Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 2 Петербург (страница 9)

– Обучен я. И русский язык, и бурятский ведаю. Считать тоже умею, матушка велела в школу приходскую при храме к русским ходить.

“Да, дела, вот уж не думал, что сына увижу”, – усмехнулся судьбе колдун.

– Платить буду для начала тридцать рублей, а там видно будет.

Обустроившись на новом месте, Намжил решил ознакомиться с окрестностями. Улица была оживленная, санные повозки беспрестанно сновали туда и обратно, прорезая в глубоком снеге колею. Он шагал по утоптанной обочине, оглядываясь вокруг. По обеим сторонам улицы возвышались деревянные дома и купеческие лавки, украшенные резными наличниками и затейливой деревянной резьбой. Дым из печных труб клубился над крышами, плавно опускаясь к земле.

– Глянь-ка, дым-то как к земле льнет, видать, к морозам! – пробасил дюжий мужик в тулупе и меховой шапке, обращаясь к прохожему. Тот лишь согласно кивнул, раскланялся и поспешил дальше, будто его гнало вперед то ли дело неотложное, то ли мороз трескучий. Женщины, укутанные в теплые шубы и шали, быстро перебирали ногами, спеша к лавке купца Молчанова. Деревянные сани, запряженные лошадьми, сопровождались звоном бубенцов. На той стороне улицы торговцы предлагали горячий чай из самовара для согрева промерзших прохожих.

Снег, искрясь на дневном свету, похрустывал под валенками с каждым шагом.

“Хорошо тут на Вятке, морозным воздухом пахнет, – произнес сам себе новоявленный приказчик. – Интересно, чем займется барин: велит ли слугами управлять или какую мануфактуру заведет”.

***

Утром Намжил был у барина как штык.

– Вот изучи хозяйственную книгу, отмерь, сколько кому из прислуги положено платить. Сколько на дрова надобно, сколько на хозяйство. Продуктами Олька сама ведает: покупает и за деньги потраченные отчитывается. Обедать можешь со слугами на кухне. Спиридон следит за порядком во дворе и саду, да еще и дом топит. Аришка за порядком в доме смотрит, да и прачка она знатная. Если будут вопросы по содержанию дома, обсудим. Посчитай, сколько надобно денег на содержание в благопристойном состоянии комнат. Иногда я на ужин приглашаю важных гостей, но и только. Балов я не устраиваю.

– А отчего, сударь, выезд свой не имеете? – поинтересовался приказчик.

– Смысла не вижу, по весне все равно в столицу перееду. Вопрос намедни со своей "невестой" решу, да и перееду.

– А нам тут пребывать прикажете?

– Посмотрим, особо расторопных с собой возьму.

Намжил обошел комнаты, полюбезничал с Аришкой, выпил чаю на кухне, вызнал у поварихи когда обед и вышел во двор осмотреть хозяйственные постройки.

– Зимой день короток, а вечер долог, – пробубнил сам себе Спиридон и понес лопату в пристройку. Снег перестал валить, дорожку он расчистил от крыльца до самой дороги. – Пора и отдыхать.

Повариха оставила ему ломоть хлеба, да кружку молока на ужин. Сытый и довольный он уже собрался ложиться спать, как в дверь его комнаты постучали.

– Чего тебе, Ариша? – удивился он незваной гостье.

– Да спросить хотела, зачем это барин ради нас троих приказчика нанял?

– А я почем знаю, может, сам куда собрался.

– Не русский он, не нашинский, а ежели чего чудное умыслит, не по-христиански это. Чего ж он русского-то не взял?

– Да кто ж его знает, Ариша. Но ты не бойся, тебя в обиду не дам. А повариха у нас девка хоть и молодая, да шустрая, за себя постоять сумеет.

– Боязно мне, как зыркнул на меня давеча своими узкими глазенками, аж сердце в пятки ушло. Лыбится, да все расспрашивает про всех: и про барина, и про прислугу.

– Не бойся. Иди спать в свою комнату, а то еще барин заметит, надумает чего непотребного.

– Спасибо, Спиридонушка. Вот утешил ты, так и на сердце спокойнее стало, – вышла горничная из комнаты дворника и пошла к себе.

Утром на кухне в доме Егановых.

– Ты чего вчера ночью к Спиридону шастала? Али у вас любовь? – полюбопытствовала Олька, подливая Аришке чай.

– Он мне и вправду нравится, да только разве ж он на меня посмотрит? – запечалилась Аришка. – А ходила я по поводу нашего приказчика поговорить.

– А чего не так? Али приставучий он? Так с этим к барину идти надобно, – посоветовала Олька.

– Да нет, не нужна я ему. Только вот я слышала, что барин по весне уехать хочет. А как нас тут с этим нехристем оставит, чего делать-то будем, – запечалилась Аришка. – Только работу денежную нашла, да и барин приличный, даром не кричит, не бьет. А этот, не наш он. Чую, хлебнем с ним горюшка.

– О каком горюшке ты печалишься? – вошёл неожиданно Намжил в кухню. Аришка вздрогнула и опустила глаза в пол.

– Ну, чего молчишь? – переспросил Намжил.

– Не о каком, – тихо ответила она и выскочила из кухни. Намжил усмехнулся, глядя ей вслед.

– Ты тоже нехристей боишься? – спросил он кухарку.

– А чего мне их бояться? Осеню крестным знамением так и выйдет весь сатана вон из человека. Он жуть как крестного знамения боится, – высказалась смелая кухарка.

– Ах, хахахаха, – рассмеялся Намжил. – Так осени меня крестным знамением, и закончим на этом с вашими бабскими страхами.

– А что это у тебя за украшение на шее? Али ваши мужики носят такие же украшения, как и бабы?

– Это защитный амулет, мне его мать вышила, он с обережными рунами.

– Я такой у нашего барина видала, прям один в один, – вспомнила Олька.

– А он что, в наших местах бывал? Если на Священном озере бывал, то мог и у шамана нашего такой себе выкупить, – задумался Намжил. – Надо бы расспросить.

***

“… Шаман пел над телом Юргэ мантры, гремел амулетами, разгоняя злых духов, давал пить горький отвар. Через неделю Юргэ почувствовала себя лучше. Стала вставать, помогать шаману по хозяйству.

– Как она? – вошёл Байгу к шаману, чтобы справиться о здоровье Юргэ.

– Она здорова, но будь осторожен. Она не из нашего мира, и моё лечение необычно отразилось на её здоровье.

– Что? Она не человек? Она из потустороннего мира? Что с ней будет?

– Успокойся, Байгу, она человек, но прежде жила в другом мире. И теперь она сможет предсказывать будущее и видеть прошлое.

– Но как это возможно?

– А ты сам проверь. Вчера она впала в транс и рассказала о том, чего знать не могла. Она рассказала про Чёрное воскресенье, произошедшее в 1905 году. Ты рассказывал ей об этом?

– Нет, – сознался Байгу и отдернул штору, за которой стояла кровать Юргэ.  Она с надеждой посмотрела на него своим небесным взором.

– Я могу её забрать? – шумно сглотнул Байгу комок тревоги вместе со слюной.

– Да, она уже сможет самостоятельно освоиться в нашем мире. И мой тебе совет: не говори никому, что она не из нашего мира. Если не хочешь, чтобы её расстреляли. Ты же знаешь этих талопаев, они безграмотные и суеверные.

– Да, я понял. Спасибо, шаман.  И Юргэ вернулась в кегду к Байгу.…”

Я писала книгу в кабинете отца, когда в дверь заглянула Пелагея и сообщила, что в гости пришел Игнат Фомич. Амулет на груди начал медленно нагреваться, а мой фамильяр зашипел и ощетинился. "Черт, он идет сюда," – подумала я.

– Тихо, Макс, – я начала читать заклинание защиты от ментального воздействия и собирать листы черновика моей книги.

 Дверь открылась, и на пороге кабинета остановился мой бывший учитель – Игнат Фомич. Так о нем думали мои родители, и только я знала, что он колдун. Я и мои подруги.

Листы легли в папку, я обернулась, чтобы поздороваться, но одно неверное движение – и перо, выпавшее из чернильницы, покатилось по столу. Суконка, покрывавшая его поверхность, быстро впитала в себя растекшуюся чернильную кляксу. "Отец заругает за грязь на столе," – невпопад подумала я, пока мой “жених” стоял и рассматривал меня. Потом его взгляд упал на Макса.

– Вы держите в доме детеныша гепарда? – удивился он агрессивному поведению моего фамильяра.

– Нет, это детеныш дикой кошки, родом из Тай…. Сиама, – сказала я, нисколько не слукавив, и чуть не выдала себя, потому как Сиам переименовали в Таиланд намного позже.

– Уважаемый Игнат Фомич, проходите в гостиную, сейчас будем пить чай. Ужин будет в семь вечера подан. Надеюсь, вы дождетесь Сергея Николаевича? – положение спасла матушка.

– Светлана, будь добра, развлеки нашего гостя, – сказала Лилия Сергеевна. – Увы, моя дочь утратила умение читать ноты после своей травмы и теперь снова овладевает этим искусством. Однако, она пишет книгу. Узнав об этом, Сергей Николаевич выразил одобрение и даже любезно предоставил ей возможность работать в своем кабинете.

– Ничего страшного, что я не могу музицировать. Думаю, Игнат Фомич простит мне такую малость. Мы можем поговорить с учителем о творчестве Салтыкова-Щедрина, – предложила я тему.

– Вы ведь знаете, Игнат Фомич, что он жил какое-то время у нас в Вятке и имел честь ухаживать за Лизонькой Болтиной, дочкой нашего губернатора, – вела я светскую беседу. – А про нашу Вятку написал в романе «История одного города».

– И о чем же этот рассказ? – спросил меня колдун.

– Этот роман – сатирическая аллегория. Город Глупов становится символом общества, где глупость просачивается во власть и правление. Жители города инертны и пассивны, они привыкли к диктату, – рассказывала я. – Игнат Фомич, а вы и сейчас преподаете в Мариинской гимназии?

– Нет, я отказался преподавать в гимназии. Я планирую весной переехать из Вятки. Но сегодня за ужином хотел бы попросить вашей руки у Сергея Николаевича.