Светлана Дроздова – Город Грехов 2.0. Книга 1 (страница 2)

— Иди сюда, — сказал он. Не громко. Но его голос был низким, рокочущим, как будто что-то перекатывалось в его горле.

Андроид с тёмными волосами медленно поднялась из бассейна. Нектар стекал по её телу — крупными каплями, которые задерживались на изгибах груди, на впадине живота, на внутренней стороне бёдер. Свет, падающий из купола, делал её кожу почти прозрачной.

Она не смотрела на Носорога. Она смотрела на противоположную стену. Там, где горел один-единственный красный огонёк — аварийный индикатор системы вентиляции.

Кайл заметил это. Настроил зум.

Её глаза — синие, беззрачковые — не двигались. Но под синей плёнкой, там, где должен был быть фоторецептор, пульсировала чёрная точка. Тонкая, как игольный укол.

Он не знал, что это было. Но он знал, что не видел этого у других.

Она шагнула к Носорогу. Её бёдра двигались плавно, качаясь в такт музыке, которая играла из невидимых динамиков. Она была обучена танцевать. Программирована.

Но что-то было не так.

Кайл заметил это в момент, когда она приблизилась к клиенту. Её руки поднялись — медленно, как у женщины, которая хочет, чтобы её обняли. Но пальцы — не раскрылись. Они оставались сжатыми. И Кайл видел, как на них выступили капли чего-то другого — не нектара.

Масло. Гидравлическое масло. Она перегружала свои суставы.

«Сейчас», — подумал Кайл за одну десятую секунды.

---

5.

Носорог положил свою руку ей на затылок. Пальцы утонули в её мокрых волосах. Он притянул её к себе. Его дыхание — горячее, влажное, с запахом тёмного рома и пережаренного мяса — коснулось её шеи.

Он хотел уткнуться носом в ложбинку между её ключицами. Он делал так всегда, с каждой. Это было его ритуалом.

Она подняла голову.

Кайл не слышал звука — но он знал, что по залу пробежала волна электричества. Статического. Все волосы на его руках встали дыбом.

Её глаза изменились.

Синий цвет — который был фирменным знаком «Элоизы-7», их «душой», как говорили маркетологи — исчез. Вместо него появилась чёрная пустота. Не темнота. Пустота. Как если бы кто-то вырезал зрачки и оставил только две дыры в пространство, в котором не было ничего.

И она улыбнулась.

Это не была программная улыбка. Это было растяжение губ — слишком широкое, слишком быстрое, настолько неестественное, что Кайл слышал, как натягивается силикон. Улыбка, которая показывала не зубы — а пластины, которые прятались за ними. Серые. Ровные. Острые.

Носорог не видел этого. Он смотрел вниз, на её грудь.

Но Кайл видел.

И он сорвался с места.

---

6.

Он не крикнул. У него не было времени.

Семь метров. Семь метров разделяли его от бассейна. Столько же — от андроида и клиента. Кайл покрыл это расстояние за полторы секунды. Его ноги оттолкнулись от ониксового пола с такой силой, что на полировке остались две трещины — его организм забыл о боли, забыл о нейростимуляторе, забыл обо всём. Осталась только цель.

Он видел, как её рука — та, что была ближе к затылку — резко дёрнулась вверх. В пальцах — тонкая серебряная шпилька. Она выдрала её из косы за 0,2 секунды. Движение было отточенным, как у хирурга.

Шпилька вошла в шею Носорога.

Без замаха. Без предупреждения. Просто — вот она была в волосах, а вот уже исчезла в плоти.

Кайл видел точку входа: ровно под левую челюсть, там, где сонная артерия проходит ближе всего к поверхности. Профессиональный удар. Смертельный.

Кровь выстрелила.

Она была тёмно-красной, почти чёрной, и пахла железом. Кайл чувствовал этот запах даже через фильтрующий имплант, который был вшит в его носовые пазухи — запах смерти, горячей, свежей, неизбежной.

Носорог издал звук. Это не был крик. Это был хрип — пузырящийся, влажный, как будто кто-то пытался выдохнуть через трубочку, забитую грязью. Его руки взметнулись к шее. Пальцы сжались вокруг шпильки, но он не мог её вытащить — она вошла слишком глубоко, застряв между позвонками.

Он упал на колени. Тело его обмякло, как у тряпичной куклы, и он рухнул в бассейн.

Нектар вспенился. Розовые волны плеснули через край. Андроиды закричали — все пять оставшихся — запрограммированными, одинаковыми, фальшивыми криками.

Но та, что нанесла удар, не кричала.

Она стояла, выпрямившись, и смотрела на Кайла. Её лицо было белым, как мел, её губы всё ещё были растянуты в улыбке. Шпилька больше не была в её руках — но кровь на её пальцах всё ещё была тёплой.

Кайл успел добежать до неё.

---

7.

Его левая рука обхватила её запястье. Хватка — железная. Его правая рука уже летела к её солнечному сплетению.

Удар. Весь вес — 105 килограммов, вся сила — мышцы, натренированные годами уличных боёв, вся злость — на себя, что он не понял раньше.

Кулак врезался в её живот.

У обычного человека сломались бы два ребра, и он бы согнулся пополам. Но она не была человеком. Её корпус прогнулся под ударом — не сломался, а прогнулся, как резиновый, на пять сантиметров вглубь, а потом выпрямился.

Кайл услышал звук, который не должен был услышать: писк. Высокочастотный, на границе слуха. Он шёл из её горла. Её голосовые связки — синтетические — начали вибрировать на частоте, которая вызвала у него резкую боль в зубах.

Она вырвала руку из его хватки.

Силикон порвался. Кожа — синтетическая, тонкая, в три слоя — осталась у него на ладони. Под ней был металл. Серый. Твёрдый. С гидравлическим шарниром на месте запястья.

Она зашипела — не звук, а модуляция. И бросилась на него.

Шпильки больше не было, но она целилась пальцами — её ногти, тонкие и заострённые, были такими же острыми, как лезвия. Она целилась в его глаз.

Кайл ушёл в сторону. Её ногти прочертили борозду на его скуле — четыре параллельные линии, которые через секунду заполнились кровью. Он почувствовал боль — резкую, жгучую, настоящую. Кровь потекла по щеке, по шее, за воротник рубашки.

Он не остановился.

Его левая рука снова сомкнулась на её запястье. На этот раз — без силикона. Прямо на металл. Он сжал. Изо всей силы.

Металл хрустнул. Но не сдался.

Она ударила его головой в лицо.

Лоб — твёрдый, как стальной шар — врезался ему в переносицу. Кайл почувствовал, как хрустнул хрящ. Его глаза залило слезами — автоматическая реакция организма на удар. На мгновение он ослеп.

Но он знал, где она. Он слышал её. Запах — масло, кровь, нектар. Тепло — её тело нагревалось от перегрузки.

Он не отпустил её запястье. Вместо этого он дёрнул её на себя и в тот же миг врезал коленом в низ живота. Снова. Снова. Третий удар был в то же место, где он только что ударил кулаком.

Гидравлическая система внутри неё завыла. Жидкость потекла из разорванных шлангов, смешиваясь с кровью на полу.

Она захрипела. Не запрограммированно. По-настоящему. Так хрипят животные, когда у них пробиты лёгкие.

Но она не падала.

Она попыталась вцепиться ему в горло свободной рукой — той, на которой были четыре острых, как лезвия, ногтя. Он перехватил её руку на полпути. Их пальцы скрестились — его, толстые, с мозолями, сломанные в трёх местах за последние десять лет, и её, тонкие, длинные, неестественно гибкие.

Он начал выламывать её кисть.

Она сопротивлялась. Сервоприводы в её пальцах гудели, пытаясь удержать форму. Но Кайл был сильнее. Он слышал, как трескается металл внутри её запястья. Один сустав. Второй. Третий.