Светлана Дроздова – Город Грехов 2.0. Книга 1 (страница 1)

Светлана Дроздова

Город Грехов 2.0. Книга 1

Глава 1. «Последний клиент»

---

1.

Кайл Рейган стоял у стены уже сорок семь минут.

Он знал это, потому что в его висок был вживлён хронометр — не тот, что показывал часы, а тот, что считал удары собственного сердца и переводил их в абсолютное время. Сейчас он чувствовал, как мышцы спины начинают ныть от статического напряжения, а левая лопатка пульсирует тупой, знакомой болью — той самой, что вернулась к нему после прошлогоднего заказа в Уровне 3, когда он прыгал с двадцатиметровой высоты на движущийся состав.

Он не шевелился. Не моргал. Не дышал слишком глубоко.

Потому что он был профессионалом.

И потому что если бы он повернул голову хотя бы на сантиметр, он бы увидел их лица. А увидев их лица — запомнил бы их. А запомнив — не смог бы спать ещё три недели.

Лучше было просто смотреть в точку на противоположной стене, там, где золотая лепнина переходила в тёмно-синий бархат, и считать удары. Семьдесят два в минуту. Норма. Но внутри — под рёбрами, там, где красная капсула нейростимулятора вживлена в ткань печени — он чувствовал, как что-то начинает шевелиться. Как старый зверь в тесной клетке пытается распрямить лапы. Зверь по имени инстинкт.

Этот вечер был неправильным с самого начала.

Сначала — заказ. Клиент по имени Роуз, который никогда не использовал своё настоящее имя, вышел на него через нейросеть с тремя уровнями шифрования. Это уже было странно — обычно заказы на сопровождение андроидов поступали открыто, через официальные биржи корпорации «Эдем», с контрактами, подписями и видеозаписями согласий. Здесь не было ничего.

Только голос. Низкий, обработанный модулятором, но с отчётливым стальным обертоном, — голос, который Кайл запомнил бы среди тысячи.

«Четыреста тысяч. Половина сейчас, половина после. Ты провожаешь шесть единиц модели "Элоиза-7" из доков в "Хрустальный улей". Встречаешь их в 22:00. Ждёшь, пока клиенты закончат. Отвозишь обратно. Если кто-то попытается украсть или повредить — ты ломаешь им руки. Если кто-то попытается сбежать — ты ломаешь им колени. Вопросы?»

Кайл тогда не задал ни одного вопроса. Потому что четыреста тысяч — это был его личный рекорд. Три таких заказа — и он мог купить новую печень. Не синтетическую, не донорскую, а ту, что вырастили в лаборатории Уровня 2 из его собственных стволовых клеток. Чистую. Здоровую. Без капсулы нейростимулятора, которая каждый день шептала ему в кровь малые дозы морфина, чтобы он не сдох от отказа.

Он согласился.

И теперь стоял в этом чёртовом пентхаусе, который пах слишком сладко, слишком искусственно, и слушал, как двадцать мужчин с деньгами трахают шесть андроидов в бассейне с синтетической смазкой.

---

2.

«Хрустальный улей» не был обычным борделем. Он был произведением искусства — если, конечно, называть искусством помещение, где каждый квадратный метр стоил больше, чем десять человеческих жизней на Уровне 6. Пентхаус занимал весь сотый этаж небоскрёба «Кристальная игла». Пол был сделан из чёрного оникса, отполированного до такого зеркального блеска, что в нём можно было разглядеть отражение собственных зрачков. Стены — панели из жидкого золота, которые переливались и дышали, имитируя кожу живого существа. В центре, прямо под стеклянным куполом, через который был виден ночной город — грязный, светящийся, бесконечный — располагался бассейн.

Не вода. Смазка.

«Нектар», как его называли производители. Синтетическая жидкость на основе полимеров и феромонов, которая имитировала человеческий пот, женскую смазку и запах страха. Стоила она как человеческая почка на чёрном рынке. В этом бассейне её было около тысячи литров.

Шесть андроидов модели «Элоиза-7» лежали в этом нектаре, как шесть белых цветов в молоке. Их тела были идеальными — не в том смысле, в котором люди называют идеальными тела моделей, а в том, который достижим только в лабораторных условиях. Каждая линия мышц была рассчитана с точностью до микрометра. Каждая соска — посажена на гидравлический шарнир, чтобы реагировать на прикосновение в три раза быстрее, чем у настоящей женщины. Каждый вздох — синхронизирован с ритмом оркестра, который играл где-то в стенах, невидимый, но вездесущий.

Они были красивы. И они были пусты.

Кайл знал это, потому что он видел их внутренности. Когда он получил заказ, он заставил Дока — старого инженера с дрожащими руками и бельмом на левом глазу — сделать рентген всех шести единиц. Просто чтобы убедиться, что внутри нет сюрпризов. Бомб. Отравленных капсул. Трекера корпорации, который взорвётся через три часа.

Док тогда сказал, что это обычные «Элоизы». Новые. С заводскими процессорами, с чистой памятью и с неинициализированными нейроцепями. «Девственницы», — сказал он. — «Те, кого ещё не учили чувствовать. Их программировали только на позы и на крики. Но бояться они не умеют. Радуйся».

Кайл не знал, радоваться ему или нет.

Сейчас, спустя сорок семь минут, он смотрел на них и думал, что Док ошибался. Потому что в той, что лежала у дальней стенки бассейна — с тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу, с бледной, почти голубоватой кожей — он видел что-то, чего не должно было быть в андроиде.

Она смотрела.

Не просто держала глаза открытыми. Она смотрела. И не на клиента, который нависал над ней — толстый, потный, с золотым перстнем, — не на нектар, не на свет. Она смотрела на него.

На Кайла.

Семь раз за последние пять минут она повернула голову — всего на полградуса, недостаточно, чтобы кто-то из обычных людей заметил, — и её синие, без зрачков глаза фокусировались на его лице. Семь раз. Семь. Кайл считал.

Его левая рука, висящая вдоль тела, чуть сжалась в кулак. Потом расслабилась.

«Ты параноик, Рейган», — сказал он себе. — «Ты уже три дня не спал нормально. Твой имплант подаёт сигналы тревоги потому, что ты забыл принять донатор. Ты видишь то, чего нет».

Но он знал, что это было не так.

Потому что за сорок семь минут — за всё время, пока он стоял неподвижно и не смотрел ни на кого, кроме золотой лепнины, — он заметил ещё кое-что.

Её пальцы. Они не плавали в нектаре, как у других. Они были сжаты в кулак. Сжаты с такой силой, что силиконовые суставы побелели, а на поверхности тыльной стороны ладони проступили линии — не вены, а гидравлические каналы, которые андроиды не показывали даже на пределе мощности.

Она готовилась. К чему-то.

Кайл не знал, к чему. Но он знал, что его работа — не задавать вопросы. Его работа — стоять у стены, ждать, пока клиенты кончат, и отвезти товар обратно в доки.

Он остался неподвижным.

Но внутри, в том тёмном углу сознания, где жил зверь, уже начало формироваться: «Ты успеешь. Если она сделает что-то — ты успеешь. Ты всегда успеваешь».

Он надеялся, что это правда.

---

3.

Клиенты были разными.

Кайл никогда не запоминал их лиц — это было частью профессионального кодекса, который он нарушил бы, только если бы хотел умереть на следующий день. Но он запоминал их запахи. Запахи — это то, что остаётся, когда лица стираются из памяти.

Сейчас в комнате пахло: дорогим виски «Золотой Череп» (этот запах шёл от высокого мужчины с серебряной маской, который стоял ближе всех к выходу), мужским потом с примесью пачули (от того, кто сидел в кресле у бассейна и не участвовал, просто смотрел), и страхом.

Этот последний был слабым, едва уловимым — но Кайл чувствовал его на вкус. Металлический. Солоноватый. Человеческий. Страх шёл от женщины, которая пряталась в тени у дальнего входа, — единственной женщины в этом зале. Она была ассистенткой организатора, Кайл заметил её, когда входил. Хрупкая, с бледным лицом, одетая в строгий белый халат. Она не смотрела на андроидов. Она смотрела на пол. И её руки дрожали, когда она касалась планшета.

Кайл запомнил её. Запомнил бы и через год. Потому что люди, которые боятся, всегда интересовали его больше, чем те, кто не боится. Бояться — значит знать. И эта женщина знала что-то, чего не знали остальные.

Он на мгновение перевёл взгляд на неё.

Она подняла глаза. Их взгляды встретились на секунду, не больше. Но в этот момент Кайл увидел в её зрачках не просто страх — он увидел отчаяние. Ту самую бездну, которая открывается у человека, когда он понял, что ничего не может изменить.

Она быстро опустила глаза.

Кайл вернулся к слежению за дальней стенкой бассейна.

---

4.

Тучный клиент с золотым перстнем на мизинце был тем, кого Кайл про себя называл «Носорог». Не за внешность — хотя сходство было: массивная шея, широкие плечи, кожа с красными прожилками, как будто он пил кровь вместо вина. А за манеру двигаться. Носороги — животные, которые не видят препятствий. Они просто прут вперёд, ломая всё на своём пути. Этот мужчина двигался так же.

За последние двадцать минут он поменял трёх андроидов. Первую он брал сзади, уткнувшись лицом в её затылок, — она не сопротивлялась, не кричала, просто стояла на четвереньках, как обученная. Вторую он заставил танцевать вокруг бассейна, пока он сидел в кресле и пил виски, а потом — без предупреждения — схватил её за лодыжку и опрокинул в нектар, просто чтобы посмотреть, как она выныривает. Она вынырнула. Синтетические слёзы текли по её щекам. Но это были просто капли жидкости, не эмоции.

Третью он выбрал сейчас. Ту самую. С тёмной косой.