Светлана Дмитриева – Вместе с Питером (страница 2)
В сердцах пнув автомобиль по колесу, он застегнул ветровку и медленно побрел в сторону Пироговской набережной, пытаясь собраться с мыслями. «Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг», – неожиданно прилетел ему на память привет от Маяковского.
«Последней? Почему последней? Напишет, позвонит, нельзя же вот так в один момент зачеркнуть то, что… Что? Что я не хочу зачеркивать? Не обманываю ли себя?»
Спустившись к Неве, он закурил и увидел женскую фигурку в бирюзовом плаще, присевшую на ступеньках гранитного спуска. Затянувшись, он нарушил тишину:
– Не простудитесь, погода обманчива, а питерский гранит еще больше.
Девушка обернулась. Голубые глаза, светлые прямые волосы.
– Да, тепло, осень какая-то весенняя, что ли.
– «И весенняя осень так жадно ласкалась к нему, что казалось – сейчас зацветет белоснежный подснежник», – подхватил Борис.
– «Вот когда подошел ты, спокойный, к крыльцу моему», – с улыбкой закончила Марина и поймала его радостный изумленный взгляд.
Неожиданный порыв ветра заставил ее поежиться, встать со ступенек и запахнуть плащ. Капля дождя, потом другая упала на лицо Бориса. Петербург словно решил напомнить о своенравном, непредсказуемом своем характере.
Они поднялись на набережную. Марина пожалела о своей нелюбви носить с собой зонтик и беспомощно оглянулась в поисках крыши.
– Боюсь, сейчас все уже закрыто. Если хотите, можем переждать дождь в машине, а потом мост сведут, и я подброшу вас, куда нужно. Все равно сам уже везде опоздал, – предложил он, удивляясь своему напору и одновременно чувствуя совершенную естественность и даже неизбежность своих слов и действий.
– Спасибо. Знаете, я не могу отказаться. Меня зовут Марина. А вас?
Аглая
Алёна Стимитс
«Совсем обнаглели, – с возмущением подумала Аглая, выскочив на площадку, – я им не пустое место!»
Она неслась по лестнице, прислушиваясь к звукам за спиной. Вот хлопнула дверь. «Неужели заметил? Точно –
– Стой, глупая! Куда ты?! – крикнул Степан.
«Ну уж нет!»
Она долетела до первого этажа. В дверях столкнулась с Петровичем из пятнадцатой. От неожиданности тот аж отпрянул назад и выругался.
«Уф, вроде, оторвалась. Скорее на Невский. Смешаться с людьми, а там уж – попробуй найди!»
После затхлой, тусклой квартиры сентябрьский воздух показался Аглае даже не свежим, нет, каким-то вкусным. Она вдохнула поглубже, наслаждаясь этим давно забытым ощущением. Свобода!
Вынырнув из арки, беглянка сразу оказалась на проспекте. Здесь уже вовсю бурлила жизнь. Служащие спешили на работу, приезжие пялились по сторонам, вереницы машин плотным потоком двигались в обоих направлениях. На секунду Аглая замерла в нерешительности, оглушенная звуками и запахами улицы, но времени на раздумья не было. Слившись с толпой и подчинившись ее вибрациям, Аглая зашагала в направлении Дворцовой площади. Перевести дух ей удалось лишь через пару кварталов, когда стало окончательно понятно, что Степан упустил ее из виду. Аглая повертела головой и, не усмотрев рядом никаких опасностей, начала осмысливать все произошедшее.
«Тут вроде неплохо, – подумала она, – надо просто пообвыкнуть. Мерзавец! Держал меня взаперти столько времени! Называл это любовью. А я-то, тоже хороша! Растаяла. Поверила. Тьфу, дура!»
Этот побег был не первым. Однажды Аглая уже совершала подобную попытку, но та закончилась неудачно. Тогда, заплутав в соседних дворах-колодцах, она попала под холодный ливень и насквозь промокла. В таком виде, всю дрожащую и замерзшую, ее обнаружил Степан, метавшийся по всей округе. Пару недель Аглая была больна, почти ничего не ела, а только лежала, безучастно глядя в стену. Конечно,
Аглая, возможно, и дальше копалась бы в прошлом, если бы не велосипедист, который в этот момент пролетел мимо, каким-то чудом ее не задев. Она дернулась и, отскочив в сторону, ошарашенно посмотрела ему вслед.
– Совсем одурел! – заорала дородного вида тетка, шедшая рядом. – Ироды! Управы на вас нет! Не зашибли тебя? – обратилась она уже к Аглае. Та ничего не ответила – фамильярность женщины ей не импонировала – посторонилась и молча продолжала свой путь.
«И как я сразу не поняла, что эта Кристина – наглая, абсолютно беспринципная аферистка?! – размышляла Аглая. – Такие обычно от других только выгоду ищут. Еще прибеднялась: мужик, дескать, бросил. Жить негде, – Аглая презрительно фыркнула, – а теперь что? Степана окрутила, на жалость давит.
Последняя фраза рефреном отзывалась в ее голове, повторялась, как навязчивая мелодия, от которой хочешь, но не можешь избавиться. Ей было обидно, противно, мерзко осознавать, что любимый с такой легкостью променял ее на другую. Да еще на кого!
Внезапно ход ее мыслей прервался. Из ближайшей пышечной шел божественный запах. Так может пахнуть только свежеиспеченная сдоба с корицей и ванильным кремом. И, как бы грустно вам ни было, одна такая булочка способна поднять настроение. А если две, то и вовсе – преобразить ваш день. Тут уж даже не спорьте! Если же вы все-таки вступите в полемику, значит, вам просто не попадалась хорошая выпечка.
А вот Аглае в этом плане везло. Не сейчас, конечно, а раньше, еще до встречи со Степаном. Тогда она частенько позволяла себе лакомиться аппетитными пышками возле Дворцовой площади.
Запах манил. Бил в ноздри с чудовищной силой и безжалостно напоминал о том, что Аглая с вечера ничего не ела. И вроде бы что за проблема? В солнечное утро нет ничего лучше, чем присесть за симпатичный столик на улице, балуя себя чашечкой ароматного кофе и пухленькой, тепленькой, воздушной сдобой с корицей. Но вот беда – денег у беглянки не было.
Чувство голода одолевало. Аглая потерлась около заведения, поглазела в окна кафе и даже зашла в зал. Однако, поняв, что просто нахождение внутри вряд ли приблизит ее к заветной цели, несчастная вздохнула и побрела дальше.
«Ведь я как раз шла на кухню. Завтракать, – промелькнуло в ее голове. – Дверь в спальню была приоткрыта, а там…
Рефрен опять назойливо закрутился.
«Куда теперь? Разве что к Ангелине Юрьевне. Попрошусь назад, на работу. Может, возьмет. Ага, как же, без паспорта! Да и шутка ли – столько времени прошло. Но все равно…»
Около парапета на канале Грибоедова Аглая остановилась. Небольшой катерок чуть слышно дышал на воде. Путница склонила голову и некоторое время наблюдала за его мерным покачиванием. Вдоволь насмотревшись, она перевела взгляд на гладкую поверхность и стала всматриваться в ее глубь с такой отрешенностью, словно в мире, кроме этого моста и этой воды, ничего более не существовало. Аглая щурилась, раздувала ноздри и пробовала воздух на вкус. Он пах пылью и немного тиной. И кофейными зернами – совсем как на кухне у Степана, ей так нравилось проводить там время по утрам. Да, еще сухими листьями. И корюшкой. Впрочем, корюшкой пах вообще весь Питер.
Изящная, застывшая фигурка Аглаи выделялась на фоне спешащего мегаполиса, выглядела оторванной от реальности, но этот контраст был лишь кажущимся. Множество мыслей вертелось в голове беглянки. Они скакали, кружились, подобно осенней листве, лихорадочно сменяли одна другую. Совершив внезапный побег, продиктованный не разумом, а ревностью, Аглая была внутренне не готова к тому, что теперь ей придется принимать решения самостоятельно. Где-то жить, как-то зарабатывать – пока она даже не знала, с чего начать. Да и работать-то не особо хотелось, она уже привыкла быть на содержании.
– Привет, красавица! Что, покататься захотелось? – какой-то тип в потертых кроссовках и неподшитых снизу джинсах тоже оглядывал воду. Явно клеился. Совсем не странно: рыжеволосая, зеленоглазая, утонченная Аглая всегда привлекала к себе внимание мужчин. Да что там говорить, и женщин тоже. Очень уж она выделялась из толпы, цепляла глаз своей яркостью и хрупкостью. Мнимой беззащитностью.
Аглая в беседу не вступала, но и уходить не торопилась. «Вроде не опасен. И отвращения не вызывает. Может, закрутить с ним? В отместку Степану, – какое-то время Аглая раздумывала. – Не буду, – наконец, решила она. – Запашок странноватый. Пьет, наверное. А если и нет, то Степану этот мужлан все равно даже в подметки не годится.
Она опять погрузилась в себя, перебирая то одну, то другую деталь из прежней жизни с ненавистным, но таким обожаемым мужчиной. Перекатывала воспоминания, как маленькие шарики, оживляла интонации любимого голоса, заново отдавалась прикосновениям, наслаждалась близостью