Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 2 Петербург (страница 5)

***

3 сентября 1894 года в доме Лепехиных царила суета.

– Уберите же этого пса, – раздраженно приказала Муза Карловна, обращая внимание к вертящемуся под ногами Чарли. – Дашка, вынеси его на улицу.

– Нет, – твердо и тихо произнесла Таня, чем вызвала укоризненный взгляд матери. Даша тем временем продолжала наряжать невесту в пышное кружевное платье, которое неимоверно раздражало.

– Неужели нельзя было сделать меньше оборок?

– Я не желаю краснеть перед твоим будущим свекром за свою скупость. Выйдешь замуж – будешь одеваться как вздумается, если муж позволит, – не уступала Муза Карловна.

– Конечно, зато теперь я выгляжу, как расфуфыренная кукла.

– Барышня, потерпите один денечек! Что вы все недовольны маменькой? Видите, как она старается, – возразила Дашка, защищая барыню.

– Вот, хотя бы прислушайся к прислуге. И вообще, Татьяна, ты стала другой, с тех пор как от ведьмы этой вернулась. Тебе только девятнадцать, жизни не видела, а туда же – меня учишь, – с упреком произнесла мать.

"Ага, молодая, да я старше тебя, «маменька»," – подумала Татьяна.

Когда последний штрих был завершен, в прическу были вплетены живые цветы,  на шею надет фамильный медальон, передаваемый в семье Музы Бауэр из поколения в поколение, женщина шумно выдохнула и вышла из комнаты дочери.

Церемония венчания проходила в Александро-Невской церкви, стены которой были свидетелями многих союзов. В атмосфере торжественности Татьяна и Марк обменялись кольцами, скрепив свои судьбы навеки. После венчания родственники и друзья собрались в просторном зале ресторана «Эрмитаж», где проходил свадебный пир. Столы ломились от традиционных блюд: пирогов, блинов с икрой, жареного молодого поросенка и, конечно, вина. Гости желали молодым счастья и долголетия.

В завершение вечера родители Татьяны и Марка благословили молодых, подарив икону, что считалось залогом долгой и счастливой семейной жизни. Муза Карловна постаралась, чтобы свадьба стала не просто событием, но настоящим праздником для всей вятской общины. Платье невесты оценили все, ну или почти все.

Глава 3 В гостях у Вайсов

Поместье Успенское, новое пристанище Татьяны и Марка Вайсов, перешедшее к молодой семье в качестве приданого, располагалось недалеко от Вятки по Слободскому тракту. По тому самому, по которому длинной вереницей в  свое время шли каторжные декабристы.  Ветеринар по образованию и призванию, Марк Вайс открыл здесь свой пункт лечения животных, пользующийся доброй славой как среди местных жителей, так и проезжающих с торговых ярмарок купцов.

Дом их, построенный из добротного красного кирпича, обрамляли красно-желтые деревья, осеннего ухоженного сада. С раннего утра Татьяна, жена уважаемого ветеринара, неустанно бдила за хозяйством. Поговаривают, что не было никакого дела в доме или на дворе, куда бы Танечка не сунула свой любопытный носик. Под её надзором был весь дом.

– Хозяйка-то у нас молодая, да шустрая, всё она ведает, всюду доглядеть успевает, – удивлялась нанятая повариха Настасья, худая тетка средних лет, в сером льняном переднике. – И не скажешь, что ей девятнадцать годов, будто жизнь прожила.

– А Фроське-то вчера на день рождения сына носочки вязанные подарила, да Дашка, её горничная, сказывала, что она сама те носочки за полдня связала, – поделилась новостями Авдотья.

– Да неужто, сама! Ох и мастерица наша хозяюшка. С такой не пропадём.

– А уж барин-то как её любит, – покачала головой Настасья.

– А чего такую умницу, да красавицу не любить. Ладно, хватит лясы точить, пойду в сад. Барыня велела всю землицу с коровьим навозом вперемешку перекопать, – вышла из кухни Авдотья.

– Авдотья, погодь, а чего это она удумала посередь огорода дом строить, говорят, будто и фундамент велела залить.

– Она сказывала, там теплицу какую-то ставить хочет, будет там теплолюбивые культуры выращивать. Умная она, да и что говорить, в гимназиях училась.

***

Ноябрь 1894 года. Село Успенское Вятской губернии Слободского уезда.

У красного кирпичного дома остановилась карета с гербом дома Холодковских. Из неё вышли две барышни и служанка.

– Ахмед, ступайте, наша кухарка вас покормит, у печки на кухне погреетесь, – пригласила юная хозяйка кучера. Мужчина ловко спрыгнул с козел и пошёл следом.

– Дашка, покорми Ахмеда и Пелагею, пусть они подождут свою хозяйку на вашей половине, – распорядилась Татьяна.

– Да, барыня, – проговорила горничная и повела с собой слуг.

Нас пригласили в уютную столовую, стены которой были выкрашены в  нежный кремовый цвет, который в сочетании с позолоченными карнизами и лепниной придавал помещению солидный вид.

– Дорого, богато, – осмотрелась я.

– Замерзли? – обняла меня и Наташу новоиспеченная госпожа Вайс.

– Накиньте, быстрее согреетесь, – выдала она нам по красивой ажурной шали. В столовую занесли тарелки с еще пускающим пар, супом, и мы уселись за стол.

– А муж твой где? – спросила Наташа, заметив отсутствие Марка.

– В аптеку за стрептоцидом и новыми шприцами в город поехал, – ответила она.

– А что, стрептоцид уже изобрели? – удивилась я.

– Давно, ещё в 1908 году немецким химиком был изобретен сульфаниламид из которого потом синтезируют стрептоцид, по привычке его так называю. Зато шприцы только недавно появились. Марк ими пользоваться боится. А когда я псу купца Смолянинова сама укол белладонны сделала, он долго допытывался, когда вернулся, где это я научилась ими пользоваться, – смеялась Таня. – Тут сульфаниламид от инфекционных болезней используют, а белладонну для обезболивания. Псу на охоте  ногу прострелили. Охотники, блин, лису от пса отличить не сумели. Купец говорит, по ошибке. Ладно хоть не убили. Борзые нынче дороги, жалко ему пса, для охоты не сгодится, так он его для разведения оставил. И пускай, говорит, пёсьих детей теперь делает. Он при встрече, как на базаре увидит меня, всегда кланяется. Сам в Слободском живёт, пса привёз, а муж мой в это время в соседнее поместье уехал. Пса я и лечила. А ещё он больно уж интересовался, где я такого Чарли взяла, слыхал, дескать, что подобные псы до лис охочи.

 Таксу вывели в Германии для охоты на лис и барсуков, так и есть. У нас в городе на базаре я эту породу не видала, а в столице, наверное, можно найти. Надо знакомиться с заводчиками. Если самочку найду, тоже займусь разведением.

– Да, Чарли. Хочешь стать отцом песьих деток? – посмеялись мы с Натальей. Чарли гавкнул и выбежал из комнаты.

Выслушав новости Татьяны, мы принялись за начинающий остывать обед.

– У тебя опытная повариха, или ты сама учила слуг готовить лазанью? – спросила я.

– Я, конечно, учила. Странный вопрос. Здесь вообще такое готовят только в ресторанах. По крайне мере, у кого мы с Марком были в гостях, ее не подавали к обеду, – призналась Татьяна. – Сегодня всё утро им показывала, как слои теста чередовать с мясом и соусом бешамель и соусом болоньезе.

– Наталья, когда у тебя свадьба? – перевела разговор Татьяна.

– Да вот, в начале декабря. Дядя Сергея Ивановича согласился приехать в Вятку на бракосочетание. Раз уж его племянник не может убийцу поймать.

– А ты ему сказала, что это Еганов? – спросила Татьяна.

– А доказательства где? Наши нагревающиеся медальоны в его присутствии? – возразила Наталья.

– Да уж, – покачала головой Татьяна.

– Так что венчание и свадьба пройдут в Вятке. А в Петербурге устроим праздник в честь бракосочетания для родни, когда вернемся.

– А сразу все родственники в Вятку приехать не могут? – удивилась Татьяна.

– Там вся родня – это графья Давыдовы. Можно сказать, министр МВД по-нашему Пётр Людвигович Давыдов, вот он с семьёй и приедет в Вятку. А брат дяди, граф Павел Давыдов, говорят, слаб здоровьем, всё больше на водах в Пятигорске обитает. Вряд ли в Вятку поедет. Тут зимой холодно.

– А со стороны отца Сергея есть родня? – спросила я.

– Сергей сказал, что в Петербурге дед живёт, но он в ссоре с отцом был. С внуком дед не общается. Медякины торговлей занимались, богатая семейка, потому и единственную сестру, графиню Александру Давыдову, за него отдали. Барон ведь ниже по статусу по сравнению с графьями.

– А чего поругались-то? – полюбопытствовала Татьяна.

– Так отец Сергея в полицию служить пошёл, нравилось ему это занятие – хитроумные интриги распутывать. А дед хотел ему своё дело передать. Вот и поссорились.

– Как с Евдокией Ивановной отношения? – вспомнила я про сестру барона Медякина.

– Отношения двоякие. Сейчас я занялась налаживанием мебельного производства в Красном. Она пару раз со мной ездила, но ей там скучно. Я с поставщиками договаривалась, с Фёдором образцы мебели обсуждала, с людьми, которых буду нанимать, разговаривала. Вот она и плачется брату, что вместо того чтобы музицировать, танцевать да наряды к свадьбе выбирать, я не своим делом занята. Так что Сергей Иванович поручил ей вместе с Глафирой Петровной заниматься подготовкой к свадьбе.

– Как прекрасно, что он на твоей стороне, – кивнула я.

– Кстати, Федька согласился стать старшим мастером на производстве, – продолжила Наташа.

– Это Эльгин Федька? А как же дом в Кикиморской слободе, оттуда будет в Красное ездить? Далековато.

– И кто же будет травницей? – удивилась я. Она же вроде намеревалась с нами в Петербург переезжать.

– Найдет сиротку способную и обучит её, пока мы тут решаем свои проблемы, – поделилась Наталья.