Светлана Дробкова – Невинные (страница 2)

Я молча подняла на рослого, довольно симпатичного парня глаза. А у него, оказывается, веснушки… Кивнула, вымученно улыбнулась и отчётливо ощутила, как он меня сейчас ненавидит. За навязанную сверх съёмочной нормы поездку, за неоправданный риск, за пережитый ужас и, главное, за повреждённую камеру. Слёзы едким комком подступили к горлу, я попыталась его проглотить. Ещё. И ещё раз. Поперхнулась, закашляла…

– Ну, на чай не напрашиваюсь, сама понимаешь, – поспешил разрядить напряжённую обстановку молодой человек, после чего театрально махнул рукой и исчез за углом.

Его напускная нахальность привела меня в чувства. Я добралась до квартиры и, не сняв обуви, рухнула на диван. Кошка Ася, отсыпавшаяся после утомительного ночного забега, успела только робко пискнуть, поджав хвост. Покой и безопасность родных стен сработали, как кнопка «Выкл.».

***

– Эй, подруга, ты живая? Очнись, мать!

Меня будили мягко, но настойчиво. По всей видимости, уже не первую минуту.

– Наташа?.. Ты как тут?..

– У тебя дверь не заперта, – потрясла перед носом связкой моих же ключей подруга. – Ты ключи забыла в двери снаружи. Хорошо, что пришла я, а не цыгане какие-нибудь. Ты чего, случилось что-то?

Мы дружим лет 12. Как и подобает взрослым самостоятельным женщинам, видимся редко, но на связи 24/7. В соцсетях обмениваемся мемчиками и весёлыми картинками, подсматриваем за интересными обеим блогерами, делимся вдохновением. А тут пионы зацвели. Наши совместно обожаемые цветы. Наташа добыла целую охапку и, счастливая, примчалась, чтобы поделиться ими со мной. В подъезд вошла беспрепятственно – из-за ремонта входная дверь нараспашку. Поднялась на 4-й этаж и увидела странное, на дисциплинированную и обычно собранную меня не похожее, – торчащую из замочной скважины связку ключей.

Я села, потёрла глаза кулаками. Заметила на пальцах грязь. И как на духу, выпалила всё, что со мной произошло за последние несколько часов. Наташа слушала, не перебивая. Только иногда округляла глаза, вжимала голову в плечи, стискивала челюсти. Моя эмпатичная подруга физически переживала то же, что и я.

– Постой, а чего тебя в этот бункер чёрт понёс? Ты мне ничего про него не говорила, – вдруг спохватилась Наташа.

– Из-за сообщения, – виновато осеклась я.

– Какого ещё сообщения?

Поездку в усадьбу графа Безбородко мы с Владом планировали давно. Продумали сценарий, раскадровку, написали текст, нашли грамотных краеведов. Загодя заехали с разведкой, вместе с волонтёрами навели порядок: собрали мусор, покосили агрессивный бурьян и ядовитый борщевик, убрали торчащие из земли штыри и ржавые гвозди. Ничто не предвещало беды.

– Вот этого, – среди многочисленных фотографий и коротких видео своего телефона я отыскала нужный скрин.

Подруга взяла у меня мобильник, пробежалась по экрану глазами, задумалась. Ещё раз прочла сообщение. Свела брови.

– Иди-ка ты в душ, дорогая, – помахав ладошкой у лица, намекая на исходящие от меня «ароматы», потребовала Наташа. – А я пока немного пошаманю.

Глава 3. Поверженный враг

– А их мамы? – я потупила взгляд от нахлынувшего чувства вины. – Где они?

Никогда не понимала, откуда берётся это болезненное, похожее на стыд и брезгливость, ощущение. Когда подло, глупо, неправильно поступает кто-то другой, а плохо мне. Как мама я состоялась на 100%. Мой сын здоров, обеспечен и счастлив. В этом году принял осознанное решение провести целую неделю у бабушки. Так и сказал: «Мама, я решил, я так хочу». Бабушка с мужским решением спорить не стала. Тем более, что оно максимально удачно совпало с её отпуском.

– Были, – подался вперёд собеседник. – Да сплыли.

Расстояние между нами сократилось, меня придавило зловонием из соскучившегося по пасте и щётке рта.

– А ты хорошенькая, – причмокнул Доброжелатель. – Чистенькая такая, сла-а-а-денькая…

Двумя пальцами он медленно вытер появившуюся в углах рта слюну, встал и, не спуская с меня похотливых глаз, обошёл вокруг.

– Куда сплыли? Их можно как-то найти? Что с ними стало? Почему они бросили своих детей? – палила я вопросами, как из пулемёта, стараясь одновременно и разговорить, и отвлечь неприятного типа от откровенно опасных для меня мыслей.

Тот походкой крадущегося льва подошёл со спины, наклонился над макушкой и шумно втянул носом запах волос. Это был первый и единственный раз, когда я пожалела о покупке парфюмированного шампуня. «Чёртов персик», – ругнувшись сквозь зубы, попыталась встать. Доброжелатель атаковал молниеносно. Доля секунды – и я с заломленными за спину руками придавлена к земле. В поясницу упираются жёсткие мужские колени, запястья стянуты армейским ремнём, по телу шарят пальцы голодного безумца. Из одежды на мне – футболка, джинсы и кроссовки. Удобно в жизни, работе и, как выяснилось, насилии…

– Ну-ну, не дёргайся, девочка. Ты же сама ко мне пришла, расслабься и получай удовольствие. А не то – вот, – агрессор приложил к щеке холодное лезвие.

Я зажмурилась и обмякла. Насильник расценил эти действия как согласие на «получение удовольствия», развернул меня к себе лицом, ослабил хватку и убрал нож за голенище берца. Приподнялся, чтобы расчехлить самое мерзкое оружие и… отлетел в сторону. Наташа, моя верная боевая подруга, снова явилась вовремя. С биты, когда-то в шутку подаренной отцом вместе с новенькой машиной, стекала кровь.

– Амазонка! Нет, богиня! – искренне восхитилась я.

– Да перестань, – отмахнулась подруга и тут же залилась краской.

Пока она освобождала запястья от тугой петли, я боязливо поглядывала в сторону несостоявшегося насильника. Комично развалившись на груде хлама, тот не подавал признаков жизни. Убивать его, не получив ответов на все вопросы, в мои планы не входило.

Да, найти автора сообщения, из-за которого жизнь, как минимум, трёх человек разделилась на «До» и «После», труда не составило. Наташе хватило моего получасового душа, чтобы поднять связи, запеленговать анонима и обнаружить его убежище. От того самого бункера он недалеко ушёл. Домик на окраине когда-то чужого, а теперь нашего государства, отчётливо отразился на новеньких Яндекс-картах. Как журналист из приграничья я знала: там никто не живёт – хозяева бежали целыми семьями ещё на заре СВО, русские осваивать освобождённые после победы территории не спешили. 5 лет прошло с той поры, как Брянская область официально удвоила свой размер, а вторая половина так и осталась ей неродной.

– Живой, думаешь? – кивнула я в сторону Доброжелателя.

Наташа присмотрелась. Из сломанного мощным ударом уха сочилась алая струйка. Но мужик даже не потерял сознание – только дезориентировался.

– Вроде дышит. Надо связать, пока не очухался, – предложила она и окинула комнатушку взглядом в поисках подходящей верёвки.

Вдвоём мы справились быстро. Нашлись и паракорд, и удобный для связывания стул, и капля перекиси для обработки повреждений.

– Поразительный ты человек, Свет, – поигрывая с битой, дала оценку моим нелогичным действиям над вражеским ухом подруга. – Он тебя ПОТОМ вряд ли бы пожалел…

***

О том, что Доброжелатель – нам не только не доброжелатель, но ещё и враг, хоть и в прошлом, мы догадались вместе. Нет, осенили не развешенные повсюду флаги или армейские нашивки. Ни намёка на украинский язык не было и в его речи. Да даже вполне предсказуемая попытка изнасилования – вещь интернациональная. Но этот презрительный взгляд… Этот надменный тембр… Эта сочащаяся из каждого жеста ненависть сказали больше, чем улики и признания.

В себя он приходил целую вечность – минут 10. Сначала болтал головой из стороны в сторону, потом морщился и часто моргал, ловя сбитый фокус. Потом двигал нижней челюстью, издавая отвратительный хруст. Телом не шевелился – не мог. Лишь пару раз приподнял ступни – запеленали мы его знатно. Но в целом вёл себя так, будто поймал флэшбэк старой контузии.

– Рядовой? – спросила Наташа.

– Да уж не полковник, – съязвил привязанный.

– Как звать? – продолжила брать инициативу в свои руки подруга.

– Зовите меня Доброжелатель.

Мы с Наташей переглянулись. В глазах обеих читался вопрос: «Что дальше, не пытать же его?». В воздухе повисло молчание. Его нарушил подавленный всхлип. Поверженного врага прорвало. В потоке брани и слёз, признаний и ностальгии мы услышали почти всю его биографию. Жестокий отец и пьющая мать, нищее детство и пропащая юность, тюрьма, служба по контракту, диверсионный отряд… Полсотни таких же отбитых, как и он, в своём деле преуспели. Косяки дронов и поджоги оборонных заводов, подрывы мостов и минирование дорог – отряд изрядно насолил Курской, Брянской, Белгородской областям. Пленных они не брали, а вот похищениями девушек и женщин на российской стороне не брезговали. Когда Киев капитулировал, ДРГ в спешке бежала с насиженного места, напоследок его подорвав.

– А ты? – дурацким вопросом из меня снова полезла дурацкая жалость.

– А я остался. Хотел, но не смог. Там… – он кивнул куда-то вдаль, – и мои тоже есть.

Глава 4. Не чужие

«БАРСы» приехали быстро – патрулировали неподалёку. Ряды отряда поредели, машин и оружия поуменьшилось, но опыт и характер искали применения. Из добровольцев, объединившихся на заре СВО в специальное подразделение по разным соображениям, в деле остались самые упрямые. Они искали и находили, реагировали и обезвреживали, защищали и помогали. Мой звонок командира не удивил: журналист военному – товарищ и брат.