Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 1 Вятка (страница 9)

Мир странный, загадочный, тихий, как сон,

Судьба мне иная сплетает канон.

Быть может, навек я останусь здесь жить,

Где ворон над вечностью любит кружить.

– Пушкина решила переплюнуть? – удивилась Наташка моему экспромту.

– Само как-то на ум пришло, – созналась я.

Мы практически свернули на дорожку, ведущую вдоль Кикиморской слободы, когда увидели издалека, как из калитки старухиного дома вышел медноволосый коренастый молодой мужчина с кудрявой шевелюрой и оглянулся по сторонам. За ним вышла Эльга.

– Кто это? Надо у Федьки спросить, – прячась за толстый ствол раскидистой черемухи, я повернула сразу к сарайке. Наташка последовала за мной. Обойдя дом с другой стороны, мы прибежали к Федьке.

– Так барон Медякин приехал, – сказал парень.

– Его слуга в карету сундук Натальи Ильиничны уже грузит. Бабка молвила, вы завтра у него трудиться начинаете, он вам уже и светлицу приготовил в доме своём. Не изволите же вы ежедневно на Кикиморскую ножки стаптывать.

– Не изволим, – согласилась Наташка.

Мы начали развешивать собранные травы и продолжали болтать с Федькой. Он похвастался нам новым заказом.

***

В самом начале нашего тут пребывания мы узнали, что внук старухи работает в подмастерьях у Силантия – краснодеревщика.

А я-то думаю, откуда у Эльги в доме такая добротная мебель. Не из карельской березы, конечно, но все равно очень красивая, украшенная изысканной резьбой. Мы нарисовали парню образцы кухни из нашего двадцать первого века, он оценил по достоинству ее функционал и теперь у нас рядом с печью притулился почти современный кухонный гарнитур. Эльге тоже понравились новая мебель и приспособления, которые мы попросили нашего рукастого умельца сделать. В большой ступке на столе красовались несколько лопаток, поварешка, шумовка и другие кухонные принадлежности. Особенно он смеялся на дырявую поварешку, а когда мы с Наташкой рассказали, для чего она нужна, Эльга заставила нас готовить эти самые пельмени.

– Их зимой делают, где ты их летом морозить будешь, – возразили мы в один голос.

– Сделайте маленько, на пробу, – настояла старуха.

Эльга с Федькой нахваливали наши кулинарные способности, по десятому разу облизывая ложки, которыми черпали пельмени и долго расспрашивали про наш современный быт.

– Что, и вправду, механизмы и сосуды очищают и рубища стирают? – удивлялся Федька.

Мы кивали, описывая посудомоечную машину и стиралку.

– А показать, как эти механизмы спроворить, можете? – глаза у парня блестели азартом.

– Нет, – сознались мы.

– Молчи, Федька, не распространяйся нигде, о чем барышни ведают, – предупредила старуха внука.

– Неуж-то я не разумею, что об этом и речи быть не должно, – согласился Федька.

Особенно он удивился, что у нас не обязательно жениться, если захочешь жить с бабой. Хотя потом сознался, что у них среди крестьян тоже такое случается, особливо, если баба вдовая.

***

Справившись с травой, мы решили вернуться домой, не до ночи же сидеть в сарае.

– Воротились, – улыбнулась ведьма.

Мы кивнули и поставили корзину с маслятами на лавку.

– Наташа, собирайся, – сказала старуха.

– А что, разве можно жить незамужней девице с мужчиной в одном доме? – этот вопрос меня беспокоил. Не в двадцать первом веке находимся, но это я уже про себя подумала.

– Я не один живу, барышни, – ответил медный барон, ухмыляясь в свои модно подстриженные усы.

Таракан рыжий, так прозвала его Наташа про себя.

– Моя сестра, Евдокия Ивановна, переехала из Петербурга сюда и любезно согласилась стать компаньонкой для вашей товарки.

– Вот и славно, – ударила себя по коленям старуха.

Мы с Наташкой обнялись, я пообещала, что зайду ее проведать, и они с бароном укатили в город на карете, на крыше которой сидел вороненок.

Особняк Медякиных представлял собой дом внушительных размеров. В роскошной обстановке двухэтажных хором, не побоюсь этого слова, царил аристократический шарм и элегантность.

Наташе представили слуг, показали ее покои.

– А за ужином я познакомлю вас с моей сестрой.

Пока Наташа раскладывала свой скромный гардероб по шкафчикам и полочкам, в окно тихонько постучали.

Она приоткрыла форточку, в которую залетел Лок.

Федька для Лока сделал что-то вроде широкой пиалы, в которой уложили мох, еще Наташа поставила на верхний край шкафа маленькую пиалу с водой. Форточку оставила открытой, а на шторе с обратной стороны она карандашом начертала обережные руны, которые никто бы не смог заметить. Такие же руны она начертала на торце двери, и на шкафчике, в котором под вещами лежала тетрадь с заклинаниями. Удовлетворенно кивнула сама себе, что сделала все правильно, она начала переодеваться к ужину.

Время за делами пролетело незаметно, и она только хотела присесть в кресло и отдохнуть, как услышала.

– Барышня. Голос прозвучал перед дверью, но в комнату никто не вошел. Наташа усмехнулась – защитные руны, начертанные на косяке, работали безупречно. Она с чувством удовлетворения вышла в коридор, где у дверей в растерянности застыла служанка, ожидавшая разрешения войти.

Широкая лестница вела вниз, в сердце дома, и оттуда, из гостиной, доносились обрывки напряженного разговора. Наташа невольно замедлила шаг, превратившись в слух.

–…и зачем ты притащил меня в эту дыру? – в голосе молодой женщины звенело неприкрытое раздражение.

– Я уже объяснял, – ледяной тон барона Медякина мог бы заморозить пламя в камине. – Требования приличий. Я не могу держать в доме незамужнюю девицу без компаньонки.

– Приличий? Или ты просто влюбился в эту пигалицу? – прошипела сестра. – Зачем она тебе? Нанял бы мужчину в секретари!

– Не говори ерунды.

– Так зачем ты вообще в это ввязался?

– Потому что меня попросили люди, которым я не в силах отказать, – в голосе брата прозвучала сталь, и Наташа почти физически ощутила, как он, должно быть, устремил взгляд в потолок, словно обращаясь к невидимым покровителям.

– Она – племянница полицмейстера Яхонтова и свидетельница по делу. Его поддержка в этом деле мне не помешает. Поверь, от исхода этого расследования зависит и будущее нашей семьи.

Наташа замерла у приоткрытой двери, прислушалась. Она хотела услышать больше, но в этот момент предательская служанка, решив проявить усердие, “нечаянно” толкнула ее в спину. Она влетела в гостиную, отчаянно взмахнув руками, чтобы удержать равновесие. Раскрасневшаяся, застигнутая врасплох, она оказалась в центре внимания. Спор мгновенно оборвался. Две пары глаз – холодные и насмешливые глаза Евдокии и тяжелый, изучающий взгляд барона – впились в нее. Повисла неловкая тишина.

Восстанавливая самообладание, Наташа успела оценить обстановку. Великолепный камин с мраморным обрамлением, тяжелая мебель красного дерева, картины старых мастеров в позолоченных рамах. Все кричало о богатстве и вкусе, но атмосфера была напряженной.

– Прошу прощения, – голос прозвучал на удивление ровно. – Не хотела прерывать вас. Барон тут же бросился к ней, предлагая руку.

– Осторожнее, здесь высокий порог. Евдокия Ивановна лишь надменно хмыкнула.

Когда Наташа, поблагодарив, устроилась в кресле, представление началось.

– Наталья Ильинична, мы так рады знакомству, – с безупречной вежливостью начал барон.

– Да-да, безмерно рады, – протянула Евдокия, и в ее улыбке сквозила откровенная насмешка.

Наташа промолчала, выдерживая паузу.

– Мой брат был так любезен, – продолжила Евдокия, обмахиваясь веером, – пообещал доставить мой рояль из Петербурга. В вашей провинции, увы, невозможно найти достойный инструмент. Вы ведь обещаете составить мне компанию в музицировании?

Это был первый выпад. Наташа почувствовала, как легкая гримаса тронула ее губы, и это не укрылось от внимательного взгляда ее новой компаньонки.

– О, неужели вы не играете? – в голосе Евдокии прозвучало притворное сочувствие.

– Нет, – призналась Наташа.

– Как жаль, – яд сочился сквозь бархат интонаций. – Вероятно, у вашего дядюшки не нашлось средств на учителя для бедной родственницы?