Светлана Еремеева – Семь сувениров (страница 32)

– Что вы… Какая кровь… Ржавчина… Это от времени… Это все от времени…

Николай все смотрел и смотрел на эти сувениры. Перчатка, пластмассовый заяц, блокнот, пуговица, шарф, сережка, золотая разорванная цепочка. Они притягивали взгляд, не отпускали, словно просили посмотреть на них еще хоть несколько минут. Они просили помнить о той боли, которую они символизировали. Они просили не забывать. Он смотрел и смотрел. Перед глазами скользила черная как зимняя ночь немая пелена.

25

Выйдя из Музея истории МВД, Николай отправился на Ждановскую набережную. Приближался вечер. Небо было пепельно-серым. Собирался дождь. Стоя на светофоре недалеко от дома Волкова, Краснов заметил на огромном экране, закрепленном на крыше этого четырехэтажного здания, ярко-синий абрис бутылки с водой. Он увидел волны, разбивающиеся о стенки сосуда. Они были белыми, пенистыми, слегка голубоватыми. Перед бутылкой возникла огромная, притягивающая внимание, надпись – АКВА. Надпись вспыхнула и исчезла. Появился юноша, улыбнулся, открутил крышку и стал пить воду прямо из горлышка. Капли падали на его обнаженные плечи и грудь. Хлынул дождь, он лил как из шланга, бешено. Поднялся ветер. Вспыхнули молнии. Светофор словно застыл на одном месте, не переключался. Слышались нервные гудки машин. Николай все смотрел на этот гигантский экран. Ему казалось, что весь мир превратился в происходящее по ту сторону экрана, что это не дождь лил, а те самые виртуальные морские волны бесновались, что это вовсе и не бутылка с водой то вспыхивала, то исчезала, а высоченная башня из стекла – хрупкая, иллюзорная. И это не прекрасный юноша пил воду, а он сам становился высоченным и брал прозрачную башню в свои руки. Что-то таилось в этой башне. Что-то неуловимое, прозрачное. И главная тайна скрывалась в этом слове, написанном заглавными буквами – АКВА. В его памяти неожиданно возникли Волков, Александра Генриховна, Константин Семенович и Андрей Огнев… Проскользнули один за другим – как молнии в небе. Он не понимал пока, что именно все это означало, но чувствовал, что был где-то близко, совсем недалеко от той неуловимой черты, за которой скрывалась истина.

Проехав, наконец, вперед и припарковавшись, он выбежал из машины и быстро прошмыгнул в подъезд. На лестнице было тихо как в глухом подземелье. Он стал быстро подниматься на третий этаж и тут уловил еле слышный шорох. Сам не зная почему, он тут же замедлил шаг, пошел крадучись, как будто опасаясь чего-то. Когда он был почти у самой лестничной клетки, где располагалась дверь в квартиру Волкова, он заметил человека, одетого в коричневую кожаную куртку и черные брюки. Тот сидел около двери на корточках и ковырялся в замочной скважине. Мужчина был спортивного телосложения, высокий, очень крепкий. Он явно не слышал, что сзади кто-то подошел, настолько его занимал процесс проникновения в чужое жилище. Николай выпрямился, приблизился к двери и громко спросил:

– Что вам здесь нужно?!

Незнакомец застыл на месте, опустил руки, но головы не повернул.

– Что вам нужно, я спрашиваю?! – повторил Николай и шагнул прямо к неизвестному. – Кто вы?!

Но едва он приподнял ногу, чтобы оказаться еще ближе к двери, как незнакомец, собрав все силы, развернулся, обхватил Николая за бедра и сильным рывком, повалил на землю. Николай упал и ударился головой о каменный пол. От боли он зажмурил глаза. В этот момент неизвестный вскочил и стремглав полетел вниз по лестнице. Николай так и не успел разглядеть его лицо. Перед глазами все расплывалось. Он слышал, как удалялись шаги, заверещала входная дверь, послышался хлопок, затем все замерло.

Николай попытался привстать. В голове пульсировала боль, перед глазами сверкали цветные и черные звездочки. Он поднял руку и приложил ее к затылку. Крови не было. Зато он почувствовал, как что-то теплое и липкое стало сочиться из носа. Он медленно сел и увидел темно-бордовые капли, падающие на светло-серую плитку пола. Голова кружилась, но он сделал усилие над собой, встал и подошел к двери. Николай, шатаясь, порылся в кармане, достал ключ, открыл дверь и быстро прошмыгнул внутрь.

Когда он зажег свет, то тут же обратил внимание на тройной палимпсест, объединяющий Ленина, Сахарова и Гаркушу. На этот раз Ленин не смотрел на Николая. У него были плотно зажмурены глаза. Сахаров все пытался протиснуться из-под кепки Ленина и его левого уха, но это было тщетным занятием. Видимо его очки зацепились за ткань кепки и парализовали движение. Гаркуша совсем задохнулся под тяжестью Ленина и Сахарова. Его рука и нога безжизненно свисали, а лицо застыло в бессмысленном выражении то ли усталости, то ли страха. Николай заметил, что Гаркуша смотрел прямо ему в глаза, словно просил помочь, хотя понимал, безусловно, что помочь ему нет никакой возможности.

Кровь из носа хлынула сильнее, несколько капель упали на футболку, Николай зажал нос и побежал в сторону ванной. Там он наклонился над раковиной, включил холодную воду и смотрел, как две струи – красная и прозрачно-белая – сливались воедино, убегали в черное отверстие слива. Он набирал полные пригоршни воды, которая становилась все холоднее, омывал ею лицо и переносицу. Спустя минут пять кровотечение прекратилось. Но Николай не выключал воду. Все смотрел и смотрел на прозрачную струю. Перед глазами опять возникла бутылка воды из рекламы. Он опять мысленно видел юношу, который пил воду и улыбался. В голове пульсировали четыре буквы – АКВА… Они менялись местами, вибрировали, гасли. Они что-то хотели донести до него. Перед глазами снова возникали Волков, Андрей Огнев, Александра Генриховна, Константин Семенович… Их лица, как карнавальные маски, вспыхивали и исчезали…Ему опять казалось, что вот-вот и он ухватит нить… но все обрывалось… падало в темную дыру в самом центре раковины…

Он протер руки старым полотенцем, оставшимся здесь висеть, очевидно, еще со времен Волкова, постоял какое-то мгновение, посмотрел на себя в зеркало, обратив внимание на капли крови, упавшие на футболку. Он сам не понимал почему, но ему не хотелось выходить из ванной, не хотелось идти в кабинет писателя. Тем не менее, времени не оставалось. Нужно было спешить. Тот, кто ударил его, кто пытался вскрыть дверь, не шутил. Возможно, еще одна встреча с этим человеком, наверняка подосланным Константином Волковым, ничем хорошим не кончится для него. Николай собрался с духом и вышел из ванной.

В кабинете он зажег лампу на столе Волкова и достал последнюю тетрадь. Только когда он открыл первую страницу, он понял, почему не хотел выходить из ванной, не хотел доставать эту – самую последнюю – тетрадь. Он помнил из книги Волкова, что последнее убийство было самым чудовищным. Ему предстояло прочитать о том, как сам Радкевич, этот человек, озабоченный манией холода, рассказывал об этом не укладывающемся в голове преступлении. Рассказывал обыденно, как будто речь шла о походе в магазин или на работу… Внутри все буквально каменело, превращалось в ледяную глыбу. Николай протер ладонью лицо, затем крепко сжал кулаки и опустил глаза на строчки, записанные рукой Волкова. Но только он прочитал пару вводных предложений, как услышал шум… Ему показалось, что движение шло из комнаты Александры Генриховны.

Николай оторвался от чтения, повернул голову и посмотрел в сторону двери. Когда он обводил комнату острожным, немного заторможенным взглядом, то на одной из книжных полок заметил ту самую фотографию с человеком пьющим квас. Опять перед его глазами возникли четыре заглавные буквы КВАС. Он только сейчас понял, что они чем-то были похожи на слово АКВА, только вторая буква А была там заменена на С. Остальные буквы сходились. Эти слова, эти две композиции букв, были какой-то шарадой. Но что обозначала эта шарада? И, главное, кто ему ее подсовывал?.. Он только сейчас понял, что шум, доходящий из комнаты Александры Генриховны, был вовсе не шумом, а смехом. Тихим звенящим смехом. То ли мужским, то ли женским… Невозможно было понять…

Николай встал и направился в коридор. Смех все не утихал. Он зазывал, заманивал. Николай был все ближе и ближе. Дверь была приоткрыта. Из помещения лился нежный голубоватый свет. Николай осторожно подкрался и заглянул в щель.

Перед ним открылась странная картина. В левом углу комнаты, в самой темноте, стояла огромная белая фигура. От нее исходил розоватый свет. Николай пригляделся. Это был молодой мужчина – высокий, широкоплечий, облаченный в белую тунику, спадающую к самому полу, золотистые волосы этого незнакомца струились по плечам равномерными – словно нарисованными красками – волнами. Лицо его было настолько красивым, что трудно было оторвать взгляд. За спиной этого удивительного явления были сложены большие жемчужно-белые крылья. В правом углу комнаты стоял другой незнакомец. Его трудно было разглядеть, но Николаю это удалось. Он был такого же роста, как первый, с теми же пропорциями, с таким же прекрасным лицом, тоже одетый в длинную тунику, только все на нем было черным или темно-синим. Крылья за его спиной были угольно-пепельными, а длинные волосы, струящиеся по плечам, обладали оттенком вороного крыла. Эти удивительные пришельцы были отражениями друг друга. Похожи как две капли воды. Только первая капля была белой, а другая – черной.