дальней беседки.

Тим осмотрелся. М-да, из пяти горшков с ростками уцелел лишь один. Гархуар снова всхлипнула, а Тим внутри содрогнулся – он никогда не видел слез высокородных эльфиек, леди не позволяли себе плакать при посторонних.

Как успокаивать таких, как Гархуар, м-м, не дворян? Понятия не имею!

– Кх-х! – Он прокашлялся. – Ну что вы? Все будет хорошо. Я обещаю! – подчеркнул слово «я», выпрямил саженцы, вгляделся в потоки Стихий и подхватил белую ниточку Жизни. Как мог, обвязал вокруг сломанных цветов. – Вот! Что я говорил!

– Ваша светлость, спасибо! – Гархуар с благодарностью склонилась в поклоне.

Довольный собой, Тим попрощался и собирался двинуться дальше, как за спиной раздалось очередное всхлипывание. Да что ж такое! Тим оглянулся и покраснел: сломанные цветы, которые он попытался восстановить магией, так и не срослись. Зато они пришли в движение – то выравнивались, будто их надувал невидимка, то вновь сдувались с громким свистом. Кажется, Тим даже услышал недовольное шипение.

– Вот же гадство! – Он покраснел и поспешил уйти. Пусть Гархуар сама разбирается. Шел и думал: все-таки Стихия Жизни не его сильная сторона. Надо же было эльфу родиться с таким низким Уровнем – всего второй! И главное, не увеличишь. Максимум, на что он способен, – это заживление царапин, и то мелких.

Тим немного успокоился. Злость на отца почти прошла, теперь сердце дрожало по другой причине – впереди, среди деревьев, мелькнул легкий серебряный плащ с вышивкой в виде звезд. Он точно знал, что на спине есть монограмма «ЛМА» – такие плащи носила только принцесса Лиранель. Лира – подружка Тима по детским шалостям, первая и единственная девушка, которой он сказал «люблю».

Он ускорил шаг, чтобы догнать Лиру, и вскоре вышел на небольшую полянку, в центре которой стояла зеленая беседка-ротонда, увитая драконовым плющом. На ее перилах в старинных черных подсвечниках мирно горел магический Огонь – он вспыхивал с наступлением вечерних сумерек и угасал с рассветом. Такие подсвечники были расставлены по всему парку.

– Лира! – окликнул Тим.

Она оглянулась. Зеленые глаза заискрились счастьем, губ коснулась нежная, добрая улыбка.

– Тим-тим, милый! – Она протянула ему руку.

Тим подошел ближе, сжал тонкие пальцы и потянул девушку к себе. С тихим счастливым смехом она упала в его объятья. Тим вдохнул ее аромат – едва уловимые нотки мяты, мандарина и ванили. Голова закружилась, и Тим с трудом устоял на ногах.

– Я уже много лет не Тим-тим, прекрати меня так называть, Звездочка, – мурлыкнул Тим ей на ухо.

Лира аккуратно освободилась из его объятий, сняла плащ и бросила на ступени беседки, а затем уселась сверху. В свете огня ее перламутровая кожа искрилась, светлые, почти белые волосы сверкали. Тим знал, что она вплетает в них маленькие серебряные звездочки – знак почитания Лунной Богини, – именно они и сверкали сейчас.