Светлана Дмитриева – Рассадник добра (страница 9)
— Да нет, — отмахнулся криминальный элемент. — Просто его никто не знает. Даже высшие храмовники.
— Понятно. Так что же это было, что Разумец велел дурачку сказать? — живо поинтересовалась Машка, аккуратно переводя разговор в интересующее ее русло.
— Как что? — Парень философски пожал плечами. — Что обычно: кончились твои дни, разбойник. Ложись, мол, помирай. Пацана-то Файрах и пришиб тут же, ему терять нечего, да все одно — гнев Разумца неотвратим.
— Ну я-то ничего такого говорить не собираюсь, — возразила Машка. — И Разумца этого вашего никогда не видела.
— То ты сейчас не собираешься да не помнишь, — объяснил парень. — А как Бо увидишь, сразу сообразишь, что говорить. Иногда, правда, Разумец удачу посылает, но такое редко бывает. За заслуги особые. А какие у Бо заслуги?
Настроение у разбойника явно было не то что на нуле, а гораздо ниже. Машке его стало даже жалко. Ну и что, что преступник? Мало, что ли, на Машкиной улице шпаны обреталось? Вполне приличные люди были, иногда даже трезвые и не злые. А паренек вообще показался ей малолеткой лопоухим. И даже глупая привычка бояться гнева богов очень шла ему.
— Тебя как зовут? — спросила она.
— Гимар, — отозвался парень. — Тебе зачем?
— А это если на меня найдет что, чтобы я тебя из проклятия исключила, — ответила Машка.
— Разве ты вспомнишь тогда? — Парень вздохнул. — Психи, если уж проклинают, не помнят ничего из своей жизни. Так Разумец поставил.
— Мне на вашего Разумца положить! — взъерепенилась Машка. — Где он и где я? Я вообще к этому миру не принадлежу, так что бог ваш местный мне не указ!
— Вот так оно всегда и бывает, — боязливо покосившись на Машку, пробормотал Гимар. — С этого обычно все и начинается.
Машка засопела обиженно и замолчала. Что говорить с насмерть перепуганным человеком? Он любое утверждение передернет так, чтобы под страх его доказательством ложилось, как шалава под щедрого клиента.
Сверху засвистела какая-то птица. Гимар остановился и свистнул в ответ. «Пароль», — догадалась Машка, постаравшись запомнить на всякий случай, как ответил ее проводник. Мало ли когда еще может пригодиться? Вряд ли эти средневековые ребята додумались до системы смены паролей. А на память Машка никогда не жаловалась, с легкостью запоминая номера телефонов и домофонные коды на дверях чужих подъездов. Ведь никогда нельзя знать точно, что тебе потребуется в будущем!
Почти неслышно сверху спрыгнул плотный мужик в потертых кожаных доспехах, украшенных блестящими чешуйками.
— Ты кого привел? — недружелюбно поинтересовался местный смотрящий-разводящий, бросив на Машку мимолетный взгляд.
— Я не виноват...
Гимар сморщился. Смотреть, как он унижается перед старшим по разбойничьему званию, Машке было невероятно противно. Мужик же, а позволяет товарищу так над собой издеваться! Конечно, это не команда Робин Гуда, но какие-то понятия о равенстве, братстве и взаимном уважении должны быть! Она прокашлялась и обратилась к мужику в доспехе:
— Э-э-э... уважаемый, не знаю вашего имени... Перестаньте орать! У вас какие-то претензии к моему проводнику? Давайте цивилизованно разбираться!
Трусила она, откровенно говоря, чрезвычайно. Подмышки вспотели, а за ушами начало чесаться. Но нельзя же было оставлять глупенького юношу без помощи! А кроме того, это был неплохой шанс показать свою крутость и смелость. Во-первых, герои книжек так поступали довольно часто, и это приносило им успех. А во-вторых, дома она примерно таким же образом запугивала дворовую шпану. Это называлось «брать на понт».
Мужик замолчал от неожиданности и перевел на нее глаза, за секунду ставшие совершенно оловянными. Машка поняла, что переборщила с терминами и построением фраз. Кажется, обалдевший от ее наглости мужик даже не понял, что именно она говорит. А может, женщинам в лагере разбойников вообще говорить запрещается?
— Ты кого привел? — просипел мужик уже совершенно с другой интонацией. — Она же разумцовая! Бо тебя убьет.
— Я в понятии, — отозвался Гимар. — По-твоему, у меня был выбор?
— Сай мертв? — тоскливо спросил мужик.
— Да что вы из меня пугало какое-то делаете! — разозлилась Машка. — Жив ваш Сай. Свалил только. И где ваш пахан, Бо этот? Мне с ним поговорить надо.
— Ну я же говорил! — Гимар по-бабьи всплеснул руками. — Я же говорил, что ты вспомнишь! Разумец силен!
— Ничего я не вспомню! — огрызнулась Машка. — Мне действительно нужно с Бо поговорить. Если у него с мозгами хорошо, я у вас останусь. Я многое умею и много знаю. А если так, как у вас, — дальше приключений искать пойду. Что ты меня своими дурацкими богами пугаешь?
Сверху послышалось агрессивное карканье.
— Не зли священную птицу, — предупредил Гимар, зажмурившись и сжавшись, как мокрый цыпленок, узревший на земле ястребиную тень.
— А, это она мне на голову нагадила?! — обрадовалась Машка. — Ну сейчас я ей покажу, как людям гадости сверху делать! Она у меня сейчас долетается, тварь поганая!
Тут-то палка ей и пригодилась. Великолепная священная птица с наглым видом сидела на ветке, уверенная в собственной значимости, и вела себя так, будто имела депутатский мандат. На палку она не обращала ровно никакого внимания. Машка аккуратно прицелилась и сбила эту пернатую богиню на землю. Птица возмущенно заорала и забила крыльями.
— Ложись! — не своим голосом завопил Гимар.
Оба разбойника рухнули на землю.
— Зараза ты, — ласково сказала Машка, подходя к верещащей добыче. Священная птица, похожая на ярко раскрашенную ворону, вякнула еще разок и замолкла, настороженно кося на Машку одним глазом. — Будешь еще с неба на порядочных людей серить?
Клоунская ворона поднялась, медленно расправила крылья и взглянула на нее с такой царственной брезгливостью, что Машке стало немного не по себе.
— Вар-рвары, — довольно отчетливо произнесла птица. — Подр-ростки! Пр-рокляну!
— Ха! — нахально отозвалась Машка, пытаясь убедить саму себя в превосходстве человеческого разума над пернатой говорящей тварью. — А пособием в кабинет биологии не хочешь?!
— Дур-ра! — обиженно резюмировала птица и величаво воспарила в небо.
— Обзываться еще тут будет, — проворчала Машка, стараясь, чтобы ворчание ее было услышано суеверными разбойниками. — Матрешка крылатая. Вставайте уж, богомольцы!
Разбойник постарше осторожно поднял голову и с опаской огляделся. Лес казался спокойным. Окружающая действительность взрываться концом света пока не собиралась.
— Что, гнев Херона обошел нас? — спросил он очень тихо и вежливо: вероятно, от пережитого ужаса в его голове что-то заклинило.
— Облетел, — хмыкнула Машка. — Что ж вы так перепугались-то? Стыдно, господа разбойники! Взрослые вооруженные мужики, а птички испугались...
— Зато живы, — с достоинством отозвался разбойник.
С такой железной логикой спорить было трудно, но трепет здоровых и не слишком законопослушных мужиков перед какими-то богами Машке не понравился. Это же идиотизм какой-то получается! Разбойники прекрасно видели, что с ней, с Машкой, ничего не случилось. Никто не карал ее за богохульство и оскорбление птички. Насколько же эти темные люди запуганы своими странными богами, если в каждой говорящей пернатой твари видят божественное вмешательство?
— Ладно, потопали к вашему Бо, — велела она.
Искусанные местными невидимыми кровососами ноги зудели. Машке смутно мечталось о горячей ванне, большой банке специального крема из магазина и великих свершениях. Причем о ванне — явственнее всего прочего.
Гимар испуганно икнул, покосился на своего старшего товарища, чье лицо уже успело стать невозмутимым, и покорно поплелся по тропинке. Машка помахала рукой дозорному бандиту и двинулась навстречу неизвестности, олицетворяемому предводителем лесных братьев. Что-то настойчиво грызло ее под левой лопаткой.
— Долго еще до лагеря? — спросила она у молчаливого проводника.
— Почти пришли, — успокоил ее он. — Вон под той ахвой землянка Бо и вырыта.
— А вы под землей живете? — удивилась Машка. — Я-то думала, у вас палатки или что-то в этом роде.
— Вот видишь! — обрадовался Гимар. — Я же говорил, тебе у нас не понравится. В городе-то, ясное дело, лучше!
— Что-то не нравится мне, что ты от меня постоянно избавиться хочешь, — пробурчала Машка себе под нос. — Не по-товарищески это как-то, дорогой друг!
— Чаво? — Гимар обернулся, не расслышав ее.
— Я говорю: а что такое ахва?! — громко спросила Машка и тут же пожалела: Гимар сразу поник, нижняя губа его капризно оттопырилась — кажется, он опять перепугался ее забывчивости. С его точки зрения, это был нехороший симптом.
— Нет, я знаю, что это дерево, — снисходительно сказала она. — Только какое? Там, где я родилась, ахвы не растут.
— Ахвы растут везде, — категорично отозвался разбойник.
— А у нас их вырубили, — схитрила Машка. — Браконьеры.
— Какое святотатство! — ужаснулся Гимар и ткнул пальцем в огромную, разлапистую черную ель, младших сестричек которой Машка уже сподобилась лицезреть, пока топала к таверне от точки выхода.
Так, значит, черные елки здесь священны? В сочетании с глазастым солнышком, некромантами и говорящими птицами это наводило на мысль, что вряд ли ахва считается священной просто так. Значит, что-то в этом деревце есть, какая-то магическая сила... Эх, надо было наломать лапнику!