Светлана Файзрахманова – Гадалка (страница 4)
***
Пятничный вечер был срежиссирован им безупречно. Уединенная ниша, обволакивающий джаз, вино, которое сомелье достал из личных запасов.
Но главным блюдом была она. Карина пришла в чёрном. Платье не кричало вульгарными декольте или пошлыми разрезами. Мягкая, тяжёлая ткань обтекала каждый изгиб её тела, намекая на то, что скрыто под ней. Обнаженные ключицы манили беззащитностью.
— Ты выглядишь... — Артём, мастер слова, внезапно поперхнулся воздухом.
— Спасибо, — она чуть повела плечами, устраиваясь в кресле. — Место действительно впечатляет.
Ужин был похож на соблазнительный танец. Морская соль устриц, кровавый тартар из тунца. Карина играла виртуозно: цитировала Камю, жонглировала фактами о современном искусстве, со знанием дела обсуждала терпкость вин левого берега Бордо.
— Откуда в тебе всё это? — Артём откровенно любовался тем, как изящно она расправляется с едой. — Ты ведь...секретарша.
— У меня своя практика. Я психолог. Клиенты бывают очень разными, Артём. Нужно уметь вскрывать любую тему, чтобы человек заговорил.
— Психолог? — его бровь поползла вверх. — Но ты же наш менеджер, но психолог?
В этот момент внутри Карины что-то с оглушительным хрустом надломилось. Улыбка приклеилась к лицу, но перед глазами вдруг вспыхнули картинки, от которых к горлу подкатил ком.
Она вспомнила влажный, пряный воздух Таиланда. Катю, смеющуюся, живую, заразившую её любовью к этой стране. Её мечту привезти кусочек тайского солнца в промёрзший Киров. Открытый салон массажа...
— Карина? Ты со мной? — Артём тронул её за руку.
Она вздрогнула, выныривая из омута воспоминаний.
— Задумалась. Прости. Мне нужно припудрить носик.
Она встала, сохраняя королевскую осанку, но, едва за ней закрылась тяжёлая дверь дамской комнаты, Карина привалилась спиной к прохладной плитке.
«Дыши. Просто дыши.»
Она подошла к зеркалу, вцепившись побелевшими пальцами в край раковины. Грудь ходила ходуном. Идеальная оболочка трещала по швам.
В зеркале она видела не себя, а Катю, которую этот лощёный ублюдок сначала заставил летать, обещая весь мир, а потом, узнав о беременности, брезгливо скинул с высоты. «Я не собираюсь жениться на тебе. Ты сама всё подстроила».
В ушах Карины зазвенела сирена скорой. Вид крови в ванной. Пустые блистеры от таблеток на полу. Катя выжила, но стерильные стены психлечебницы поглотили её подругу, оставив Карину одну на руинах её мечты. Салон, кредиты, налоги, лицензии — этот бетонный блок рухнул на её плечи, раздавив прежнюю жизнь.
Она бы просто сломалась, если бы однажды на сеанс не пришла Марина. Истерзанная, выплакавшая все слёзы женщина, чья младшая сестра повесилась из-за парня. Да, да, из-за Артёма.
Она предложила Марине помощь. И они начали строить план мести.
Карина открыла кран. Ледяная вода обожгла запястья.
«Абстрагируйся, иначе ты всё испортишь.»
Она поправила выбившуюся прядь. Обновила помаду. Вдох-выдох. Маска интеллектуалки снова приросла к лицу намертво.
Когда она вернулась за столик, Артём почти физически ощутил перемену. Карина улыбалась, её голос был всё так же мягок, но между ними словно опустилось пуленепробиваемое стекло. Он видел эту роскошную женщину, слышал её смех, вдыхал её парфюм, но больше не мог до неё дотянуться. Она ускользала, как вода сквозь пальцы.
Уже возле её подъезда, провожая до дверей, он не выдержал. Попытался перехватить её руку, шагнуть в личное пространство:
— Карина... Я могу зайти? Выпить кофе?
— Нет, — она плавно обернулась. В тусклом свете подъездного фонаря её лицо было безупречным и бледным. — Спасибо за прекрасный вечер, Артём. Но я предпочитаю засыпать одна.
Щёлкнул замок. Дверь закрылась перед его носом.
Артём остался стоять на лестничной клетке. Внутри него закипал токсичный коктейль из уязвлённого самолюбия, растерянности и дикого, пульсирующего возбуждения.
Она была не такой, как все эти восторженные дурочки. Сложная. Умная. Недоступная.
И теперь он хотел её так сильно, что сводило скулы. Капкан захлопнулся.
Глава 5
Артём сидел в салоне своего Audi, сжимая обтянутый кожей руль. В воздухе всё ещё висел призрачный шлейф её парфюма.
Он смотрел на окна её квартиры. Отказ. Прямой, без кокетливого подтекста «поуговаривай меня». Для него, человека, привыкшего брать крепости с первой атаки, это было сродни пощёчине. И одновременно — самым сильным афродизиаком за последние годы.
В его голове крутились шестерёнки аналитики. Карина не была похожа на его привычных женщин — красивых, ухоженных, но предсказуемых, как меню в дорогом ресторане. В ней чувствовалась женственность, мудрость. Она манила его, требовала заставить эту женщину потерять контроль.
«Ты слишком давишь, Артём, — сказал он себе, заводя мотор. — С ней нельзя в лоб».
В ту ночь он не уснул. Он разрабатывал план, чувствуя, как по венам разливается забытый адреналин — азарт первобытного охотника. Ему нужно было усыпить её бдительность. Стать не агрессивным самцом, а тонким ценителем, интеллектуальным партнёром, без которого её дни станут пресными. Он заставит её саму сделать шаг навстречу. Он дождётся момента, когда её идеальная маска треснет от желания.
***
Следующие три недели были шедевром его выдержки. Артём превратился в тень, сотканную из безупречных манер. Никаких пошлых намёков. Только редкие, бьющие точно в цель сообщения: ссылка на интересную статью по психологии, билеты на закрытую выставку, утренний кофе, который обычно приносили ему, теперь он стоял в очереди к кофемашине, чтобы порадовать её.
Ловушка захлопнулась в дождливый четверг.
Он позвонил ей под вечер, голос звучал ровно, почти по-деловому:
— Карина, я знаю, что ты любишь Камю. Мой букинист в Питере чудом достал первое прижизненное издание «Постороннего». Правда, оно у меня дома. А еще у меня отличный коллекционный коньяк и потрясающий вид на грозу. Никакого давления, обещаю. Только книги и дождь.
Он знал, что она не откажет. Эта женщина не могла устоять перед эстетикой.
Его пентхаус встречал их приглушённым светом и бархатным потрескиванием винила — играл Майлз Дэвис. За панорамными окнами бесновалась стихия, капли воды расчерчивали стекло, искажая огни ночного Кирова.
Карина стояла у окна. На ней были узкие чёрные брюки и шёлковый топ. Ткань струилась по её спине.
Артём подошёл сзади, держа в руках два пузатых бокала с янтарной жидкостью. Он остановился в сантиметре от неё. Так близко, что чувствовал тепло её тела, но не касался. Самая изощрённая пытка.
— Твой коньяк, — его голос опустился на полтона.
Она обернулась. В полумраке её глаза казались бездонными, влажными. Она не взяла бокал. Вместо этого её взгляд медленно опустился на его губы, а затем снова поднялся, встречаясь с его глазами. В этом взгляде было всё: напряжение струны, готовой лопнуть, какая-то отчаянная, почти пугающая решимость. Артём воспринял это как свою абсолютную победу.
Он поставил бокалы на широкий подоконник. Медленно, давая ей возможность отстраниться, поднял руку и невесомо коснулся её щеки тыльной стороной ладони. Карина судорожно выдохнула, её ресницы дрогнули и опустились.
Это был сигнал.
Артём привлёк её к себе. Поцелуй не был жадным, властным, как долгожданный глоток воды в пустыне. Он ожидал сопротивления, но Карина ответила с такой ошеломляющей, первобытной страстью, что он поплыл. Её пальцы впились в его плечи, словно она держалась за него на краю пропасти.
Всё произошло в спальне, залитой серебристым, холодным светом луны, пробивающимся сквозь тучи. Это походило на красивое, чувственное кино. Шёлк её топа соскользнул на пол с тихим шорохом. В контрасте с его загорелой кожей она казалась выточенной из алебастра — хрупкая, безупречная, светящаяся в полутьме.
Артём исследовал её тело с жадностью гурмана. Он целовал линию её шеи, чувствуя, как бешено бьётся пульс в яремной впадинке. Карина выгибалась навстречу его рукам, её дыхание срывалось на тихие, рваные стоны. В её отклике не было наигранности — только голый нерв, надрыв, словно в этот момент она сжигала какие-то свои внутренние мосты. Он упивался своей властью над ней, видя, как эта недоступная Снежная Королева плавится в его руках, превращаясь в чистую, пульсирующую страсть.
Их тела сплелись на смятых простынях. Каждое движение было наполнено волшебством ночи: изгиб её бедра, тяжесть его плеч, скользящие прикосновения пальцев. Артём тонул в запахе её кожи, в её судорожных вздохах, чувствуя себя абсолютным триумфатором. Ему казалось, что он покорил самую сложную вершину в своей жизни.
Он заснул под утро, крепко прижимая её к себе, уверенный, что теперь она принадлежит ему.
И он не видел, как в предрассветных сумерках Карина открыла глаза.
«Пора домой».
Глава 6
Дверь её квартиры захлопнулась. Щелкнул замок. Один оборот, второй.
Карина прислонилась лбом к холодному металлу двери и замерла. Тишина пустой прихожей обрушилась на нее бетонной плитой. Идеальная осанка, которую она сохраняла, вдруг сломалась. Плечи судорожно дернулись.
Она медленно, словно во сне, стянула с себя пальто, и оно бесформенной кучей упало на пол. Затем она поднесла ладони к лицу.
От её кожи, от волос, от самых кончиков пальцев пахло им. Терпкий миндаль и солоноватый запах мужского пота. Этот запах въелся в нее, пропитал насквозь, стал её собственным.