Светлана Файзрахманова – Салтычиха (страница 1)

Светлана Файзрахманова

Салтычиха

Глава 1 Нокаут

2024 год, Краснодар.

– Боксеры, в центр!

Голос арбитра – низкий, прокуренный, с хрипотцой – едва пробился сквозь тягучий гул забитого людьми зала. Настя Салтыкова шагнула вперед. Красные перчатки хищно блеснули под безжалостным светом софитов. Под стопами привычно спружинил канвас – ее личная территория, где мир сужался до квадрата пять на пять метров. Шесть лет в боксе научили её главному: страх – это просто топливо. Если умеешь его жечь, он превращается в ледяную концентрацию.

В противоположном, черном углу замерла Марина Краснова. «Красная». Университетская легенда весом в семьдесят два килограмма чистой, агрессивной ярости. Она была шире в плечах, с тяжелой, почти бычьей шеей и рыжими волосами, которые вопреки правилам каскадом рассыпались по плечам. Красная демонстративно игнорировала условности – ей это всегда прощали за зрелищность.

Арбитр – лысеющий мужчина с усталыми глазами – напомнил про честный бой и стоп-сигналы. Настя его не слышала. Она смотрела в глаза соперницы и видела там отражение собственного голода. Это не был достойный спорт. Это была жажда доминирования.

– К своим углам!

Настя отступила. Алексей Иванович, её тренер, чье лицо напоминало старую, изрезанную шрамами карту дорог, уже ждал с бутылкой воды.

– Не вздумай лезть в клинч, – процедил он, не глядя ей в глаза. – Она тебя раздавит массой. Твой козырь – дистанция. Жми джебами, дергай её. Не давай этой машине разогнаться.

– Знаю, – коротко бросила Настя.

Она выплюнула синюю капу, сделала крошечный глоток, едва смачивая горло. В жилах уже закипал адреналин, превращаясь в звенящую струну. Она посмотрела на свои руки. Эти руки были созданы бить.

Гонг ударил по нервам.

***

Первый раунд был разведкой, какую тактику выберет противник. Краснова перла буром, тяжело вминая стопы в покрытие. Настя порхала, удерживая невидимую черту. Левая рука работала как поршень – хлесткий джеб, короткий, как удар кнута. По перчаткам, в лоб, снова по перчаткам. Красная даже не моргала, она лишь сужала глаза, выцеливая момент.

«Давай, иди на меня», – пульсировало в голове у Насти.

И Красная пошла. Широкий правый хук должен был снести Насте голову, но та ушла нырком, чувствуя, как возмущенный воздух свистнул над самым ухом. Опасно. Слишком близко.

Контратака Насти была безупречной: двойка в голову и резкий, сухой выпад в корпус. Красная фыркнула, как раненый зверь, но не замедлилась. Настя работала как прецизионный механизм. Она видела, как после каждого замаха у соперницы на долю секунды опускается локоть, как открывается печень. Раз. Два. Вспышка.

За десять секунд до гонга Настя поймала её встречным. Прямой в переносицу. Брызги крови веером разлетелись по черной майке Красновой – алые капли на траурном фоне выглядели почти красиво.

Гонг. Первый раунд за ней. 10-9.

***

– Красава. Но не расслабляйся, – Алексей Иванович прижал к её лицу влажное, пахнущее мятой полотенце. – Она увидела свою кровь. Теперь она не будет боксировать. Она будет убивать.

Настя дышала жадно, ртом, ловя рваный воздух. Сердце стучало в ритме тяжелого рока – ровно, мощно, без сбоев. Она глянула в чужой угол. Красной забивали нос ватными тампонами, но из-под нависших бровей Марины сочилась такая первобытная ненависть, что у Насти на секунду похолодели пальцы.

«Злость делает тебя предсказуемой», – убеждала она себя, вставляя капу.

Гонг. Второй раунд.

***

Краснова вылетела из угла, как снаряд. Это был уже не бокс, а смерч. Настя едва успевала блокировать град ударов, отступая к канатам. Один тяжелый прямой все же прошил защиту, угодив в ребра. Боль вспыхнула под кожей горячим углем, выбивая кислород из легких.

– Дыши, Настя! Двигайся! – орал тренер.

Она собрала волю в кулак, огрызнулась серией, заставив Красную на мгновение замереть. Адреналин глушил боль, но реакция начала давать сбои. Настя позволила себе расслабиться на миг, поверив, что перехватила инициативу.

В боксе секунда – это вечность. В боксе секунда – это приговор.

Краснова увидела дыру в защите быстрее, чем Настя успела вернуть руку.

Апперкот. Снизу вверх, со всей мощью семидесяти двух килограммов.

Мир схлопнулся.

***

Звук не был похож на удар. Это был сухой, отчетливый хруст переламываемой ветки. Но ломалась не ветка – ломалось её лицо.

Сначала пришла темнота. Потом – ослепительный белый взрыв боли. Переносицу будто пронзили раскаленным ломом. Левый глаз мгновенно заплыл чернильной пеленой, правый застлали слезы и соленая влага.

«Нос… – отстраненно подумала Настя, пятясь назад. – В хлам».

Дыхание пропало. Носоглотка заполнилась теплой, густой жидкостью. Она пыталась вдохнуть ртом, но горло сковал спазм. Мир поплыл, превращаясь в калейдоскоп из огней софитов и искаженных лиц в толпе.

– К канатам! Уходи! – голос Алексея Ивановича доносился будто из-под слоя воды.

Настя наткнулась спиной на упругие жгуты. Опираться нельзя – дисквалифицируют. Но ноги превратились в вату. Красная, почуяв запах крови, шла на добивание. В её глазах больше не было спорта. Там была жажда растоптать, уничтожить ту, кто посмела пустить ей кровь.

Удар в плечо. Удар в живот. Настя согнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь.

«Сейчас упаду. Всё кончено. Позор. Конец…»

Но где-то в самом темном подвале её души что-то щелкнуло. Страх сменился ледяным, запредельным спокойствием. Это не была спортивная злость. Это было нечто древнее, жестокое и абсолютно беспощадное.

Настя приоткрыла правый глаз. Сквозь мутную пелену она отчетливо увидела цель. Челюсть Красновой. Угол сорок пять градусов. Открытая точка под левым ухом.

«Мой ход», – пронеслось в сознании.

***

Она ударила. Импульс пошел от правой стопы, ввинчиваясь в канвас.

Разворот бедер.

Спина выгнулась, как стальная пружина.

Кулак вылетел по идеальной траектории, неся в себе всю массу её тела и всю ярость её рода.

Глухой, костный звук. Удар как в мешок с мокрым песком.

Краснова замерла. Её глаза на миг встретились с глазами Насти, и в них отразился первобытный ужас. Потом зрачки Марины закатились, и она начала валиться назад – медленно, тяжело, как срубленная вековая сосна.

Голова соперницы дважды подпрыгнула на канвасе.

Тишина в зале стала абсолютной.

Настя стояла, пошатываясь. Кровь из носа заливала губы, капала на грудь, превращая красную майку в багровый саван. Она видела, как рефери машет руками перед лицом лежащей Красной.

– …Восемь! Девять! Десять! Нокаут!

Зал взорвался. Рев был похож на крик голодных зверей в Колизее. Настя этого не слышала. Она слушала, как внутри неё, в самой глубине, кто-то ехидно и торжествующе смеется.

Алексей Иванович подхватил её под локоть.

– Дура… – выдохнул он с болезненной гордостью. – Ты же могла без глаз остаться.

– Я выиграла, – прохрипела она. Слова давались с трудом, рот был полон крови.

Её вели к углу, а она смотрела на свои перчатки. Красное на красном.

Врач приложил лед к лицу. Боль резанула мозг, возвращая в реальность.

– Перелом со смещением, – констатировал парень в халате. – Срочно в больницу. Рентген, возможно, придется собирать по частям.

Настя кивнула. Кивок отозвался вспышкой в черепе.

«Салтычиха…» – пронеслось в толпе. Прозвище, которое раньше казалось просто шуткой над фамилией, теперь обрело вес и плоть.