Светлана Дроздова – Эффект медиума. Инструмент и первая сделка (страница 7)

А потом изображение начало меняться.

Сначала ей показалось, что это глюк. У очков просто была плохая оптика, и картинка двоилась. Но потом она увидела надписи. Надписи, которые появлялись над предметами, как теги в каком-то дурацком приложении.

Она посмотрела на холодильник, и над ним появилась строка:

«[Депрессивный контейнер. Уровень голода: 87%. Запасы: критически низкие. Рекомендуется пополнение в ближайшие 4 часа]».

Мира моргнула. Она подумала, что у нее начались галлюцинации от голода.

Она посмотрела на стул, на котором висела ее куртка. Над стулом появилась новая надпись:

«[Хламоноситель. Назначение: сохранение бесполезных вещей. Уровень загрязнения: высокий. Рекомендуется утилизация]».

Она повернулась к окну. В стекле отражалась она сама. Над ее отражением появилась надпись, от которой у нее перехватило дыхание:

«[Субъект: Мира. Состояние: критическое. Необходима перезагрузка. Рекомендуется: смена сценария, изменение условий существования, экстренное вмешательство]».

Она сняла очки и положила их на стол. Руки у нее дрожали. Она смотрела на них, как на ядовитую змею. Что это было? Галлюцинации? Бред? Она переутомилась, и теперь ее мозг играет с ней злые шутки?

Она снова надела очки. Надписи исчезли. Все было как обычно. Она сняла их, снова надела — ничего. Она потрясла их, постучала по датчику, повертела в руках. Никаких надписей. Только серый мир, в котором она жила уже тридцать два года.

— Спасибо, Макс, — сказала она вслух. — Ты сделал очки, которые показывают мне то, что я и так знаю. Просто технология века. Какой же ты идиот.

Она убрала очки в коробку и хотела выбросить их в мусорное ведро. Но остановилась. Вдруг это действительно какой-то дорогой прототип? Вдруг она сможет продать его? Она открыла телефон и поискала в интернете что-то похожее. Ничего. Ни одного упоминания, ни одного изображения, ни одного бренда, который был бы похож на эту странную вещь.

Она положила очки обратно в коробку и засунула в ящик стола.

— Будут лежать, — сказала она. — Может, пригодятся для розжига.

Она закрыла ящик и посмотрела на часы. Было почти девять. Она опоздала на работу на полтора часа, но ей было все равно. Она опоздала уже много раз. Начальник ругался, но не увольнял. Ему было выгоднее держать ее, чем искать нового специалиста. Она знала это. Она знала, что ее навыки — это ее единственное оружие.

Она взяла рюкзак, надела куртку и уже собиралась выходить, когда снова услышала стук в дверь.

Тук. Тук. Тук.

Она открыла дверь. На пороге стоял курьер. Другой. Молодой парень в желтой куртке, с кепкой на затылке. Он протянул ей конверт.

— Вам, — сказал он и улыбнулся.

Она взяла конверт. Он был тонким, бумажным, без обратного адреса. Она открыла его, и из него выпала визитка. Белая, с черным текстом. Она подняла ее и прочитала:

«Инновационный центр "Горизонт". Офис: ул. Программистов, 12, бизнес-центр "Вектор", офис 514. Вход через главный холл. Пропуск на ресепшене. Приходите в любое время. Работа для вас».

Она перевернула визитку. С обратной стороны было написано от руки: «Мы ждем вас, Мира. И не бойтесь. Это не ловушка».

Она смотрела на визитку и чувствовала, как внутри нее что-то начинает меняться. Что-то, чего она не чувствовала уже много лет. Страх. Надежда. Любопытство. Все вместе.

Она посмотрела на стол, где в ящике лежали очки. Потом на визитку. Потом на дверь.

У нее был выбор.

Либо она идет на работу, где ее ждут звонки, клиенты, начальник, который не видит в ней человека, и бесконечные часы ненависти к самой себе. Либо она идет в этот «Инновационный центр "Горизонт"», о котором она никогда не слышала, и смотрит, что там.

— Это не ловушка, — прочитала она снова и усмехнулась. — Именно так говорит каждая ловушка.

Она взяла телефон, открыла навигатор и ввела адрес. Бизнес-центр «Вектор» находился в двадцати минутах ходьбы от ее дома. Она никогда не была там. Она вообще никогда не была в этой части города.

Она посмотрела на себя в зеркало. Серая, уставшая, с темными кругами под глазами. Она выглядела как человек, который собирается на похороны. Или на собеседование. Какая разница.

Она снова открыла ящик стола и посмотрела на коробку с очками.

— Ты — дичь для бедных, — сказала она очкам. — Ты не нужна мне. Ты не нужна никому.

Но она все равно взяла коробку и положила в рюкзак.

— На всякий случай, — сказала она себе. — Вдруг я смогу продать их по дороге.

Она вышла из квартиры и закрыла дверь.

9.

Улица встретила ее серым утром. Небо висело низко, как потолок в ее студии. Моросил мелкий дождь. Мира надела капюшон и пошла в сторону бизнес-центра. Она не знала, зачем она идет. Она не знала, что она там найдет. Но внутри нее горело что-то, что она давно не чувствовала. Любопытство. Или отчаяние. Какая разница.

Она шла и думала о брате. Максим. Единственный человек, который мог сделать такую глупость — прислать ей странные очки вместо денег, вместо помощи, вместо звонка, в котором он сказал бы: «Прости, я был идиотом, давай все начнем сначала». Но он не позвонил. Он прислал очки. Потому что он всегда был гениальным неудачником.

Мира вспомнила, каким он был в детстве. Она была старше на три года, но он всегда был умнее. Всегда изобретал что-то невероятное, всегда строил планы, всегда мечтал. В школе он изобрел робота, который должен был мыть полы. Робот проработал ровно пять минут, а потом залил всю кухню водой, потому что у него сломалась система слива. Мама ругалась, Мира смеялась, Максим сидел в углу с красными глазами и говорил: «Я исправлю. Я все исправлю».

Он всегда все исправлял. Но никогда не доводил до ума. Его проекты были гениальными, но провальными. Его идеи были блестящими, но нереалистичными. Он жил в своем мире, где все было возможно, где не было денег, кредитов, дедлайнов и начальников, которые ничего не понимают.

Мира всегда завидовала ему. Завидовала его способности верить. Его способности мечтать. Его способности не замечать реальности.

В университете он попытался создать приложение для поиска счастья. Он объяснял ей, что счастье — это алгоритм, который можно вычислить. Нужно только найти правильные переменные. Он работал над приложением два года, а потом запустил его в бета-версии. Приложение работало. Оно показывало только карту ближайших баров. Потому что, как объяснил Максим, «алкоголь временно повышает уровень дофамина, и это ближайшее, что мы можем получить к счастью». Мира смеялась тогда. Она смеялась, но внутри нее росло что-то темное. Зависть. Она не могла мечтать так, как мечтал он. Она не могла надеяться. Все, что она умела, — это видеть реальность. И ненавидеть ее.

Она вспомнила их последний разговор. Три года назад. Он стоял на перроне вокзала с маленьким чемоданом в руке и смотрел на нее с таким энтузиазмом, что ей хотелось отвернуться.

— Я вернусь, — сказал он. — Я разбогатею. Я создам стартап, который изменит мир. Я заберу тебя отсюда. Мы будем жить в большом городе, в большом доме, у нас будет все.

— Ты наивен, — ответила она. — Ты всегда был наивен. Мир не меняется от того, что ты хочешь его изменить. Мир — это система. И системы не любят, когда их меняют.

— А ты цинична, — сказал он. — Ты всегда была цинична. Но это не значит, что ты права.

— Я всегда права, — сказала она. — И ты это знаешь.

Он посмотрел на нее с болью в глазах. Она видела эту боль, но не могла остановиться. Она не могла позволить ему уехать с надеждой. Она хотела, чтобы он остался. Она хотела, чтобы он был рядом. Она ненавидела его за то, что он уезжает, оставляя ее одну в этом болоте.

— Просто пообещай мне одну вещь, — сказала она. — Пообещай, что не будешь просить у меня денег. Потому что у меня их нет. И никогда не будет.

Он улыбнулся. Улыбнулся такой улыбкой, которая разбила ей сердце.

— Я никогда не попрошу у тебя денег, Мира. Я заработаю их сам. И я куплю тебе все, что ты захочешь.

Он уехал. И с тех пор она не слышала о нем ни слова. Только эта посылка. Только эти очки. Только эта записка, в которой он просил прощения за то, что не приехал. Он не приехал, потому что нечего было привозить.

Мира остановилась посреди улицы. Она почувствовала, как внутри закипает злость. Злость на брата, на его фантазии, на его идиотские очки, которые ничего не меняют. Он мог бы просто перевести ей тысячу рублей на еду. Он мог бы просто позвонить и сказать: «Прости, я был идиотом». Но нет. Он прислал ей мусор. Мусор, который только напомнил ей, какая она никчемная.

Она зашла в маленькую кафешку и купила кофе. Самый дешевый, растворимый, с кислым привкусом. Она сделала глоток и почувствовала, как горечь разливается по телу. Горький кофе говорил правду. Правда была в том, что брат никогда не изменится. И она никогда не изменится. Они оба застряли в своих ролях: он — вечный мечтатель, она — вечный циник. И никто из них не сдвинется с места.

Она вышла из кафе и пошла дальше.

10.

Бизнес-центр «Вектор» оказался высоким зданием из стекла и бетона, похожим на все другие бизнес-центры в городе. Она подошла к главному входу и посмотрела наверх. Там было двадцать этажей, и на каждом этаже горел свет. Там работали люди. У них были деньги, карьеры, планы. У них была жизнь.

Мира толкнула стеклянную дверь и вошла в холл. Холл был огромным, с белыми стенами, мраморным полом и огромной люстрой, которая висела под потолком и сверкала, как новогодняя елка. На стене висела табличка с названиями всех компаний, которые арендовали офисы в этом здании.